Мэри Патни – Мой любимый шпион (страница 32)
– Брось оружие!
В какой-то ужасный миг ей показалось, что вот-вот начнется кровопролитие. И вдруг из дверей вылетела хрупкая девушка со светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам, и с отчаянием в глазах:
– Нет, Филипп!
Девушка бросилась к нему и, ухватившись за ствол ружья – на пальце ее при этом блеснуло обручальное кольцо, пригнула его к земле. Ружье выстрелило, едко запахло черным порохом, но пуля ушла в землю, никому не причинив вреда.
– Прости, любовь моя, больше я ни на что не способен, – хриплым шепотом проговорил Филипп и обмяк в объятиях жены, чуть не рухнув на землю.
Усмиряя гулко бьющееся сердце, Сюзанна вглядывалась в лицо Филиппа. Он выглядел больным и казался почти безумным, но, судя по темным волосам и чеканным чертам лица, вполне можно было предположить, что он действительно кровный родственник Симона и Жана-Луи.
Решив, что женщинам пора перехватить инициативу, Сюзанна самым миролюбивым тоном проговорила:
– Нет причин прибегать к насилию, месье. Мы просто гости и, возможно, ваши родственники.
Пальцы Филиппа сжались на прикладе ружья, но ему не хватило сил поднять его.
– Шато-Шамброн вы не получите! – прокричал он.
– Он нам и не нужен. – Сделав предостерегающий жест в сторону своих спутников, Сюзанна направилась к Филиппу и его жене.
– Меня зовут Сюзанна, – сказала она. – Рада с вами познакомиться.
Явно озадаченный ее словами, Филипп машинально пожал протянутую ею руку. Его ладонь была обжигающе горячей, и теперь Сюзанна разглядела в лице юноши признаки сильного жара. Она обратилась к жене Филиппа:
– Вы мадам графиня де Шамброн?
– Даже не знаю… – Девушка со вздохом откинула со лба волосы. Ее лицо было прелестным, но изнуренным, а одежда лишь немногим лучше лохмотьев ее мужа. – Возможно. Я Мари Дюваль. – В ее французском слышался немецкий акцент.
– Ваш муж нездоров, – заметила Сюзанна. – Не лучше ли уложить его в постель? Уверяю, никто из нас не представляет для вас ни малейшей опасности.
– Я защищаю то, что принадлежит мне, – упрямо твердил свое Филипп, хоть сил у него хватало на едва слышное бормотание.
– Мы с Мари поможем вам, месье, вернуться в дом, где вы сможете отдохнуть, – твердо заявила Сюзанна. – Вы обязаны поберечь силы – на случай если явится настоящий враг. – Она взяла из ослабевших пальцев юноши ружье и передала его подошедшему Симону.
– Да, верно… – в растерянности подтвердил Филипп. – Да, я должен быть сильным.
Взяв Филиппа под руки, Мари и Сюзанна повели его внутрь того, что осталось от некогда великолепного замка.
Насколько помнилось Сюзанне, в западном крыле имелась роскошная, прекрасно обставленная гостиная, однако все здесь изменилось до неузнаваемости – начиная с обветшавшего холла. Дорогая мебель, картины и ковры куда-то исчезли, и теперь их заменяла пара видавших виды стульев и стол – судя по всему, доставленный сюда из людской.
Лежавший на полу большой грубый соломенный тюфяк был придвинут к камину, в котором лишь куча золы осталась от огня, согревавшего молодую пару холодными весенними ночами. Без огня в камине комната казалась промозглой, темной и неприветливой.
Мари двигалась как-то очень уж неуклюже, помогая Сюзанне уложить Филиппа на тюфяк. В какой-то момент поношенное платье молодой женщины натянулось на животе, и Сюзанна сочувственно вздохнула, увидев, что Мари на сносях. Бедные дети! Мари на вид не больше восемнадцати-девятнадцати, а ее муж, судя по всему, всего лишь на год-другой старше.
Сюзанна приложила ладонь ко лбу Филиппа. Лоб юноши пылал. Догадавшись, что скоро его начнет знобить, она поспешила укрыть его драными одеялами.
– Давно у него такая лихорадка?
– Дня два-три. Думаю, это от беспокойства и переутомления, – прошептала в ответ Мари. – Мне остается лишь обтирать его холодной водой, когда он весь горит.
Весьма озадаченный всем происходящим, Симон вошел следом за женщинами и Филиппом, и прислонив ружье к стене, учтивым жестом подал руку Мари.
– Мадам… – Он подвел ее к стулу и, усадив, спросил: – Вы, видимо, прибыли сюда недавно. Похоже, вам не хватило времени устроиться.
– Вы так деликатны… – со вздохом ответила Мари. – Мы здесь всего две недели, а до этого прошли пешком через пол-Европы. Филипп был уверен, что мы найдем в поместье жилье, о котором он всегда мечтал. А нашли… вот это. – Она обвела взмахом руки бывшую гостиную.
Симон скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что его не следовало опасаться. Сюзанна же, заняв второй стул, проговорила:
– В семействе Дюваль я кое-кого знаю. – Она намеренно преуменьшала свою осведомленность. – Скажите, к какой ветви фамильного древа относится Филипп?
