Мэри Мур – Серафима – сбежавшая графиня (страница 4)

– Да, но ты, наверное, путаешь, есть добрые человеческие отношения и они будут всегда, – возразила Серафима.

– Дура, они будут ровно до тех пор, пока у вас есть деньги и хоть какое-то положение в обществе, а сейчас у вас барышня ничего нет.

– Марфа, выходите. – услышали голос управляющего зашедшего в комнату.

Служанка выскочила первая. – Ну как?

– Беляки были, спросили кто есть и дорогу, заплутали немного. Драпают они в общем, красные их нагоняют, еще на денек задержимся и все, красные к нами сами придут, по утру поедем. – ответил управляющий.

– Серафима, ложитесь отдыхать дорога будет длинная и сложная. Не известно какими путями доедем. А ты Марфа, вынеси платья, видишь графиня даже тебе все сложила, нужно обоз собирать.

– Хорошо, – ответила Серафима.

Марфа, только фыркнула, но так ничего и не сказала, собрала собранное Серафимой и вынесла.

Спустя несколько минут в комнате стало тихо. Только торопливые шаги Марфы, то и дело доносились из коридора. Девушка смотрела в окно, и думала. – Даже если сейчас Силантий подал знак и ждет там один в лесу, она не увидит. Все небо заволокло тучами, и ветер продолжал бушевать. Серафима, долго всматривалась в даль, пытаясь увидеть хоть что-то, но безрезультатно. Она уже почти отчаялась и хотела пойти лечь, но вдалеке, между деревьями, что-то мелькнуло похожее на огонь. Подумав, что померещилось, но нет огонь еще раз мелькнул теперь обрисовав круг. Серафима обрадовалась надеясь, что это Силантий, с дрожащими от волнения руками, девушка нашла небольшой огарок свечи и чиркнув несколько раз спичкой зажгла его и подняла свечу. Там вдалеке ей ответили еще одним кругом. Оставалось дело за малым, нужно выбраться из дома.

Девушка, надела шаль на голову, вынула из дальнего шкафа свою старенькую шубку, вывернув ее неприглядным мехом наружу, а соболь спрятала внутрь. Взяла рюкзак и перекрестилась, выходить решила из задней двери. Прислушавшись, открыла дверь, внизу раздавались голоса управляющего и Марфы, они о чем то спорили. Сердце девушки бешено колотилось, когда подошла к портьере за которой пряталась утром.

– Дура ты. – отчетливо услышала возглас Андрея Петровича и остановилась. Дверь внизу хлопнула, и послышались шаги. – Все приходится делать самому, все самому. – услышала громкие причитания.

– Нужно их как то отвлечь, а как? – подумала девушка, вернувшись в комнату, увидела свечу, от которой осталось совсем чуть-чуть, чтобы потухнуть. И тут мысль словно пронзила ее. Если сейчас, где-нибудь и что-нибудь загорится, то они будут тушить и возможно не сразу увидят, что пропала. А что бы сказал папенька? Папенька бы точно не одобрил, но папеньки тут нет, но возможно успею сбежать. Должна успеть, но что поджечь? Серафима взяла свечу и пошла в родительскую комнату, поставив огарок под гардину, потихоньку ткань начала разгораться, а девушка, спряталась за гардиной у людской лестницы. Прошло несколько минут и вот дым начал выходить из комнаты, но ни управляющего, ни Марфы не было.

– Больше оставаться нельзя. – сказала и спустилась по людской лестнице, внизу было пусто, прошла через кухню и и вновь пусто и только потянулась за ручку, как дверь распахнулась, и девушка увидела розовощекую Марфу.

– А ты что тут делаешь? – рыкнула на нее.

– Там, дым по всему второму этажу, я испугалась. – сказала Серафима, и оттолкнув Марфу вышла на крыльцо.

– Как дым, где дым. Гориммммм. – и с криком забежала в дом. А Серафима, что было мочи бросилась в другую сторону, в детстве она часто бегала, от дома до полянки папенька ругался, но все равно бегала, дорога была хорошо знакома. Вот и сейчас бежала, не оборачиваясь, толи из-за страха, что за ней гонятся, то ли боялась увидеть полыхающий дом. И только добежав до кромки леса, остановилась у вековой ели, обняла и увидела, как занялась вся папенькина половина пять окон еще немного и огонь перебросится на маменькину половину, подумала девушка и слезы потекли по лицу.

– Сбежала, сбежала барышня. – вдруг услышала, и повернувшись увидела идущего к ней Силантия. – Боженки мои, это как же теперь, дом совсем сгорит. – проговорил он.

– Где телега, – словно очнувшись спросила Серафима.

– Пошли милая, недалече тут. Пошли, мы там больше не помощники. – старик усадил на подстилку из соломы, небольшая корзинка и мешок, все что было в телеге, и покатилась она громыхая по замерзшей проселочной дороге, девушка сидевшая на ней смотрела немигающим взглядом вдаль где почти занялся огнем весь второй этаж отчего дома. Родительская усадьба, с ней была связана вся прошлая жизнь, жизнь в которой она была маленькой, любимой папиной дочкой сейчас горела ярким пламенем. Телега везла Серафиму в новую жизнь, она не знала, что ждет впереди.

