Мэри Соммер – Последняя принцесса Белых Песков (страница 29)
Демонстрируя крайнюю степень нежелания, Лея вернулась и встала под клеткой.
– Что тебе надо? – произнесла она одними губами.
– Помоги мне тоже выбраться.
– За тебя мне не платили.
– Так сделай это потому, что ты добрая и неравнодушная.
Она нахмурилась. Несколько томительных секунд, и Джеку в руки полетела связка ключей. Естественно, он не поймал. Будто мало ещё было унижений, позорного поражения в драке и едва не свершившейся прилюдной казни. Лея подобрала ключи и бросила их снова – нарочито медленно и по большой дуге, как мячик ребёнку. Благодарил Джек уже её удаляющуюся спину.
После недолгой возни с замком он приземлился на все четыре конечности: потянул связки запястья и чуть не выбил зуб, стукнувшись подбородком об колено.
Джек пустился было бежать, как сзади послышался металлический звон. Житель ещё одной клетки, ближе к центру площади, стучал ботинком по прутьям и выжидательно смотрел на него. Джек огляделся: на него уставились все арестованные, которые ещё… которые ещё могли стоять. Да тут и раздумывать было нечего. Связка ключей полетела в следующую протянутую руку.
А Джек (подхватив юбки) помчался в переулок – за единственной ниточкой, которая тянулась из его прошлой жизни, за первым неопровержимым доказательством, что это – мать его! – правильный мир.
Беглецы притаились у выхода на освещённую улицу. Бывший сосед по клетке – очень худой, но крепкий мужчина средних лет – жадно пил из бурдюка, вода проливалась на его грязную рубашку.
Лея ждала. Джека она не приветствовала, хотя и не прогнала, только тихо спросила:
– Где ключи?
– Отдал другим. Что… – Джек как раз избавился от лишней одежды и замер в нерешительности. – Я идиот?
Мужчина улыбнулся. На половине его лица мышцы сократились: от глаза разошлись морщинки, ноздря дёрнулась, уголок губ криво пополз в сторону. Вторая половина застыла безжизненной маской. Нехорошо, думал Джек, стоило бы сделать МРТ, чтобы исключить… Какое, к чёрту, МРТ! Сообразив, что пялится, он отвернулся. А беглый преступник закинул на плечо сумку с чем-то тяжёлым и уже сделал шаг из переулка.
– Вам лучше успеть покинуть город, времени мало.
– Я останусь, – быстро сказала Лея.
– Не нужно.
Он скрылся за соседним домом. После недолгих раздумий Лея отправилась в противоположном направлении – Джек не отставал.
Они скользили по хитросплетению улиц подобно фигуркам в старой компьютерной игре. Бонусов вроде дополнительной жизни здесь искать не стоило, зато за каждым углом мог поджидать враг – хорошо вооружённый в отличие от беглецов. Пока везло. Заложив крюк подальше от дома судьи, они двигались к воротам из города. Окна давно потухли, редкие прохожие равнодушно проходили мимо – и всё могло сложиться благополучно… как вдруг тишину ночи всколыхнули три удара гонга. Завибрировала земля под ногами и барабанные перепонки. Город мгновенно проснулся.
– Нужно разделиться, – сообщила Лея, – прощай.
Она перебежала на другую сторону улицы, где за чередой арок виднелись пики старых кипарисов. Джек поспешил за ней. Он преследовал тень, лавируя между стволами и перепрыгивая через кусты папоротника, а тень пыталась ускользнуть, но её выдавали развевающиеся волосы.
– Какое из двух слов ты не понял, «разделиться» или «прощай»? – бросила Лея, не оборачиваясь.
– Если мы разделимся, я больше тебя не найду.
Она даже остановилась, чтобы отдышаться и осмыслить аргумент.
– И этого нельзя допустить, потому что…?
– Потому что вместе нам легче будет добраться до конюшен и сбежать из города.
Лея шагнула к нему и уставилась с испытующим прищуром. Она оказалась выше всех девушек, которых Джек знал прежде, и почти не задирала голову.
– У тебя есть лошадь?
Джек кивнул.
– Так и быть, Люк, можешь остаться со мной.
– И всё-таки я Джек.
