Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 28)
В коридоре собрались любопытные, однако благополучием невесты они интересоваться не спешили – все разглядывали нарушителя, перешёптывались, посмеивались. Между ними плавно и вальяжно выступал человек. Джек – с лицом, находящимся где-то на уровне подставки для ног, – видел лишь расшитые сафьяновые туфли с загнутыми носами, пока кто-то великодушный не сгрёб волосы на его макушке, заставив поднять голову. Дёрнул так, что выступили слёзы.
Судья Шеир был вдвое старше и во столько же шире своей невесты, это не мешало ему выглядеть ухоженным и представительным. Джек открыл было рот, но направленный в челюсть эфес меча не дал оправданиям прозвучать.
– Ну, и что это значит? – протянул судья одновременно лениво и раздражённо. Закручивая между пальцами кончик острой бородки, он смотрел на Джека с высокомерным любопытством.
– Простите меня за вторжение, – затараторил Джек. – Я обознался. Мне передали, что в этой комнате я найду мою добрую подругу, принцессу Самиру из Марилии.
– Но это принцесса Суйнаре из Цера! – воскликнул судья.
– Вот видите, до чего может довести пара перепутанных букв.
Джек попытался рассмеяться, но изо рта вырвался кашель с привкусом крови.
– Хм… – Судья задумчиво постучал себя по носу, после чего спрятал руки в карманах. – У нас нет на это времени, свадебная церемония вот-вот должна начаться. Перережьте ему горло.
Шепотки в коридоре разбавило несколько возгласов – кажется, возбуждённых.
– Не надо! – Джек на расстоянии почувствовал кожей холод металла. – Я прибыл сюда с разрешения верховного судьи Морна. Я будущий муж принцессы Эрисфеи!
Сафьяновая туфля с загнутым носом нетерпеливо застучала по полу.
– Будь ты хоть наследным принцем всех восьми провинций – ты побывал в спальне моей женщины до меня. – Судья махнул увешанной браслетами рукой. – Почему он всё ещё разговаривает?
Джек задёргался, но у пойманной в сети рыбки больше шансов вырваться. Впервые он ощущал её так близко – смерть. Холодными пальцами нависающего сверху стража смерть сжала его затылок. Стянула с шеи и отбросила декоративный пояс, чтобы тот не встал на пути лезвия. Не сердце – тошнотворный комок страха и неверия бился под кадыком, чуть ниже места, где красная линия вот-вот зачеркнёт его жизнь.
Так всё обычно и заканчивается, быстро и неожиданно. И нет лишней секунды, чтобы внушить себе смирение. И жизнь не успевает пронестись перед глазами, размытым образам не пробиться через дребезжащий гул в ушах. А Джек всё зачем-то решал, закрыть ему глаза или сквозь пелену слёз смотреть за полётом стали. Палач, недолго примеряясь, пристроил лезвие на его шее. Оставался последний штрих.
В историях, которые сочинял Джек, главному герою в решающий момент всегда приходил кто-то на выручку. Но бывали и другие.
Он всё же закрыл глаза.
– Вы собираетесь прямо здесь это сделать?
Голос у принцессы, когда она не кричала, оказался мелодичным. Джек открыл глаза. Воздух наполнил его грудную клетку.
– Это недолго, – заверил её будущий муж. – Заканчивайте.
– Но всё здесь будет в крови!
– Дорогая, ты плохо представляешь себе ущерб от смертельных ран. Я пришлю слуг…
– Всё равно я не хочу, чтобы день моей свадьбы запомнился чьим-то перерезанным горлом…
Кто-то считает усладой для ушей признание в любви. Другим приятно пожелание доброго утра. Но всё это ерунда в сравнении с фразой: «Ладно, можно и завтра его казнить».
От нахлынувшего всплеска эйфории тело била мелкая дрожь. Это пройдёт. Возможно, завтра это пройдёт совсем, а пока Джек шёл мимо зрителей, которых несправедливо лишили зрелища, и глуповато им улыбался.
Его выволокли из дома через чёрный ход. Конвой из пяти стражников повёл Джека по улицам города. В отличие от любопытных гостей редкие прохожие не докучали ему вниманием. Причину равнодушия Джек понял уже скоро.
Он видел это прежде, на базарной площади в Тартессе. Наклонные столбы, откуда свисают на цепях большие клетки. Совсем как светильники в тронном зале верховного судьи: покачиваются с тихим скрежетом, а железная паутина отбрасывает на землю кривые тени. Только в клетках вместо свечей сидят люди, и некоторые, судя по застывшим позам, уже никогда не будут светить.
Их было много. Неудивительно, что местные жители привыкли к виду арестантов. Одним больше, одним меньше…
– Полезай сюда!
Конвой остановился у пустой клетки, которая дожидалась
– А что случилось с обычными тюрьмами? – спросил он, пригнувшись на входе. – Подземелья не пробовали? Затрат меньше, а на психику давит качественно – рекомендую!