– Он сын последнего графа, который жил здесь, пока войны не вынудили его покинуть замок. Графа Жана-Луи Дюваля.
Что? С трудом скрывая изумление, Сюзанна проговорила:
– Я хорошо знала Жана-Луи, но детей у него не было, только жена.
– Филипп ни разу не видел вторую, великосветскую жену своего отца. Жан-Луи говорил, что эта женщина – сущая мегера, поэтому он не желал подвергать сына притеснениям с ее стороны.
– Какая… забота со стороны Жана-Луи, – пробормотала Сюзанна. – А кем была мать Филиппа?
– Дочерью одного из местных крестьян. Она была такой красавицей, что молодой Жан-Луи влюбился в нее без памяти. – Мари ласково улыбнулась, взглянув на мужа. – Вы же видите, как хорош собой Филипп. Но его мать умерла при родах, а граф был настолько убит горем, что не смог растить сына в своем доме: тот слишком напоминал бы его покойную возлюбленную.
– Где же Филипп воспитывался?
– Граф отдал сына родным его матери. Его любили, о нем заботились, а граф время от времени навещал его, даже подарил Филиппу золотой перстень с гербом Шамбронов и посоветовал изучать земледелие, потому что решил, что когда-нибудь его сыну придется управлять всеми землями поместья Шато-Шамброн.
– А потом вспыхнули войны и разрушили планы всех и каждого, – со вздохом сказала Сюзанна. – Говорят, Жан-Луи вместе со своей второй женой уехал отсюда и погиб вдали от дома.
– Много лет спустя Филипп узнал, что его отец с женой были убиты на корабле, когда на них напали пираты. – Мари тоже вздохнула. – Филипп хотел сразу же вернуться сюда и заявить о своих правах на наследство, но он же был офицером великой армии, поэтому смог отправиться в поместье только после отречения императора.
Сюзанна выразительно взглянула на Симона, на лице которого отразилось изумление. Так значит, этот молодой граф – бонапартист… Замечательно!
На Сюзанну вдруг напало неудержимое желание захихикать. В какое негодование пришел бы Жан-Луи, узнав об этом! Симон тоже был не в восторге, но не собирался ставить приверженность Наполеону в вину юной паре, очутившейся в таком бедственном положении. По крайней мере, Сюзанна надеялась, что от упреков он воздержится.
– Там, снаружи, вы, кажется, сказали, что мы, возможно, ваши родственники, – вспомнила Мари. – Кем вы приходитесь Филиппу?
– Моя фамилия по мужу – Дюваль, как и ваша, – ответила Сюзанна. – Мой муж – троюродный брат покойного графа де Шамброна, так что и Филиппу он кузен.
Троюродный, увезенный куда-нибудь в раннем детстве? Детали Сюзанна решила придумать позднее, а сейчас спросила:
– У вас есть средства к существованию? Вас может принять семья, в которой воспитывался Филипп?
– Мы побывали в их доме, но там теперь живут чужие люди и нас просто прогнали. А сюда мы пришли потому, что больше некуда… – Мари криво усмехнулась. – Я искала на огороде что-нибудь съедобное, а Филипп ловил силками кроликов, пока не заболел. Не знаю, как… – Мари осеклась, лицо ее омрачилось, и она приложила ладонь к своему округлившемуся животу.
Решив, что пора наконец открыться, Сюзанна проговорила:
– За мужчин по фамилии Дюваль я выходила замуж дважды. Видите ли, я была женой Жана-Луи, той самой великосветской, хотя и не считала себя такой.
Мари отпрянула от Сюзанны как от ядовитой змеи, и Симон, стараясь успокоить молодую женщину, примирительно сказал:
– Ее скандальность сильно преувеличена. Вообще-то она удивительно добродушная особа.
– А этот замок – ваш дом? – пролепетала Мари.
– Уже нет. – Сюзанна покачала головой. – Я была совсем юной, когда вышла за Жана-Луи, и ничего не знала о его делах и имуществе. Кто его наследник – понятия не имею, это решать юристам. – Она потянулась к Мари и взяла за руку. – Я знаю одно: мы с вами родня, и вам нужно хорошее питание и надежное жилище, а Филиппу – лечение. Мы с мужем живем в Англии, но с недавних пор гостим в Брюсселе. Вы непременно должны отправиться с нами и остаться в нашем доме, пока ваш муж не поправится и ситуация не прояснится.
Симон издал невнятный возглас. Обернувшись, Сюзанна взглянула на него так, будто бросала вызов, и он со вздохом коротко кивнул.
Сюзанна же поднялась и проговорила:
– Уже слишком поздно, и доехать до Брюсселя засветло мы не успеем. Но можно сегодня остановиться на постоялом дворе, где вы как следует пообедаете.
Мари прикусила губу, глядя на мужа.
– Перенести поездку ему будет нелегко.
– А остаться здесь – еще труднее. – Сюзанна вопросительно взглянула на мужа. – Мы ведь поместимся в экипаже, правда?
– Я поеду снаружи, – решил Симон. – Один из оконных ставней мы положим внутри на оба сиденья – получится лежанка, на которой сможет вытянуться Филипп. Вы с Мари сядете напротив друг друга на края сидений и будете следить, чтобы он не свалился на ухабистой дороге.