Мэри Мур – Серафима – сбежавшая графиня (страница 5)

– Мы ж с вами не в ресторации кофий с пирожными едим. – ответил. – У простых людей, еда простая и дешевая.

– Никогда не думала об этом. – ответила, отламывая кусок пирога. Еда была вкусная, может от того что последний раз ела сидя на санях, подмерзший кусок хлеба, а может быть действительно вкусная, просто не всегда означает, что это невкусно. Хотя если задуматься, Марфину серую кашу я наверное и очень голодная не решилась бы попробовать. Подвинув ближе сковороду к Силантию, проговорила – Если мы не научимся есть вместе это будет подозрительно, неужели бы не ел с внучкой?

– Ну, так не привык.

– Силантий это приказ. Ешь. – строго сказала Серафима.

Женщина поставила на стол две большие кружки и забрала монеты. – Благодарствую. Вам может с собой, что завернуть? Далече едете.

– Ты ж сказала ничего нет?

– Хлеб поставила, еще немного и готов будет, да пироги, правда вчерашние еще есть, ну и кувшин с молоком налью. Сделаю?

– В Петроград. – ответил Силантий.

– О, далеко… – сказала она и пошла в кухню.

– Еда, всегда пригодится, кто его знает, что там дальше. Сами не съедим, так нищим всегда можно будет отдать в Петрограде. – буркнул Силантий и придвинулся ближе к столу.

Напиток тоже был приятный, немного сладковатый и помог мне согреться окончательно. Женщина вынесла сверток завернутый в бумагу, и глиняный кувшин, поставив на стол рядом с нами.

– Спасибо. Скажи, пожалуйста, кто сейчас чаще всего заходят белые или красные? – спросил Силантий.

– Ты думаешь, спрашиваю? Кто пришел, тех и кормлю. Платят они одинаково и есть тоже хотят одинаково, а там какие кто разберет. – сказала и ушла в свой уголок.

– Ну что, щеки смотрю, порозовели, согрелась?

– Да, надо ехать. – ответила девушка.

Уже у выхода их остановила кухарка, – Вы если от красных скрываетесь, то лучше поезжайте вдоль реки так надежнее будет, а если от белых, то по тракту. – сказала и ушла.

– Спасибо. – крикнул вслед Силантий.

– И как поедем? – спросила Серафима.

– По тракту поедем, как и решили. Будем пытаться скрываться хуже будет. Да и кому мы особо нужны, девица и старик.

– Силантий, как ты думаешь, а Андрей Федорович потушил дом?

– Что это ты девонька про этого черта вспомнила? Потушил, али нет это теперь не наша забота. – ответил Силантий, – Поехали лучше потихоньку, пока целы, пока живы. – старик посадил Серафиму на сани, прикрыл тулупом и продолжили свой путь. Телега медленно катилась громыхая.

Несколько часов спустя, мы догнали небольшую группу людей, шедших своим ходом. Их лица были истощены, а одежда оборвана, казалось, шли совершенно не чувствуя холода. Один из попытался ухватить за край телеги, но Силантий сильнее хлестнул лошадь и та заржав, дернулась и поскакала галопом. Мужчина упал и несколько раз перекувыркнулся.

– Силантий, давай его возьмем. – крикнула Серафима, когда телега вновь покатилась медленнее.

– Сейчас, много будет встречаться люда и мы всех брать не можем, тем более видела их сколько, а мы вдвоем. Даже не думай девонька, – сказал Силантий.

Ближе к вечеру приехали в Петроград, первым делом Силантий разместил нас в меблированных комнатах, недалеко от старого нашего особняка, бывшего нашего, хотя сейчас вероятность того, что там что-то осталась, была минимальна. Мы ехали по улицам Петрограда, и Серафима не узнавала знакомых улиц, повсюду висели красные знамена с лозунгами призывающими скинуть с себя буржуинов и подняться единой силой, но больше всего поражала грязь, разбитые окна витрин, закрытые повсюду лавки и толпы выкрикивающих, то тут, то там эти лозунги. Как можно было, за такой короткий срок, устроить такие погромы, думала девушка, кутаясь в тулупчик и то что видели по пути сюда, уже казалось мелкими недоразумениями по сравнению с тем, что царило в Петрограде.

Уже после ужина, что принесли в комнату Серафима уснула, бессонная ночь, холод и страх дали о себе знать, только среди ночи, где-то совсем рядом что-то взорвалось, в окнах задребезжали стекла, но не разбились, девушка встала и стала рассматривать улицу. Практически сразу, на соседней улице начал гореть дом, пробежали люди. Дом, пытались тушить, но он разгорался все сильнее и сильнее. Силантий вошедший в спальню, старательно убрал от окна.

– Барышня, как так можно, а ежели кто вас увидит, сейчас люд словно взбесился, увидят да и кинут еще чего в окно. Отойдите, отойдите, – причитал он, когда встала так, чтобы не было видно с улицы.

– Сколько времени? – спросила у старого слуги.

– Почти четыре утра, вот изверги, ни ночью ни днем от них покоя нет. – Продолжал причитать он.

– Ты что-нибудь узнал? Про отца, дом? – спросила игнорируя причитания.