Дверца за ним с лязгом захлопнулась. Джек только успел схватиться за прутья, как двое стражей стали вращать ржавую, похожую на корабельный штурвал катушку. Цепь заскрипела, и клетка, качаясь, поплыла вверх. Подъём продолжался меньше минуты, но Джек успел испытать приступ тошноты. Может, и не из-за раскачивания вовсе.
С высоты десяти футов он следил за удаляющимся конвоем. Скоро площадь – её наземная часть – опустела. Фонарей здесь не было, торговые палатки темнели бесформенными пятнами, и только звёзды тускло светили приговорённым. Утром взойдёт солнце – к полудню оно их зажарит, и это благоприятный сценарий. Если не повезёт, судья провинции Шии-Лар раньше насытится любовными утехами с молодой женой и вспомнит о казни. По неопытности Джек выбирал не тот конец, что безболезненнее, а тот, который наступит позже.
Он постоял ещё, не понимая, куда себя деть, пока не встретился взглядом с пленником подвесной тюрьмы рядом – сосед лениво развалился на дне клетки, словно не существовало постели мягче стальных прутьев. Джек тоже сел. Благодаря чужим юбкам было почти удобно. Подаренная и вновь захваченная коробочка кольнула бедро, и Джек выудил её из кармана.
– Хорошо, что сегодня не пригодилось, – прошептал он, подняв крышку.
На ладонь выпал круглый медальон. Основа из оникса – чёрная, как ночное небо, – на миг отразила звёзды. Джек повращал крепление, и из оправы один за другим появились серебряные сегменты: они ползли по ониксовому кругу, пока не заполнили его целиком.
Случайно заметив украшение на витрине почти год назад, Джек пришёл в восторг. Их с Самирой встречи и расставания определяли фазы луны, их дружба началась когда-то с медальона.
– В другой раз, – добавил Джек оптимистично. – Будет подарок на твою настоящую свадьбу – с Тони, естественно. А я уж постараюсь до неё дожить, всё-таки двести долларов отдал.
Что ж, с одной невестой Джек разобрался. Вроде бы. А сейчас нужно было как-то вернуться к другой – если не ради неё и себя, так хоть назло Мильхору. Немного послушав тишину – убедившись, что осуждённых никто не охраняет, – Джек подполз к замку. Он просунул руку между прутьями и ощупал замочную скважину. Вот если бы местные девушки пользовались шпильками для волос и Джек одолжил такую вместе с другими элементами костюма… он бы всё равно ничего не смог сделать, потому что понятия не имел, как открывать замок шпилькой.
Он улёгся на спину. Страх не отступил совсем, но отошёл, и телом завладела жуткая усталость. Рисунок звёзд отпечатался на сетчатке глаз, и Джек продолжал видеть его, когда тяжёлые веки опускались. И вовсе он не спал. Мерцающие образы кружили над головой, они расплывались и дребезжали не потому, что пришли из снов, – Джек специально так представлял. Хотел бы он уметь и голоса вызывать в памяти так же быстро! Если бы обладал слухом Тони, не путался бы в струнах, но Джек не был одарён музыкально, и за годы разлуки его внутренний камертон замолчал.
Что-то новое вдруг прозвучало, неожиданное и смутно знакомое. Что-то с привкусом молока и корицы, уютное, точно свернувшийся на коленях кот.
Джек сел. От резкого толчка сонное наваждение улетучилось, клетка закачалась. Голоса стихли, остались только шуршание и приглушённый скрежет. Теперь Джек понял, почему его сосед по несчастью казался таким расслабленным: он дожидался спасения и вот уже находился на полпути к свободе. Просунув наружу руку со связкой ключей, он пробовал один за другим, а внизу, освещённая круглым летающим фонариком, его ждала девушка.
Единственная, о ком Джек ни разу не вспоминал, но почему-то сразу узнал. Он похлопал себя по щекам, но видение не исчезло.
Щёлкнул замок. Другой арестованный открыл дверь своей клетки. Бесшумно выскользнув, он повис на руках, после чего плавно, подобно кошке, спрыгнул на землю. Не переговариваясь, две тени начали удаляться, и Джек сообразил наконец, что пора подать знак.
– Эй! – Он прокашлялся – не так просто кричать шёпотом сквозь нервный спазм. – Эй, Лея?
Она остановилась и медленно обернулась. Вторая тень, не мешкая, заскользила дальше к ведущему с площади переулку.
– Помнишь меня? – Глупо помахав, Джек протиснул лицо между прутьями. На миг фонарик подлетел к нему, станцевал пируэт и вернулся к хозяйке.
Лея покачала головой. С их прошлой встречи она вытянулась и оформилась, утратив подростковую угловатость.
– Как это? Я Джек… ладно, Люк. Мы встречались однажды в трактире – в Орсфоле, помнишь? Тогда я выиграл в карты медальон рассказчика, а ты бренчала на лютне и гладила воображаемого кота.
Она внимательно выслушала, а потом развернулась и пошла прочь.
– Да погоди ты! – почти в полную силу крикнул Джек. – Мы с тобой ещё раз встречались. Я подарил тебе музыкальную шкатулку, а ты мне – воображаемый поцелуй. Забывать о таком бесчеловечно.