Мэри Соммер – Клаус и настоящая принцесса (страница 11)
– Да-да, конечно.
Принц Иво улыбнулся.
– То были некоторые из моих многочисленных братьев. Они уже оправились. А с кем я имею честь беседовать в этот поздний час и так далеко от земли?
Клаус попробовал приосаниться, но с упирающимся в рёбра зонтиком у него это вышло неубедительно.
– Принц Клаус, кузен короля Флориана из Алфена. А это, – он скосил глаза, – Никс Тимберс, мой товарищ и спутник в путешествии.
– Я гном, – добавил Никс.
– Мог бы не уточнять, и так всем понятно, что ты гном, – шепнул Клаус.
Палка отцепилась, и сетка снова развернулась так, что Иво скрылся из вида.
– Тимберс? – переспросил он. – Как из той шутки про гнома Тимбер-Ту и кувшин бесконечного молока?
– Да, у моих родителей было странное чувство юмора, – проворчал Никс.
Сеть раскачивалась, будто гном, который теперь оказался лицом к лицу с принцем Иво, энергично жестикулировал. Клаус понадеялся, что жесты не слишком неприличные.
– Ровена любила рассказывать эту шутку. – Он тоскливо вздохнул и добавил для ясности: – Ровена – это невеста моя, я потерял её по глупости, а теперь поиски ведут меня на край света.
– Как романтично, моя младшая сестра будет в восторге от этой истории, – послышался голос Иво. – А как выглядит твоя невеста, может, я её встречал?
Клаус вздохнул ещё чуточку тоскливее и прикрыл глаза.
– Ровена похожа на первые цветы крокуса. Её глаза сияют ярче звёзд, а губы нежнее капель предрассветной росы…
– Ну что это за описание? – перебил Иво. – Хорошо, что тебе не нужно составлять словесные портреты преступников.
– Нормальное описание, – неожиданно вступился Никс и снова ткнул Клауса локтем в бок. – Продолжай.
А двое принцев словно позабыли, что угодили в западню, вероятно, разбойничью, и время вести задушевные беседы не очень подходящее. Королевские особы, что с них взять.
– Я всё вспоминаю наш последний вечер, танцы… её изящный силуэт в жёлтом платье, что затмило собой солнце, её огненно-рыжие волосы…
– Рыжие? – опять вклинился Иво. – Как борода у этого гнома? Ээ… у гномов же всегда есть борода. Я просто уточняю на всякий случай, чтобы получить чёткое представление.
– Да, рыжие и с косами, как борода Никса.
– А можно не сравнивать? – запротестовал Никс. – Что это ещё за новость, девушек на гномов равнять. Ничего рыжего больше нет? Вон, морковь лучше вспомни или лисий хвост. Или закат. Солнце уже село, кстати, не собираются ли достопочтенные принцы выбираться из ловушки?
– Выбираться вам уже поздно! Ха-ха-ха!
На этот раз голос раздался с земли, скрипучий и зловещий.
Только бы их сняли медленно и бережно, взмолился Клаус. В ответ на просьбу высшие силы ударили тесаком по верёвке, и сначала одна, а затем и другая воздушная ловушка полетели вниз. У Клауса засвистело в ушах, земля ударила его. Если вы думаете, что слой травы и сомкнувших на ночь лепестки маргариток смягчает встречу грунта и падающего тела, спросите у принца Клауса его мнение по этому вопросу. Повезло ещё, что тюфяк гнома приземлился раньше.
Никс рядом ойкнул, выругался и торопливо замаскировал кашлем некоторые слова, которых принц раньше не слыхал. Прежде, чем Клаус успел выпутаться из сети и осмотреться, его схватили, руки связали за спиной, а на голову натянули мешок, судя по аромату, из-под луковых очистков.
– Попались, глупцы! – порадовался всё тот же скрипучий голос. – Даже искать не пришлось – сами в ловушку притопали на своих двоих… вернее, четырёх, то есть… Что там дальше после пяти идёт, я не знаю.
– Дурачина, – глухо ответил ему другой голос, – после пяти идёт тридцать. В следующий раз я буду сверху.
– А кто в споре проиграл, тот сверху до самого лета не будет, ха-ха!
Клауса поставили на ноги и толкнули в спину. Стихли разговоры и смешки, но он чувствовал, что вокруг много людей. Скверных людей с оружием и недобрыми намерениями. Что-то многовато их за пределами дворца, надо бы попросить короля навести порядок.
Когда ничего не видно и не слышно, время можно отсчитывать шагами. Клаус начал было, но сбился – замечтался. Он представлял, как разрывает путы, сбрасывает с головы мешок и отважно сражается с противниками. Чем дальше они продвигались к неведомой цели, тем красочнее становился воображаемый подвиг, тем восторженнее звучали благодарности спасённых товарищей. Гном перестанет ворчать и называть Клауса балбесом, а высокомерный принц Иво…
– Эй, ноги подымай!
