Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 46)

Опорой для манекена Ива служил второй купленный ею мольберт, и сейчас Джейн расположила его так, чтобы издалека казалось, будто бы Анри Вильнёв стоит возле своей картины и задумчиво ее разглядывает. Вблизи, конечно, выглядело не так чтобы убедительно, но Джейн надеялась, что за время своих разъездов по округе достаточно убедила местных жителей, что к ней лучше не приближаться.

Второй манекен Джейн постаралась сделать как можно более похожим на мужа. Она нарядила его в одежды Винсента, затем порвала их и перепачкала лохмотья краской так, чтобы это походило на запекшуюся кровь. Конечно, вряд ли такой манекен смог бы всерьез кого-то обмануть, но Джейн все равно при виде его становилось не по себе.

Глубоко вздохнув, Джейн открыла сумку и достала стеклянную Sphère. Солнечные лучи тут же озарили стекло, заставив все вкрапления засиять, и Джейн окутала пелена невидимости.

Запустив свободную руку в петлю веревки, которой был обмотан манекен, Джейн взвалила его на плечо. И пусть он и был согнут в сидячую позу, но все равно основательно мешал двигаться.

Бережно держа в руке Sphère, Джейн направилась через поле по тем следам, что оставила во ржи ее двуколка. Беспрепятственно перейдя дорогу, она пошла по тропинке, ведущей в сторону фермы Жемонкур. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом; Джейн всякий раз втягивала голову в плечи, стоило хрустнуть под ногой случайной веточке или манекену задеть какой-нибудь кустик.

Уже у самой фермы Джейн наткнулась на одинокую тень – ее отбрасывало на тропинку росшее рядом дерево, – и остановилась у самого края, задумчиво покусывая губу. Эта тень непременно выдаст ее, когда она будет возвращаться, но прямо сейчас оставалось лишь надеяться, что в этот уголок фермерского сада никто не смотрит. И, повыше подняв Sphère над головой, чтобы та как можно дольше оставалась на свету, Джейн пересекла тень двумя торопливыми, широкими шагами.

К тому времени стук крови у нее в ушах стал таким громким, что напоминал пушечные выстрелы.

Добравшись до ворот, Джейн остановилась – внутри все выглядело так же, как и в прошлый раз. Винсент по-прежнему лежал, привязанный за руки к садовому трельяжу. Судя по всему, французы боялись, что он попытается незаметно улизнуть, так что предпочитали постоянно держать его на виду. Возле трельяжа все так же расхаживал одинокий караульный, а остальные солдаты, рассеявшись по всей ферме, отдыхали и играли в кости.

Собравшись с духом, Джейн дождалась, когда караульный повернется спиной, отперла щеколду и открыла дверь. И, торопливо проскользнув в проем, оказалась на внутреннем дворе фермы.

Отправиться к трельяжу напрямик она не могла – требовалось огибать тени зданий и деревьев, растущих по всему участку. Так что пришлось петлять так, что Джейн невольно вспомнила садовый лабиринт в родном имении. Она то кралась, то останавливалась, пропуская солдат, попадавшихся навстречу, и в конечном итоге смогла благополучно дойти до трельяжа, но подходить спереди в открытую не стала. Вместо этого она подобралась с тыльной стороны и опустилась возле решетки на колени – так, чтобы на нее падало солнце. Оказавшись совсем рядом с мужем, Джейн смогла разглядеть его как следует – и едва не охнула: он валялся, тяжело опершись головой на один из столбов трельяжа, сквозь прорехи в одежде виднелись синяки. Кожа под правым глазом была рассечена, и над коркой запекшейся крови жужжала муха, а взопревшие волосы прилипли к голове. Джейн-то думала, что перестаралась, нанося раны на манекен, но он не шел ни в какое сравнение с теми кошмарами, что сотворили французы с ее настоящим мужем.

Эмоции, которые Джейн всю прошедшую неделю силилась держать в узде, сейчас грозили вырваться наружу. Но, хотя Джейн нестерпимо хотелось дать Винсенту понять, что она здесь, рядом, она не могла допустить, чтобы кто-то из французов услышал ее голос. И подбираться еще ближе было опасно – Винсент мог попасть в поле воздействия Sphère слишком рано. Так что она стащила с плеча сумку и опустила ее на землю так тихо, как только могла. Затем положила рядом Sphère, чтобы та продолжала оставаться на солнце, внимательно следя, чтобы не закрыть стеклянный шарик собственной тенью.

Устроившись вплотную к стенке, она могла не бояться, что мимо нее пройдет какой-нибудь солдат. Так что Джейн вытащила кожаный футляр с еще одной заказанной вещицей – тоненькой стеклянной палочкой. Палочка имела шероховатую поверхность, чтобы избежать лишнего блеска, и один из ее концов изгибался под широким углом.

Джейн пропустила палочку между прутьев так, чтобы достать кончиком до голой земли внутри трельяжа в том месте, где, как она надеялась, Винсент сможет увидеть. Правда, глядя на то, как заплыл от удара глаз мужа, Джейн не была уверена, что он сможет открыть его.