Глава 4

Ночь подходила к концу, вдалеке на горизонте поднималось холодное зимнее солнце.

– Серафима Андреевна, тут недалеко постоялый двор был, нам бы чего горячего попить, поесть, да согреться вам тоже не мешало бы. – сказал Силантий повернувшись к замершей девушке.

– А ты думаешь, это безопасно? – спросила Серафима.

– Да не известно, что сейчас безопасно, но столько на морозе ехать, точно не безопасно. – только и сказал старик.

– Хорошо, только ты Силантий по имени отчеству пока не называй мало ли кто может нас услышать.

– Да, кому мы тут нужны, старик да девица. – ответил Силантий, поддал лошади и та ускорила свой шаг.

За поворотом показался постоялый двор, услышав скрип телеги, сонный мальчишка вышел из сарая, который служил и конюшней.

– Накорми, овсом мою старушку и напои вдоволь. – сказал Силантий, подавая вожди мальчишке.

– Овес нынче дорого стоит, старик. Платить как будешь? – спросил лукаво мальчишка.

– Деньгами буду, деньгами. – ответил Силантий и протянул ему монету. – Достаточно.

– Да, я еще ее тогда и оботру, сдачи все равно нет. – ответил радостно парень.

– Вот и оботри. А поесть есть, что?

– Да, тетка уже встала. – ответил мальчишка, уводя лошадь с телегой в глубину двора.

– Серафима А…. – остановился на полуслове старик, под серьезным взглядом Серафимы. – Пойдем внучка внутрь, так наверное правильно будет называть.

Путники поднялись и вошли в избу, небольшое помещение с невысокими потолками, разделенный большой печкой посередине, пять столов с лавками, вот и все убранство дома. В комнате странники были единственными постояльцами, только из дальнего угла доносился шорох.

– Садитесь где удобно, скоро выйду к вам, только пока особо ничего нет. – услышали они голос. – Пироги вчерашние, яйца, могу предложить.

– Нам подходит хозяйка и еще что-нибудь горячего испить на травах. – ответил ей Силантий.

– Яйца на сале зажарю? – раздался голос.

– Да, на двоих. – ответил ей старик и странники прошли и сели за ближайший к печи стол. Серафима села и прислонилась спиной, горячее тепло начало разносится по всему телу. Никогда до сегодняшнего дня, не ездила на открытых санях, где ветер пробирается под кожу со всех сторон. За те долгие часы пути, мои руки и ноги окончательно заледенели. Даже несмотря на то, что Силантий, вместо ботинок надел на меня валенки и закутал в еще один тулуп.

– Согрелась? – спросил Силантий, когда открыла глаза, переборов желание уснуть сидя.

– Да. Куда мы едем?

– В Петроград. Больше и дорог не знаю, – ответил Силантий. – А куда нам еще ехать?

– Ну может, стоит поехать к белым? – тихо спросила Серафима.

– И что, мы там делать будем? Барина та красные забрали, а там может, что Петруха еще из добра припрятал или барин какие-то распоряжения оставил на крайний случай.

– Думаешь? – с надеждой спросила девушка, об этом как то не подумала.

– Не учили меня Серафима думать то. Учили выполнять, что другие придумали. Вот ежели бы вы вчера дом то не подожгли сами, вот прям и не знал, как вас оттуда вызволять. Так и думал, что на улице одному заночевать придется.

– Ну Силантий вчера уже прошло, нам сегодня нужно выжить.

– Что правда, то правда, а лихо проскочили, мужики судачили, что лес на пополам поделен между красными и белыми, а мы напрямик проехали и никто нас не заприметил. Больше всего за этот лес переживал. – с воодушевлением сказал старик.

– Как думаешь, поезда ходят еще?

– Это ж поезда, почему они не должны ходить? – спросил Силантий.

– Нам бы в Германию, к тетушке попасть, хорошо было бы.

– А эта та, тощая которая как селедка? – спросил осторожно Силантий.

– Силантий, какая тетя Эльза селедка! – возмущенно спросила Серафима.

– Ну, а кто она, ежели не следка. – возмутился он. – Но на безрыбье и рак рыбой отзовется. – сказал задумчиво старик. – Тетя Эльза это конечно хорошо, вот сдать бы тебя ей на руки глядишь и мне там местечко найдется, у них же там поди нет революций?

– Вроде нет. – ответила девушка, а тем временем к столу подошла женщина средних лет, в простом льняном платье и переднике, поставила на стол сковороду с шипящей на ней яичницей, тарелку с нарезанным пирогом и пару деревянных ложек.

– Кушайте на здоровье. Сейчас попить еще принесу и приготовьте сразу рассчитаться, чтобы за вами не следила. – сказала тетушка и ушла.

Силантий, подвинул ближе мне сковороду и сказал. – Серафима, тарелок не будет, нужно есть так. – а сам достал из кошеля пару мелких монет и положил на край стола.

– Хорошо, это здесь столько стоит еда? – удивленно спросила у Силантия.