Мэри Мур – Серафима – сбежавшая графиня (страница 7)

– Да буду благодарна. Мы в меблированных комнатах Артемьевой остановились. На случай, если вы что-то узнаете.

Из кабинета вышел серьезный Василий, более серьезный, чем мог быть юноша его возраста в знакомой Серафиме атмосфере, но этот мальчишка был беспризорником и только бог знает, через что прошел мальчишка к сегодняшнему дню.

Василий, подошел и смерил взглядом, Павла Петровича. – Ты его знаешь?

– Да, – ответила Серафима.

– Он тоже из ваших. – скривясь спросил Василий.

– Павел Петрович, скорее из ваших, – на выдохе сказала Серафима. – Ты же ходил к врачу, что сказал?

Василий запустил руку в копну своих волос, зачесал назад, и от того взгляд стал еще серьезнее. – Говори не томи, – сказала Серафима теряя терпение.

– Что сказать, в общем, что дед еще жив не более как чудом назвать нельзя, у него внутри, что-то порвалось от удара. И это, ну там куда-то кровь втекает и когда наберется много, ну понимаешь.

Слезы опять потекли по лицу девушки, – Сделать что-то можно?

– Не, врач сказал, что нельзя спасти.

– Пошли, не может быть такого. – вставая и вытирая слезы сказала Серафима.

– Серафима Андреевна, позвольте мне. – задержав, сказал Павел Петрович. Серафима вновь села на скамью рядом с Василием.

– Сестричка, – выкрикнул кто-то из палаты. – Сестричка, старичок представился. – слезы потекли по лицу Серафимы. Василий как мог, пытался ее успокоить.

– Серафима Андреевна, позвольте, организовать ваш переезд ко мне и помочь с похоронами? – спросил Павел Петрович.

– И ты говоришь, что он не ваш, вон как расписывает, что спрашиваешь, конечно надо старичка похоронить, а то кинут в общую могилу за казенный счет и не креста, ни таблички не будет. – отвел Василий, – А перевозить ей не чего, сама как есть, узелок, да кобыла старая с телегой, сам видел. Кобылу с телегой можно продать. Девчонку к нам возвращать нельзя, хозяйка с мамочкой знается, узнает что одна осталась моментально отправит. Как Ленку отправит, а там уже ее никто не отыщет.

– Ты что такое говоришь? – разозлилась Серафима, вытерев слезы.

– Не ругайся, на мальца, он правду говорит. Как зовут?

– Василий.

– Вещей, нет как Василий и сказал? – спросил Павел Петрович у Серафимы.

– Да, только документы и небольшая сумка.

– Вот что Василий, сейчас проводи Серафиму Андреевну ко мне адрес скажу, ключ дам, а потом туда и вещи принеси, и пока не вернусь, побудь с ней. А дальше что-нибудь решим. Договорились?

– Ага, – сказал довольный Василий.

Из палаты вынесли носилки покрытые простыней, – Вы идите, Серафима Андреевна я все решу.

Василия не пришлось, долго уговаривать и мальчишка крепко сжав мою руку вытащил на улицу, слезы в очередной раз наполнили глаза. Мы шли молча, точнее Василий меня вел, а я послушно шла следом. Улицы были знакомы и в то же время, изменились. Изменилось все включая меня, только пока еще не понимала до конца, в какой мир попала. Словно птенца жизнь выкинула меня из гнезда, только летать в таких условиях, теперь предстоит учиться самой.

– Кажется тут. Ты была тут? – спросил Василий, оглядывая дом в котором давным-давно, мы детьми отмечали дни рождения сыновей Замятиных. Нас детей собирали за большим столом в гостиной, угощали вкусным тортом и пирожными, а потом носились сшибая все на своем пути. Играли, устраивали настоящий шабаш.

Совершенно странно, мне казалось тогда. Эти два дня в году нам разрешалось делать абсолютно все что хотелось.

Уже несколько позже, когда подросли, и поступили в гимназии. Мальчишки Замятины, как то быстро повзрослели. В их разговорах все чаще стали проскальзывать лозунги про свержение царя, равноправие. И в один из дней, был обед в честь именин Марии Федоровны, мужчины ушли пить кофий в кабинет. А нам в гостиную принесли чай. И слышала, так как дверь оставалась открытой Павел высказался особенно резко, папенька встал и молча вышел. Не прощаясь. Пошла следом, но единственное, что он мне сказал. – Собирайся быстрее, жду тебя в экипаже.

После этого дня, мы более не общались. Позже дошли слухи, что обоих братьев сослали, младший Алексей поехал учиться в Москву. Старший Павел уехал в Европу.

Мария Федоровна очень переживала, но супруг запретил ей писать письма сыновьям. Мы несколько раз встречались с ней, в гостиных общих знакомых, в ту пору начала выезжать после окончания гимназии. И в первую из наших встреч я ее даже не узнала, всегда улыбчивая женщина с искоркой в глазах, словно погасла. Мария Федоровна окликнула меня, улыбнулась и только по этой улыбки, узнала. Немного, поговорили. Вспомнили. И Мария Федоровна, попрощавшись, удалилась.