– Да, что тут узнаешь, так вроде бы поспрашивал, но тишина, люда сейчас в городе постороннего много. Завтра поутру на адрес схожу и заодно про билеты узнаю, но говорили сегодня, что бегут все, билетов нет, но попробую.

– С тобой пойду.

– Куда вы барышня, а если кто признает, говорят сажают сейчас благородных. – возмутился Силантий.

– Если всех сажать тюрем не хватит.

– Нет, вы лучше тут посидите в безопасности, авось, что и выясню.

– Ну я не могу весь день взаперти сидеть. – возразила Серафима.

– Один раз можно и посидеть Серафима Андреевна, подумайте, что бы сказал папенька, узнав, что вы себя подвергаете такой опасности.

– Хорошо, останусь дома.

Глава 5

На утро от дома на углу остались только каменные опоры и печь посередине кучи черных головешек. Серафима наблюдала из окна, как люди с интересом рассматривали вчерашние пепелище и ждала Силантия, который ушел уже несколько часов назад и обещал быстро вернуться. От места где остановились до дома, было не более десяти минут ходьбы, плюс там минут тридцать, зайти к лавочникам напротив и попытаться что-то узнать. Час максимум, но Силантия не было, он не пришел, ни к обеду, ни к ужину. Хозяйка комнат принесла ей еды, но кушать совершенно не хотелось. Живот сводило от волнений, что только не передумала, за этот день, что тянулся вечность. В итоге проплакав весь вечер к полуночи уснула.

Наступило утро, а Силантий так и не вернулся. – Доброго утра. – сказала вошедшая хозяйка занося на подносе чай.

– Доброе, – приветливо ответила ей Серафима, хотя чувствовала себя отвратительно и скорее всего также и выглядела, уснув вчера в платье.

– Что-то вашего дедушки не видно. – полюбопытствовала хозяйка.

– Вчера еще ушел узнать, насчет отъезда, да так и не вернулся. Даже не знаю, что думать. – ответила с сожалением Серафима.

– А куда он пошел?

– Тут недалеко в лавку, на площади. – ответила Серафима, не желая говорить постороннему ей человеку, куда на самом деле пошел Силантий.

– Ой, ой. Вчера у особняка Самсоновых, что-то опять взорвали, может твой дед случайно там очутился, мальцы с газетами все утро горло надрывали, что десять человек погибло и больше двадцати ранено. – рассказала хозяйка. – Ну ты не волнуйся, может быть в лечебнице. – договорила хозяйка поняв, что сболтнула лишнего.

– Будем надеяться. – проговорила Серафима, слез не было, видимо закончились еще вчера. Серафима собралась. Хозяйка продолжала наблюдать за ней.

– Поешь, куда собралась, сейчас силы нужны будут, время такое на улице упадешь от недостатка сил и все мимо пройдут. – сказала, хозяйка и усадила за стол.

Серафима села за стол и торопливо выпил чай и съела небольшую булочку. Хозяйка продолжала за ней наблюдать, может Силантий сказал присматривать за мной, а может она, ждет от меня денег. – Я вам что-то должна? – спросила девушка, промачивая губы салфеткой.

– Нет, дед заплатил за неделю вперед, за комнату и стол, если не появится сегодня можно переехать в комнату поменьше и так будет две недели крыши над головой в запасе. – сказала она.

– Хорошо спасибо. – ответила Серафима.

– У тебя кто-то еще есть, кроме деда к кому можешь обратиться? – спросила осторожно хозяйка, Серафиме показался этот вопрос по меньшей мере странным.

– Да, тетушка, но она пока не в Петрограде, но ей сегодня напишу.

– Напиши, ты одна не выживешь, такие, как ты не выживают. – добавила хозяйка.

– Такие, как я? – спросила Серафима, не понимая, что имеет в виду хозяйка.

– Да, по тебе с первого взгляда видно, что из благородных, дед из простых, да и вряд ли он тебе дед, верный слуга – да, но не дед. – хозяйка подошла ближе и взяла мою руку, развернула и ее ладонью кверху и проговорила. – Эти руки ни разу в жизни не видели работы, а лицо печали, тебя оберегали от всего, что могло расстроить любимую дочку, но произошла революция и теперь у тебя юная леди не чего нет. Поэтому мой тебе совет, за эти две недели постарайся найти себе применение, ну или место куда съехать, бесплатно держать не буду, а делать скорее всего ни чего не умеешь.

– Вы можете не волноваться, у меня есть чем заплатить первое время, а дальше я все решу. И спасибо за науку. – Серафима замялась. – Скажите пожалуйста, меня выдают только руки и лицо?

Хозяйка улыбнулась, но как то по злому и подошла к окну. – Подойди. – Серафима встала, подошла. – Что ты видишь?

– Людей, – ответила Серафима.

– Каких людей ты видишь? Как эти люди идут? – и не дожидаясь ответа продолжила. – Вон посмотри, девица в черном платье, платье затаскано, а нижняя юбка вся в лохмотьях и сейчас она подзаборная девка, что отдается каждому за медяк, но посмотри, как она стоит, даже в текущем положении девица не прячет взгляд и держит спину. А теперь, посмотри вон туда, женщина в розовом платье, красиво одета, видно, что живет в достатке, но посмотри как скрючилась, словно это платье к полу прибивает своей тяжестью. От привычек сложно избавится, и платье это просто одежда.