Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 47)

– У следующего шлагбаума сверну на главную дорогу: там хотя бы больше проезжающих, – так что охране будет не до нас.

Сюзанна в задумчивости проговорила:

– Знать бы, сколько французских солдат занято подобной работой…

– Если столько же застав насчитывается на всех дорогах, ведущих из Парижа во всех направлениях, тогда, полагаю, изрядное количество, – рассудил Симон. – И если все они сосредоточены на дорогах, идущих на север, к Бельгии… Это кое-что говорит о намерениях Бонапарта.

– Но мы не знаем, есть ли заставы на всех направлениях.

– Вот они, радости разведки, – криво усмехнулся Симон. – Незнание значительно превосходит знание.

Они проехали поворот дороги и увидели впереди очередной шлагбаум, и здесь также была застава, охранявшаяся тремя солдатами. Но на сей раз Симон мгновенно уловил опасность: охранники на этой заставе явно производили впечатление задир и фанфаронов, упивавшихся ощущением собственной власти и безнаказанности. Кроме того, от них разило дешевым вином. Все трое были сильно навеселе, жаждали развлечений, поэтому, как по команде, уставились на Сюзанну.

Старший из них, сержант, рослый и нескладный громила, рявкнул:

– Предъявить бумаги!

Симон вынул из внутреннего кармана документы, удостоверяющие личность. Морис виртуозно состарил бумаги, а за последние дни вид у них стал еще более потрепанный.

Сержант нахмурился, изучая их.

– По мне, так это фальшивка.

– Бумаги настоящие! – возразил Симон. – Их подлинность удостоверили на всех остальных заставах по этой дороге.

– А там, может, охрана не такая смышленая, как мы. – Сержант толкнул локтем соседа, и оба загоготали над «удачной шуткой». – И вид у тебя как у шпиона проклятых англичан!

– Я такой же француз, как и вы! – возмутился Симон. – Теперь живу в Брюсселе – это такой же французский город, как и Париж. Двадцать лет Бельгия была частью Франции, и сейчас ждет, когда император снова объявит ее французской.

– Вот-вот… так все шпионы и говорят, – подхватил сержант, снова толкая соседа локтем в бок.

Не вызывало сомнений, что эти солдаты искали повод подраться, и, будучи задирами, выбрали ту жертву, от которой не ждали сопротивления. Хуже того, они то и дело поглядывали на Сюзанну, которая хоть и старалась выглядеть невзрачной, но все же была довольно миловидна и бесспорно женственна.

Симон лихорадочно искал выход. Поможет ли взятка? Одни официальные лица охотно брали деньги, а другие видели в попытке подкупа доказательство преступных намерений, и это было чревато серьезными неприятностями. Обычно Симон принимал такие решения мгновенно, но теперь вдруг понял, что страх за Сюзанну затуманил ему разум.

Прежде чем он успел решить, как действовать, сержант рявкнул:

– А ну выйти всем из экипажа! Устроим обыск. – Он злорадно ухмыльнулся. – Потом поговорим как следует. И смотри, отвечай честно, предатель!

Симон медлил. Будь он сейчас один, дал бы отпор так яростно, что застал бы сержанта врасплох, но если так и поступить, что будет с Сюзанной? Солдаты вооружены, в полной боевой готовности, им не терпится кого-нибудь застрелить, а его жена – как раз на линии огня.

Потерявший терпение сержант схватил Симона за руку, сдернул с сиденья экипажа и грубо швырнул на землю.

– Ведите этого шпиона и его жену в дом. Посмотрим, что им известно! – Он по-волчьи скалился, предвкушая пытки.

Пока один из солдат рывком ставил Симона на ноги, Сюзанна вдруг промурлыкала:

– Да какая я ему жена! Я его почти не знаю. Ну… разве что в одном смысле! – Она звонко захихикала. – Он оставил жену скучать в Брюсселе, а в Париже решил немного развлечься, вот я и согласилась проводить его обратно в Бельгию.

Все трое мужчин уставились на нее. Пока сержант цеплялся к Симону, Сюзанна успела сбросить накидку, так что она соскользнула на сиденье экипажа.

Под накидкой на ней обнаружилось алое платье с белой кружевной косынкой, чуть прикрывавшей шею и заправленной за низкий вырез наряда. Но Сюзанна тотчас же, как бы машинально, развязала косынку. Платье ее было перешито так, что теперь вырез прямо-таки шокировал – открывалось поистине завораживающее зрелище. Из чопорной и робкой жены Сюзанна вмиг превратилась в чувственную обольстительницу.

Одна выхваченная из прически шпилька – и волны блестящих темных локонов рассыпались по плечам. Сюзанна грациозно спрыгнула со своей стороны экипажа.

– Я честная работящая девушка, потому и позаботилась, чтобы этот малый не скучал, – заявила она, обводя томным взглядом французских солдат.

Уставившись на сержанта, Сюзанна обошла вокруг экипажа и направилась к нему, всем своим видом недвусмысленно обещая пылкую страсть.

– Но порой настоящему мужчине я готова услужить даром!

