Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 49)

– О нет!.. – в ужасе воскликнула Сюзанна, прекрасно понимая, что чувствовал Симон, узнав о таком злодеянии.

– Тела несчастных еще не остыли, но было уже поздно… Они погибли. А у меня был штык… и ярость, не знающая границ. – Симон тихо вздохнул. – Я не жалею, что избавил мир от чудовища, но не могу смириться с тем, что и сам тогда стал чудовищем.

– Ох, как же я тебе сочувствую… – прошептала Сюзанна, без труда представляя себе сцену, подобную той, что разыгралась сегодня днем. И поскольку ей надо было знать это, спросила: – После этого тебе случалось… убивать так?

– Нет. – Рука мужа, лежавшая на ее плечах, дрогнула. – Я солдат, и порой я убивал, когда это было необходимо, но с той же сокрушительной яростью – больше ни разу. Хватило одного.

– Да, понимаю… – кивнула Сюзанна.

Симон усмехнулся:

– Сомневаюсь, что с тобой когда-нибудь повторится такое, ma chérie. Просто гнев, который копился в тебе всю жизнь, вырвался на волю. Есть люди, кому не место на земле, и Фаброн был одним из таких. Теперь он – частица твоего прошлого, как и Гюркан, но не позволяй им больше жить в твоих мыслях и мучить тебя.

– Совет ценный, но мне понадобится время, чтобы перестать думать о них. – Сюзанна положила голову на плечо мужа и попыталась расслабиться. Она пережила ужасы плена и Гюркана, переживет и это. Да, она повела себя по-варварски, но мысленно дала себе клятву, что не даст этим воспоминаниям отравить ей жизнь. «Не вздумай увязнуть в этом!» – сказала она себе.

– Мне казалось, что война для меня уже закончилась, однако я ошибся, – пробормотал Симон. – И я буду делать то, что обещал Веллингтону: ведь должен же кто-то этим заниматься, – но впредь мне следует действовать в одиночку.

Сюзанна вздохнула.

– От меня одни неприятности, да?

– Нет-нет, – покачал головой Симон. – Но сегодня я осознал: когда ты со мной, я слишком поглощен заботами о твоей безопасности. Беспокойство затуманивает рассудок, и это очень опасно.

– А будь ты один, неужели сумел бы справиться с тремя французскими солдатами?

– В такой ситуации никогда не знаешь наверняка, – отозвался Симон. – Но из подобных ситуаций мне уже удавалось выходить невредимым, и не раз.

– Прости, что я стала для тебя обузой, – со вздохом сказала Сюзанна. – Мне казалось, я тебе помогаю…

– В этой поездке к нотариусу твое присутствие было необходимо. И мы никак не могли предвидеть, что наткнемся на пьяных солдат, алчущих насилия. А способ, которым ты отвлекла сержанта Фаброна, был блестящим, хотя и неожиданным, – в задумчивости проговорил Симон. – В конечном счете значение имеет лишь то, что мы оба сравнительно легко отделались. – Он еще крепче обнял Сюзанну. – Но в поездки исключительно с целью военной разведки мне лучше отправляться одному.

Несколько дней назад Сюзанна поспорила бы с мужем, но сейчас согласилась: у нее не было, конечно, такого армейского опыта и чутья, как у него.

– Ладно, хорошо: я не стану напрашиваться с тобой в поездки, где буду только помехой.

Симон с облегчением вздохнул.

– Вот и хорошо.

– А ты думал, я заупрямлюсь?

Муж усмехнулся и коснулся губами ее лба.

– Да, был почти уверен. Но одно из множества качеств, которые мне в тебе нравятся, – это благоразумие.

– Такое со мной бывает далеко не всегда, – с грустной улыбкой заметила Сюзанна.

– Возможно. Но такова человеческая природа. – Симон зевнул, прикрывая рот ладонью. – Сейчас впаду в спячку – как медведь зимой. День был беспокойный.

Сюзанна промолчала, потом вдруг спросила:

– А звуки, означающие опасность, смогут мгновенно вывести медведя из этой спячки?

– Да, конечно. Это одно из качеств, которые приобретаются в армии. К счастью, здешние места выглядят спокойными и мирными. Надеюсь, и вы сможете поспать, миледи, – сказал Симон, снова зевнув.

Он уснул почти мгновенно, и его тихое дыхание успокаивало. Сюзанна ничуть не удивлялась, что муж так быстро уснул: ведь столько всего произошло за этот день… Он заслужил отдых. Но сама Сюзанна, взбудораженная беспокойными мыслями хоть и была измучена, никак не могла уснуть. Сначала она заставляла себя расслабиться – постепенно, мышца за мышцей; потом принялась вспоминать всю безобразную и страшную сцену с Фаброном, не упуская ни единой подробности; затем представила, как разводит огромный костер, швыряет в него этот мучительный опыт – и пламя пожирает каждое гнусное прикосновение сержанта, каждую каплю ее ярости и чувство стыда, последовавшее за этой вспышкой безумия. Эти мысленные упражнения вызывали дрожь, но помогли немного успокоиться. Этот способ она придумала еще давно, чтобы не сойти с ума от жизни в гареме.