Эта маленькая хрупкая женщина, жила своими мальчишками, но муж служил в полиции и не мог себе позволить. Жить в одном доме с теми с кем ему приходилось бороться ежедневно по службе. Ее жалели, сочувствовали, но за спиной осуждали, совсем скоро Мария Федоровна прекратила посещать светские мероприятия, несколько раз видела Петра Афанасьевича. Одного. А пол года назад Марии Федоровны не стало. Ходили проститься, но сыновьям не сообщили, а может не успели. Их не было.

– Серафима, что замерла этот дом нет? – громкий голос Василия, и настойчивые толчки в бок вывели меня из воспоминаний.

– Да. Этот. – коротко ответила.

– Что с тобой происходит ты прекращай так замирать. Мне аж страшно стало. Стоишь. Ревешь. И тебя неслышно. Как так плакат можно одними слезами? Ума не приложу. – говорил Василий пока, поднимался. Таща меня за руку вверх по ступеням.

– Куда идете? А? Оборванцы! У нас не ночлежка, пошли вон отсюда. – прокричала нам, толстая женщина в засаленном переднике и закрыла весь проход.

– Мы к Замятину. – рявкнул на нее Василий, который был в несколько раз меньше. Но не уступал по громкости голоса.

– Куда я попала? – очередной раз пролетела мысль в голове Серафимы, – Почему, люди так беспардонно лезут к другим людям, мы же ни коим образом не помешали ей и вроде даже не натоптали. – думала, пока Василий продолжал разговор с женщиной, что ни как не хотела освобождать проход.

– Нет Замятина. Пошли отсюда. Когда явится, тогда и вы приходите.

– Мы знаем, что его нет. В больничке хозяин. Не далее, как четверть часа назад, сам лично в ручки ключ мне вручил и велел барышню проводить. – сказал Василий и сделал еще одну попытку отодвинуть женщину с прохода.

– Фи, что это у нас за барышня? – сказала женщина и отодвинув рукой Василия посмотрела на меня.

– Я барышня. – еле слышно сказала. И собрав всю свою волю в кулак. Поднялась на несколько ступеней, отодвинула женщину. Как получилось! Не совсем аккуратно и прошла выше. Василий теперь шел за мной. В этот момент казалось, что единственным звуком, были наши шаги. Пройдя пролет, остановилась у знакомой двери.

Женщина внизу молчала, наблюдая за нами. Василий с интересом смотрел на меня. В глазах читался один немой вопрос. – Не думал, что ты так умеешь?

– Пришли, дай ключ. – сказала, Васе, прервав молчание.

Немного поковырялась в замке, дверь открылась и мы войдя внутрь, шумно хлопнули дверью.

– А я думал, ты реальная барышня? – первым делом сказал он.

– Реальная, но иногда, что бы барышне выжить нужно, как выяснилось уметь и что-то еще кроме умения вышивать крестиком и делать правильно реверанс.

– Чего правильно? – удивленно спросил Василий.

– Не бери в голову, так поклон называется. – сказала расстегивая полушубок.

– Покажи. Ну покажи, что сложно что ли? Я вон весь день с тобой хожу.

Серафима развернулась и не снимая полушубок сделала самый глубокий реверанс, на которой только была способна.

– Так, кланяются, только монаршим особам. – сказала выпрямившись.

– Ты прям реально мне как царю поклонилась? Серьезно.

– Василий, ты сегодня меня защищал, как настоящий князь. И поклонилась тебе в знак безграничной благодарности.

Глава 7

Василий засмущался. – Барышня, а в знак благодарности, давай еще что-нибудь съестного тут поищем. Может, что и найдем, желудок от голода уже сводит.

Раздевшись, вошли в кухню, там все осталось ровно так же, как запомнила. Только стало совершенно пусто и серо, не пахло больше пирогами, что пекла их кухарка. Едой вообще не пахло.

Васька, по-хозяйски прошелся по ящикам, но там тоже было почти пусто. Только два кулька одиноко лежали в буфете, с кофе и сахаром.

– Наверное наш барин не ест дома. – заключил, Василий. – И вот как с ним жить?

– Честно говоря, я тоже готовить не умею. – тихо проговорила Серафима.

– Совсем? – озадаченно спросил Василий.

– Точнее сказать ничего. Понимаешь, у нас в доме была кухарка, и мне приносили все что хотелось, по первому требованию. – оправдываясь проговорила Серафима.

– Хорошо же вам графьям жилось. – сказал на выдохе Василий лицо оживились, брови взмыли вверх и на лбу появилось несколько складочек. – Ладно с вами все понятно, но есть от этого мне меньше не стало. Пойду, тогда вещички твои заберу из комнат. Да, еды какой никакой возьму, в счет уплаты за комнату.

– А хозяйка тебе отдаст? – спросила Серафима, удивляясь житейской мудрости этого маленького человечка.

– Конечно, – протянул Василий, лучше скажи где и что нужно взять. – И напиши записку на всякий случай для хозяйки.

– Хорошо, пошли в кабинете наверное должно остаться все необходимое. – Серафима под диктовку написала записку, рассказала своему защитнику, где старик припрятал деньги и документы. И тот удалился, оставив девушку наедине со своими воспоминаниями.