Невежливо надевать человеку мешок на голову. Ещё хуже сообщать ослеплённому пленнику о ступеньках уже после того, как тот споткнулся.
Ступеньки вели вниз. Они не скрипели, не стучали от прикосновения к подошве и очевидно не были деревянными или мраморными.
– Пришли, – сообщил грубый голос уже после того, как лестница закончилась, а Клаус криво поставил ногу и растянулся на полу.
Его снова грубо поставили на ноги и избавили от лукового мешка.
Принцев и гнома привели в круглый грот без окон – судя по многочисленным выходам, лишь часть большого подземного лабиринта. Факелы освещали утрамбованный пол и облицованные камнем стены, сундуки, разноцветные пуфы и диваны с подушками.
В центре грота стоял массивный трон. Его красная обивка, изогнутые позолоченные ножки и подлокотники, инкрустированные драгоценными камнями, в сочетании с прочей обстановкой намекали… не так – ясно давали понять, что трон позаимствовали. Нет, опять не так. Стырили этот трон у кого-то, вот, как будет правильно.
Вокруг сновали незнакомые люди с небритыми и недобрыми лицами.
К счастью, его спутники были рядом: тоже связанные, тоже сердитые. Принц Иво наконец слегка помялся и стал походить на человека. У Никса оказался разорван рукав, а на щеке алела царапина.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Клаус заботливо.
– Молчи, – последовал ответ.
– Да, лучше помолчи, принц Клаус! – произнёс человек со скрипучим голосом. Он стоял перед троном, высокий, замотанный в объёмный плащ с капюшоном. Лица зловещей фигуры было не разглядеть, только руку в чёрной перчатке: рука вынырнула из складок плаща, да не одна, а с мечом. – На колени, сейчас я буду тебя убивать.
Кто-то толкнул Клауса в спину, и он рухнул к ногам палача.
– Не убивать, а убирать, мы же так условились, – услышал принц чью-то подсказку.
– Это без разницы.
– Не скажи…
Клаус также имел мнение по данному вопросу. Подняв голову, он приготовился его высказать, но услышал свист рассекаемого воздуха, увидел занесённый меч, и слова застряли в горле.
8
На границе Алфена и Лихтенфельса обстановка накалялась. В ожидании однозначного приказа от правителей войска коротали время как могли.
Накануне утром, например, несколько десятков солдат устроили вдоль границы соревнование по прыжкам в мешках. Организовались две команды, участники сменяли друг друга и прыгали от линии старта до финиша. Безусловно, каждый прыгал со своей стороны, не пересекая границы чужого королевства, – лишние провокации никому не нужны.
Во втором туре болельщиков стало больше: поглазеть на бравых воинов-защитников пришли девушки из близлежащих деревень. Они также в чужое королевство не совались, лишь издали махали потенциальным врагам, а потом заливались румянцем и хихикали над ответными подмигиваниями.
Среди войск – и Алфена, и Лихтенфельса, и рядовых и генералов – ходили невероятные слухи: тут вообще никто воевать не хочет. Об этом только шептались тихо, ведь недостойно это воина – не желать воевать. Есть занятия увлекательные и полезные: можно в карты играть, грядки полоть, сочинять песни и посвящать их дамам сердца (или другим дамам, что также бывает не лишним). А есть долг перед королевством и королём – тут различать надо.
Но однозначный приказ так и не поступал. Вот вчера, например, гонец передал важное сообщение: без промедлений идти в бой.
– Это король Хунфрит приказал? – уточнил генерал Лихтенфельса.
– Так и есть. Но не письменно, а устно передал через Гидиуса, главного советника.
– Что ж, что ж… Идти в бой, получается. И как это понимать? Размытая формулировка приказа, туманная, я бы сказал.
Но воля короля, даже устная и печатью не заверенная, закон. Заручившись поддержкой местных жителей, за несколько часов рядом с лагерем была установлена самая большая палатка. Внутри оборудовали кухню, прилавок, свезли пенных и горячительных напитков.
Палатку обозначили трактиром и нарекли «Бой» – даже вывеску соответствующую повесили. И каждый солдат – от рядового до генерала – считал своим долгом несколько раз в день выполнять приказ короля и в этот «Бой» ходить.
~~~
– Так дело не пойдёт. Разве можно просто взять и убить человека? Хотя бы объясните несчастному, в чём он провинился, угостите последней трапезой и разрешите сказать последнее слово. Мой отец с приговорёнными именно так поступает.
Клаус разлепил веки и поднял голову, раз уж она пока была на месте. Обращение короля Радульфа с приговорёнными можно было считать гуманным, даже великодушным, особенно часть с трапезой: после сытного ужина и умирать веселее. Ещё веселее, конечно, жить.
– Не надо последнее слово, – вмешался Никс, видимо, предложение Иво ему тоже не понравилось. – Не надо вообще его трогать. Глупый принц, и голова его пустая, бестолковая: что она на плечах, что по полу катится – разницы не заметите. Меня лучше возьмите, если так уж приспичило убить кого-то.