Мэри Соммер – Клаус и настоящая принцесса (страница 12)

– Что? – в приступе возмущения Клаусу почти удалось вскочить, но чьи-то сильные руки вновь бросили его на колени. – Никс, ты чего надумал?

– Помолчи, балбес, – гном оттолкнул плечом одного из своих сторожил и сделал шаг вперёд. – Говорю вам, голова принца вместе с телом дорого стоит, а моя – почти ничего.

– Если позволите, – вставил Иво, – я не согласен.

Палач в капюшоне несколько растерялся и даже опустил меч.

– Тебя мне не заказывали, – проскрипел он Никсу.

– А кого заказывали? И кто? Когда и за сколько? – если бы у принца Иво не были связаны руки, он загибал бы пальцы. – Есть заказ – есть и плата. Плата – это вопрос цены. А такие вопросы, уж поверьте, я решать умею.

Где-то поблизости стукнула дверь. Послышались тяжёлые шаги. С их приближением в гроте становилось всё тише. Разбойники прятали оружие и засовывали руки в карманы, некоторые подносили ладони ко рту, чтобы в случае чего изобразить приступ кашля. Меч человека в капюшоне опускался всё ниже, с ним его плечи, шея и настроение.

Застыв, все смотрели на одно из отверстий в стене. Вот появилась нога в сапоге внушительного размера, затем другая; потом из проёма выплыла железная кольчуга, старая, давно вышедшая из моды и обращения. Затем металлический нагрудник с изображением волка, шейный платок и, наконец, голова, увенчанная золотой короной на седых кудрях. По предварительным оценкам, корона происходила из того же места, что и трон, и добыта была аналогичным способом: её стырили.

– Почему ещё не в постели! – рявкнул вошедший, и это не было вопросом. – Стоит мне отлучиться, а вы тут уже по ночам разгуливаете и без моего ведома головы рубите?

Клаус не видел, но услышал, что остальные их похитители отошли назад и, вероятно, попытались слиться со стеной. Рядом с ним остался стоять только гном.

– А мы ничего такого не делали, – оправдалась фигура в капюшоне.

– Перестань говорить этим голосом, знаешь же, что у меня от него голова болит!

Человек в короне подошёл и отвесил палачу подзатыльник. Из капюшона выпала похожая на дудочку кость, полая внутри.

– Ну па-ап! – послышался обиженный мальчишеский голос. – Это же мы договорились и мешок с монетами раздобыли! Так кто молодцы?

– Вы молодцы.

– А можно мы тогда принцу голову отрубим? Ну пожа-а-а-алуйста!

После ещё одного подзатыльника с кровожадного палача слетел капюшон. Под ним обнаружилась насупленная физиономия белобрысого мальчишки лет десяти.

– Сейчас же по стакану тёплого молока и марш спать!

– Но…

– Оба!

Вслед за капюшоном с плеч мальчика упал на пол весь плащ и явил взглядам невольных гостей ещё одного, такого же, у которого первый сидел на плечах. Второй долго пробыл в темноте, поэтому теперь щурился даже от неяркого света факелов и выглядел ещё более обиженным.

– А можно хотя бы посмотреть, как ты отрубишь принцу голову? – спросили братья хором.

– Сейчас же по кроватям! И если я хоть писк из вашей спальни услышу…

Мальчики разделились на два отдельных, состроили принцу ехидные гримасы и убежали. А их отец, успокоившись двумя глубокими вздохами, чинно проследовал к трону и уселся на него.

– Ты! – протянутая рука, указательный палец, грозный тон… Вздрогнули абсолютно все, но палец (на нём, кстати, сверкал перстень – вы поняли, каким образом заполученный) нацелился на Никса. – Подойди.

– С чего бы это? – брякнул гном.

Самые смелые помощники главаря отлепились от стены и подвели Никса к трону. На колени бросать не стали – любезно разрешили постоять.

– Почему хочешь умереть вместо него? – спросил главарь, развалившись на троне.

– И вовсе я не хочу, – Никс цокнул языком. – Сдался он мне. Просто в таких ситуациях, когда меч уже из ножен достали, и блеск его острия глаза слепит, надо как-то время потянуть. Я и тяну.

Клаус чувствовал, что гном боится, слышал страх в его голосе, угадывал в линии плеч. Никс боялся даже сильнее, чем когда предлагал свою жизнь в обмен на его, только вот чего именно – не ясно.

– Почему одежда такая? – прозвучал следующий вопрос.

– Удобно мне так.

В моде гномов Клаус не разбирался, но наряд Никса – брюки, рубашка, куртка из мягкой замши – не отличался от человеческого.

– Рубить твою рыжую голову я не буду, – главарь расплылся в улыбке, причину ехидства которой понимал пока только он один. – Другие мыслишки у меня, повеселее да поинтереснее. Придётся тебе переодеться в, кхм… хе-хе, подобающее облачение.

Он подозвал помощника, шепнул ему что-то на ухо – оба глумливо хихикнули, и Никса куда-то утащили.