Симон был ошеломлен. Как и солдаты. Сюзанна же подхватила сержанта под руку и проворковала:

– Пойдемте в дом, сержант, со мной вы славно проведете время. – Она метнула лукавый взгляд в двух других солдат. – Не волнуйтесь, мальчики, хватит на всех!

Не сводя с Сюзанны глаз, один из солдат прохрипел:

– Может, пристрелить его – да и все, а, сержант Фаброн?

Симон увидел, как на шее Сюзанны дрогнула жилка.

– Куда нам спешить, mon chéri?.. – протянула она и ласкающим жестом коснулась руки солдата. – Он должен мне еще половину того, что обещал, и я не получу свои деньги, пока мы не доедем до Бельгии. А честная работящая девушка заслуживает честной платы, не так ли?

Очарованные прекрасной соблазнительницей, солдаты дружно закивали. Фаброн же распорядился:

– Ламон, пока не проехал еще кто-нибудь, заведи этого прохвоста и его колымагу за будку. Сунь ему в рот кляп, привяжи к колесу и обыщи с головы до ног, но чтобы нашел деньги, которые он должен этой плутовке. Если при нем их нет, погляди в экипаже. А ты, Бержер, останься здесь: будешь сторожить шлагбаум.

– Благодарю, сержант Фаброн, – промурлыкала Сюзанна. – Ну, идемте же развлекаться. – Пустив косынку из тонкой белой ткани лететь за ней по воздуху подобно струйке дыма, она соблазнительной походкой направилась в будку у шлагбаума, размерами не уступающую небольшому коттеджу. Каждое движение Сюзанны выглядело задорно и обольстительно.

С затуманенными похотью глазами сержант последовал за ней и захлопнул за собой дверь. Ламон, которому приказали увести Симона, ткнул его дулом ружья в солнечное сплетение с такой силой, что пленник чуть не задохнулся. Его втолкнули в экипаж, затем повели лошадей под уздцы за будку. Стараясь отдышаться, Симон прислушивался к приглушенным звукам, доносившимся из будки. Что это – женский крик? Звук удара? Что там вообще творится, черт побери?

За будкой находился сарай и небольшой загон, где разгуливал крепкий серый в яблоках жеребец. Ламон стреножил упряжных лошадей, обернулся к Симону, затем с глумливой ухмылкой проговорил:

– Может, сразу отстрелить тебе твое хозяйство? Проще будет искать, если ты припрятал деньжата на себе.

Симон еще не совсем оправился от недавнего удара, но понимал: если промедлит, ему конец. Едва солдат выволок его из экипажа, он нанес ему яростный удар ногой, обутой в тяжелый сапог, и тотчас услышал хруст сломанной челюсти.

Ламон тихо вскрикнул, и изо рта его хлынула кровь. Симон вырвал у него из рук ружье и с силой ударил его в висок прикладом. Ламон рухнул на землю, и Симон быстро связал ему руки его же собственной перевязью, затем заткнул рот грязным носовым платком.

Убедившись, что ружье заряжено и на полувзводе, Симон метнулся к будке. Перед тем как завернуть за угол, выглянул из-за него и увидел, что Бержер, третий солдат, с жадностью глазеет на дверь будки. В следующую секунду на пороге появилась очаровательно растрепанная Сюзанна и, поманив пальчиком солдата, промурлыкала:

– Теперь твоя очередь.

Она передвигалась легко и изящно, но Симон внезапно заметил, что по темно-красной ткани платья расплывались почти неразличимые на нем, но все же явные пятна крови. Вдобавок Сюзанну била дрожь, хотя голос и звучал весьма обольстительно.

Бержер нерешительно отозвался:

– Мне… нельзя бросать без присмотра шлагбаум.

– Сержант Фаброн выйдет сейчас же, вот только придет в себя после… – Сюзанна чуть запнулась. – После обилия удовольствий, которых он никак не ожидал! А дорога здесь тихая, так что незачем терять время. Начнем прямо сейчас.

Она подошла к солдату и подставила ему губы для поцелуя. Он с готовностью наклонился к ней, и в тот же миг Сюзанна зажала кровеносные сосуды у него на шее, перекрывая приток крови к мозгу. Попасть в нужную точку было нелегко из-за разницы в росте, но прием подействовал настолько хорошо, что Бержер сразу же пошатнулся, в растерянности озираясь. Симон же подбежал к ним сзади и с яростью обрушил приклад ружья на голову солдата. Тот повалился наземь как марионетка, ниточки которой перерезали, а Симон кинулся к жене:

– Господи, Сюзанна, ты не пострадала?

– Думаешь, я не знала, что значит быть потаскухой?

Она побледнела, опустилась на колени, и ее вырвало в траву. Симон стал рядом, обхватив одной рукой ее дрожащее тело и чувствуя ее короткие и частые вдохи.

Спустя несколько томительных минут Сюзанна подняла голову и прошептала:

– Не то чтобы… пострадала. Но мне пришлось позволить ему лапать меня. Он сказал, что не любит церемониться. Потом улегся на койку и во всех гнусных подробностях объяснил, чего от меня ждет. Он… не ожидал от меня сопротивления. – Она прерывисто вздохнула. – Пока я не ударила его ножом. А потом… потом… Ее снова вырвало, и Симон заметил, что у нее на скуле проступал синяк.