Да, она принадлежала к тем, кто выживает – какими бы ни были обстоятельства, – и она не могла допустить, чтобы все хорошее, что появилось в ее жизни, было уничтожено.

Думая о хорошем, Сюзанна погладила спящего мужа по руке. Как же ей повезло… Найти такого доброго и все понимающего мужчину – редкая удача, хотя вообще-то это он ее нашел. И она надеялась, что он об этом не жалел.

Что ж, эту мысль можно додумать и завтра. А сейчас – наконец-то уснуть.

Сюзанна мирно спала, когда шорох соломы вывел ее из приятной дремоты. Нет, это не враг. Звук слишком тихий для солдата, но раздается совсем рядом. Крыса?

Она осторожно приподнялась и осмотрелась. Симон спал, видимо, не считая угрозой шум от ее пробуждения.

Снова шорох. В полутьме амбара шевельнулось какое-то маленькое существо, но передвигалось оно не так, как крысы. Кошка! Маленькая тощая кошечка тыкалась носом в сумку с едой. Услышав, что Сюзанна поднялась, кошка метнулась в сторону и настороженно уставилась на нее. Проголодалась, бедняжка. Видно, у нее день выдался еще хуже, чем у них с Симоном.

Стараясь не делать резких движений, Сюзанна дотянулась до сумки, придвинула ее к себе и сунула в нее руку. А, сыр!.. Она отломила кусочек, раскрошила и бросила кошке. Та боязливо отскочила, но потом осторожно, припадая на лапы, подползла к еде и мигом проглотила ее, не разжевывая. Сюзанна кинула ей еще немного, и на этот раз кошка не отпрянула, а сразу кинулась есть.

Сюзанна бросала ей сыр крошку за крошкой, пока кусочек не кончился. Увидев, что еда больше не летит в ее сторону, кошка села и изящными движениями лапки принялась умывать острую мордочку, а потом исчезла в густой тени.

Улыбаясь, Сюзанна улеглась на прежнее место и обняла Симона. Это было так отрадно – накормить голодного.

Наутро Сюзанну разбудило что-то маленькое, холодное и влажное, ткнувшееся ей в щеку. Открыв глаза, она с удивлением увидела смотревшую на нее с надеждой серенькую с полосками кошечку. Вблизи было видно, что это не взрослое животное, а подросший котенок. Страшно худой, с золотистыми глазами. «Видимо, и спала она здесь же, рядом со мной», – догадалась Сюзанна: ее плечу было тепло, словно его долго укрывали меховым одеяльцем.

Сюзанна осторожно протянула руку, почесала кошку за ухом и была награждена за это усердным мурлыканьем. Кошечка выгнула спину, повернулась под ее рукой и радостно вскинула вверх длинный тощий хвостик. Сюзанне открылся вид сзади: стало быть, не кошечка, а котенок, – «он», а не «она».

Котенок ткнулся головой ей в щеку, и она засмеялась. Симон тотчас же пошевелился, просыпаясь, и прошептал:

– Похоже, для тебя нашлась компания.

– Вчера этот маленький приятель пытался забраться в сумку с едой, так что я дала ему сыра. Наверное, ему понравилось.

– Угощение – отличный залог дружбы. – Медленно, чтобы не напугать котенка, Симон сел. – Кажется, он намекает, что пора завтракать.

– Мы можем выделить ему еще сыра?

– Разумеется! Припасов нам хватит до самого Брюсселя. – Симон протянул палец, и котенок сначала обнюхал его, потом лизнул. – У него жесткая шерстка, он изголодался и исхудал, но не одичал.

– По-моему, это дворовый кот, который хочет стать домашним. – Сюзанна достала сыр, отломила кусочек котенку, затем еще один, побольше – Симону. Потом протянула мужу остатки хлеба. Сыра было много, поэтому она дала котенку добавки.

Все трое ели в дружеском молчании. Потом пришло время собирать вещи, седлать лошадей и пускаться в дорогу.

Сюзанна думала, что котенок отправился по своим кошачьим делам, но после того как Симон подсадил ее в седло, перед ней внезапно появился пушистый комочек и запрыгнул на ее ногу, уже вдетую в стремя, и принялся карабкаться вверх по штанине, впиваясь крохотными коготками в ткань. Добравшись до колена, он перепрыгнул на седло между ее ног, где и уселся, чрезвычайно довольный собой.

– Кажется, наш отряд разведчиков пополнился новобранцем, – объявила Сюзанна и, не удержавшись, почесала пальцем тощую шейку котенка. – Можно мне взять его с собой?

– Если вы оба этого хотите, – не вижу причин отказывать. Будь у него настоящий дом, он бы здесь не появился. – Симон расстегнул сумку, только что навьюченную на третью лошадь, и достал свернутую рубашку. – Подложи под него, чтобы он ненароком не впился коготками в самые чувствительные части твоего тела.

– Отлично придумано! Коготки у него ужасно острые. – Сюзанна приподняла котенка и посадила на свернутую рубашку. На мягкой ткани он устроился с таким видом, будто готов был скакать верхом весь день. Симон с Сюзанной обменялись улыбками. Кошек любили оба. – Надо обязательно дать ему имя.