Аккуратно шевеля палочкой, Джейн начала выводить буквы:

«Винсент. Это Джейн».

Прошла одна невыносимо долгая минута, прежде чем Винсент заметил надпись – Джейн поняла это в тот момент, когда его голова дернулась так, словно он собирался поднять ее, но в последний момент спохватился. Караульный продолжал расхаживать, стуча подошвами сапог по земле. Послышался стук игральных костей, а следом – чей-то радостный крик и смех. Вдалеке прокричал петух.

Когда караульный снова повернулся спиной, Джейн стерла написанное и вывела другие слова:

«Я перережу твои веревки. Не двигайся».

Он кашлянул и как будто невзначай повел головой, маскируя тем самым согласный кивок. Джейн выдохнула, только сейчас сообразив, что все это время задерживала дыхание, и выждала, когда часовой в очередной раз отвернется. Протянув руку так, чтобы оставаться в пределах действия Sphère, Джейн коснулась ножом веревки, стягивающей правую руку Винсента. Ощутив холодок ножа, тот широко распахнул глаза и замер.

На то, чтобы перерезать веревки, ушло совсем немного времени, и, как только руки Винсента оказались свободны, Джейн снова взглянула на часового – тот как раз прошел мимо Винсента, и в его мерных движениях ощущалась чудовищная скука.

«Когда явятся маркитантки, – написала Джейн палочкой, – я кашляну дважды, и ты откатишься влево».

Винсент сдавленно хмыкнул, мол, понял.

Пока они дожидались маркитанток, Джейн приладила манекен, в который вложила столько сил, и придала ему обессиленную позу Винсента. Каждый раз, когда ее сапоги шуршали по гравию, этот звук казался оглушительно громким, и Джейн в ужасе замирала – но, кажется, всякий раз этот шорох растворялся в мешанине прочих звуков лагеря.

Солнце медленно ползло по небу, и Джейн смещалась следом за ним вдоль трельяжа, перекладывая Sphère и манекен, шажок за шажком подбираясь все ближе к краю решетки, пока, наконец, не оказалась прямо возле него, готовая броситься вперед. Но до тех пор, пока маркитантки не придут на ферму и не оттянут на себя все внимание солдат, она не могла предпринимать никаких шагов.

Все это время она благодарила небеса за то, что удалось создать стеклянную Sphère: без этого шарика у Джейн вовсе не было бы шансов добраться до мужа. И даже не будь она беременна, перемещаться хоть на какое-то расстояние, одновременно удерживая сплетенную из эфирных нитей Sphère Obscurcie, было бы слишком тяжело, чтобы на что-то всерьез рассчитывать.

По виску Джейн медленно сползла капля пота. Одна из мух, круживших над Винсентом, учуяла ее и принялась жужжать над головой, привлеченная запахом взопревшей кожи. С каждой минутой беспокойство, терзавшее Джейн, становилось все больше, но она по-прежнему могла лишь сидеть и считать вдохи и выдохи мужа.

Наконец откуда-то донесся женский смех. Джейн подняла голову и взглянула на ворота – и увидела, как на ферму заходит первая из прибывших маркитанток. Но Джейн не сдвинулась с места: стоило дождаться, пока не явятся и остальные, чтобы часовые отвлеклись окончательно. Женщины заходили по две, а то и по три, а затем откуда-то с восточной стороны от фермы послышался неожиданный, но желанный звук: загрохотали лошадиные копыта, загремели по земле колеса крытой повозки. Пару минут спустя повозка показалась возле ворот – на облучке сидели Анн-Мари и пожилой кучер. А в самой повозке виднелись сундуки и чемоданы с вещами Джейн и Винсента.

Джейн не знала наверняка, что перевесит в душе Анн-Мари: чувство вины или те возможности, что открывал перед ней предполагаемый отъезд Джейн из Бинша. Безусловно, ситуация, когда приходиться рассчитывать, что тебя предадут, никакой радости не приносила, но сегодня именно этого Джейн и хотелось – своим поступком Анн-Мари обеспечила ей такой отличный способ отвлечь солдат, на какой иначе Джейн не смела бы и рассчитывать.

Веселый смех и приглашающие крики Анн-Мари разлетелись по всей ферме. Лейтенант Сегаль собственноручно спустил девушку с облучка и приветственно чмокнул в щеку. Затем до садового трельяжа донеслись обрывки их беседы: Анн-Мари воодушевленно рассказывала, как смогла обмануть мадам Винсент, убедив ее в том, что отправит вещи следом за ней в Англию. Сама же она ничуть не сомневалась, что тайные знания, которые искал лейтенант Сегаль, прячутся в одном из этих сундуков.

Джейн кашлянула один разок, но едва успела набрать воздуха в грудь, чтобы кашлянуть еще раз, как лейтенант обернулся к трельяжу. А затем направился через двор, поманив за собой одного из солдат. Сегаль намеревался расспросить Винсента о содержимом сундуков, сообразила Джейн. О том, что события могут развернуться так, она даже не подумала…