Клаусу стало совсем нехорошо. Нельзя в один день испытать столько «никогда прежде не…» и не чувствовать тошноту. Никогда прежде Клаус не видел настоящих лесных разбойников, грозных, неопрятных, ничего не сведущих в благородных манерах. Никогда ему не связывали руки и не грозили отрубить голову. Никогда ещё друг не заступался за него и не подвергал при этом опасности собственную жизнь. Это последнее «никогда» ощущалось неприятнее всего, от волнения Клаус чувствовал слабость в коленях, и если бы он уже на них не стоял, то наверняка бы рухнул.

– Дорогие мои принцы! – торжественно воскликнул главарь разбойников. Он махнул рукой, и Клауса оттянули назад, усадив на пол рядом с товарищем по несчастью и титулу.

– Дорогие – это вы верно определили, – лениво заметил Иво. – На много миль вокруг вы едва ли найдёте кого-нибудь, кто стоит дороже.

Принц Минтии сохранял возмутительно непринуждённый вид.

– Если вы не заметили, здесь король я. – Человек на троне поправил корону. – Здесь я принимаю законы и вершу правосудие.

Иво усмехнулся.

– Мы заметили. Вот только король по другую сторону поверхности земли уже давно принял другие, законные законы. О, там весьма любопытный свод – я изучал, мне положено. Есть про разбой, воровство, про похищение, удерживание и убийство. И это я ещё про налоги умолчал.

– Не умолчал, – самопровозглашённый скривился, – вот же только что сказал об этом. Ненавижу налоги.

Клаус помалкивал. Он умел читать рисунок звёзд, быстро решал математические задачи и выразительно декларировал стихи; он умел петь, владел пятью музыкальными инструментами, танцевал популярные и народные танцы разных королевств, слыл сообразительным (почти у всех) и воспитанным, только в государственных делах совсем не разбирался. От него и не требовалось. Клаусу нравилось быть принцем и никогда не хотелось становиться королём.

В разговор опять вмешался звук шагов. Звуков, вернее сказать, было два: шаги и что-то невнятное, как если бы по полу волокли сопротивляющийся мешок картошки.

Главарь разбойников позабыл о ненавистных налогах и захлопал.

– Наконец-то! Сейчас повеселимся. Налейте мне вина. И музыку, живее!

Все вокруг снова засуетились. Захлопали крышки сундуков, в которых, кроме всего прочего, хранились игристые вина. Кто-то достал губную гармошку. Принцев со связанными руками оттащили на один из диванов, чтобы не мешались, остальные зрители предстоящего веселья тоже расселись.

Тут Клаус и увидел Никса. Гнома под свист и смешки вытолкнули на середину грота. О, бедный, несчастный Никс! От чувства стыда и неловкости Клаус покраснел.

– Да как вы можете! – воскликнул он, но голос утонул в пиликанье губной гармошки.

Своей одежды Никс лишился и стоял теперь перед всеми в чудовищно вызывающем женском платье. Женском! Святые силы… Разрезы на длинной юбке демонстрировали пухлые, изрядно волосатые ноги. Над поясом свисали складки живота, а выше, о… место между животом и шеей (женщины называют его грудью, а мужчины никак не называют, неприлично это) прикрывала не блузка, не корсаж а… женщины называют это лифчиком, а мужчины притворяются, что о такой части гардероба никогда и не слыхали. Данный экземпляр был сшит из кожи, украшен разноцветными камнями и, благодаря некоторому лишнему весу гнома, заполнен. Хорошо ещё, что сверху всё прикрывала борода. Хотя, хорошо ли это…

– Танцуй! – местный король отдал новый приказ. – Слышишь, гармошка заиграла!

– Знаешь, что можешь сделать со своей гармошкой?

– Что?

Никс наклонился к трону и что-то тихо пробормотал. Лоб под короной побагровел, но главарь быстро взял себя в руки и оскалился.

– Выбирай, будешь танцевать или жонглировать принцевыми головами!

Клаус зажмурился. Будь его руки свободны, он прижал бы ладони к глазам. Где тот мешок из-под луковых очисток, когда он так нужен?

– Ужас, какой невиданный ужас. Правда ведь?

Он повернулся к Иво. Принц Минтии разглядывал гнома, не моргая, и улыбался.

– Да как тебе не стыдно? – Клаус толкнул его плечом. – Бедный Никс такое унижение терпит, а тебе смешно?

Иво сжал губы в трубочку и кашлянул.

– Поверь, мой друг, я сейчас испытываю целую гамму чувств, но все они далеки от веселья.

Клаус осмелился снова взглянуть. Сквозь узкую щель между почти сомкнутыми веками, через завесу ресниц он посмотрел на странные движения Никса. На танец это мало походило: гном приседал и размахивал руками, будто нарочно не попадая в разухабистый ритм из свиста и улюлюканья.

– Ну, довольно, – топнув каблуком, Никс остановился и упёр руки в бока. – Представление окончено.

Губная гармошка жалобно пиликнула напоследок и затихла.