– Да какая разница…
Когда они вышли из парка, от ночной тишины осталось лишь воспоминание. Лорн преобразился: наполнился голосами, лязгом и топотом. Изменился даже запах – он стал липким и тревожным, и лишь минуту спустя Джек узнал гарь. Вдалеке над крышами поднялся столп искр. За ним – в другой части города – ещё один. Голоса слились в гул, гул разлетелся криками.
Больше не нужно было искать темноту или прятаться в безлюдных переулках – помятый и всклоченный, с проступающими синяками, Джек отлично сливался с окружением.
Вдруг кто-то совсем рядом крикнул:
– Сброд – это люди!
– Равные права! – послышалось с соседней улицы. Следом – звон бьющегося стекла и хруст осколков под подошвами.
– Равные права! Равные права для всех!..
Волна катилась к центру. Оказавшись в Лорне всего несколько часов назад, Джек не представлял, что город стоит на пороховой бочке. Пока одни готовились к свадебному торжеству, другие выжидали момент, чтобы поджечь фитиль; он почти прогорел, но случится ли взрыв? В суетливом шуме всё чаще угадывались ритмичные шаги отрядов стражи…
После Джек не мог вспомнить, как нашёл проход в конюшни. Сколько он плыл, проталкиваясь сквозь толпу, пока не вынырнул под каменным сводом? Куда сворачивал, от кого убегал? Снаружи всё звучали какие-то лозунги – Джек слушал, но не слышал их. Раз уж его казнь не задержалась, а будто бы отменилась, все системы в организме теперь выполняли одно главное задание – выжить.
Лея стояла чуть в стороне. Не слишком взволнованная происходящим на улицах города, девушка настороженно прислушивалась к конскому ржанию.
– Как ты? – спросил Джек, рассматривая её в мерцании оранжевых вспышек. Странное, чужеродное пятно на картине этого мира: распущенные волосы без украшений, всего один слой ткани, открытые руки.
– Знаешь… – протянула она, – плохая была идея. Прощай.
– Хватит со мной прощаться!
Джек встал у неё на пути. Закатив глаза, Лея шагнула в сторону, но Джек повторил движение. И следующее. И ещё две попытки. Из её сумки вылетел круглый фонарик и завис между ними.
– Долго будем в зеркало играть?
– Я не играю. Пойдём, пора уходить. Можешь любую лошадь себе выбрать – если что, за кражу я буду отвечать.
Игнорируя недовольно сморщенный нос, Джек взял девушку под локоть и потащил к стойлам. Чем ближе они подходили, тем резче ощущался запах сена и навоза, громче становилось ржание. Джек торопился, зато Лея словно угодила в зыбучие пески.
– Да что с тобой? – не выдержал он. – Хочешь остаться и поиграть в народное восстание? Не доросла ещё!
Лея вырвала руку.
– Не указывай мне,
– Так доведи же дело до конца, о спасительница!
Они уставились друг на друга. Прошла почти минута, а победитель в состязании на самый гордый разворот плеч, вздёрнутый подбородок и самую значительную разницу в высоте бровей так и не определился. Правда, в свете фонаря Джек успел разглядеть на лице Леи четыре веснушки: две на носу, одну под глазом, на нижнем веке; ещё одна темнела на щеке – в форме свернувшегося в клубок кота с одним ухом…
Джек тряхнул головой. Лея, кажется, смутилась, но вовсе не из-за переглядок.
– Я тебя спасу, – пообещала она нехотя. – Просто… я не люблю животных.
– В смысле, настоящих? Извини, но верхом на воображаемой лошади мы далеко не уедем.
За стенами загрохотало, и они, не сговариваясь, бросились к стойлам. Лошадь Джека была там одна, её уши беспокойно дёргались, ноздри раздувались. Джек отвязал поводья, но потребовалось несколько минут уговоров и заверений, что снаружи совсем не страшно, прежде чем животное сдвинулось с места.
– Это из-за меня, – заявила Лея.
– Много о себе возомнила, – ответил Джек беззлобно. – Готова?
Пока девушка решала, кивать или ещё потянуть время, он взял её за талию и подсадил в седло. Затем – немного неуклюже – разместился впереди.
– Раз мы согласились, – послышался за спиной недовольный голос, – что это я тебя спасаю, слушай внимательно. Ворота из города будут закрыты. Стражники направят на нас оружие. Но ты мчись вперёд и не останавливайся!
Её волосы пощекотали Джеку шею.
– Хм, ладно. Тогда держись крепче.