Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 43)
В соседней комнате слышался стук дверец шкафов, шуршала встряхиваемая и упаковываемая одежда. Джейн пролежала без сна до тех пор, пока не раздался щелчок закрываемой двери, но и после этого продолжала бодрствовать.
Раньше, когда она не могла уснуть, чароплетение помогало истратить избыток сил и заснуть от усталости. Этой ночью Джейн долго смотрела в пространство, пока свеча на столике не погасла.
А после – смотрела в темноту.
Глава 22. Мольберт и платочек на шею
Всю ночь Джейн провела размышляя о том, что может сделать теперь, зная, где искать Винсента. И пришла к выводу, что перво-наперво ей следует взглянуть на то место, где французы его удерживают, – это поможет составить более четкий план действий.
С этим намерением она вышла из спальни с первыми же лучами солнца – бледными, тусклыми; небо как будто заразилось ее настроением и затянулось тучами от края до края, суля хмурый и тягостный день. Джейн отправилась в то крыло дома, где обитали хозяева, и вошла в комнату Ива. Там она покопалась в одежде, которую юноша не стал брать с собой, и отыскала самые невзрачные штаны, рубашку и сюртук, какие только смогла. В гардеробе нашлась потертая пара сапог, и Джейн прихватила их тоже. Добыв чулки, шейный платок и жилет для полного комплекта, она ушла обратно к себе.
Ей уже доводилось прежде облачаться в мужскую одежду – в мастерской стеклодува, – но вещи Ива сидели на ней странно и, пожалуй, слишком тесно. Если одежда Матье была ей великовата и все время норовила сползти, то сейчас замшевые штаны слишком сильно облегали ноги и подчеркивали бедра. Слегка выпирающий животик пока еще не позволял понять, что стало его причиной, и выглядел обычной полнотой. А вот завязывать шейный платок для Джейн было привычным делом: она много раз помогала Винсенту сделать это.
Помедлив, Джейн прикрыла глаза, вспоминая, как случайно касалась в такие моменты его подбородка.
А когда она снова подняла веки, то увидела стоящую в дверях Анн-Мари.
– Доброе утро. – Свернув конец платка в последнюю петлю, Джейн затянула узел.
– Мадам? – Анн-Мари, судя по всему, не сразу сообразила, кто перед ней стоит.
– Англичанке, как мне кажется, незачем ехать на ферму Жемонкур. – Джейн опустила подбородок: она видела, как Винсент делает это, чтобы примять платок поудобнее. – Заходи. Мне вот-вот понадобится твоя помощь. – Она забрала висящий на подлокотнике кресла синий сюртук. – Ты не разговаривала с лейтенантом Сегалем?
– Нет, мадам. – Анн-Мари проскользнула в комнату, но продолжала держаться настороженно и напоминала скорее дичащегося зверька, чем молодую женщину.
– И на этом спасибо. – Джейн не была уверена, что взгляды Анн-Мари, столь резко переменившиеся вчера вечером, за прошедшую ночь не изменятся еще раз, и возможно, она еще вспомнит о том, на чьей она стороне. Но в настоящий момент Джейн рассчитывала воспользоваться этой переменой. Когда она принялась натягивать сюртук, Анн-Мари подошла ближе, чтобы помочь, как будто не могла смотреть, сложа руки, как госпожа одевается самостоятельно.
Сюртук довершил задуманную картину, и теперь Джейн вполне могла сойти за молодого человека. Впервые острые черты ее лица оказались не проблемой, а подспорьем. Длинный нос и резко очерченный подбородок делали ее похожей на отца в дни юности. И только длинные волосы выдавали в ней женщину. Джейн попробовала примерить одну из шляп Винсента, но как бы она ни пыталась убрать волосы, все равно было видно, что их слишком много.
Джейн попробовала убрать их в хвост, как поступали некоторые джентльмены, но и так тоже вышло нехорошо – они доставали до середины спины, слишком длинные для мужских. Да и сама по себе эта прическа была слишком старомодной для молодого мальчишки.
– Так и думала, что придется что-то делать. – Джейн вытащила из корзинки с рукоделием ножницы. – Сможешь обрезать мне волосы на эллинский манер?
– Нет-нет, вы не должны обрезать волосы! – замахала руками Анн-Мари, отказываясь забирать протянутый инструмент.
– Надо же, как занятно: обрезать мне волосы для тебя – куда более ужасный поступок, чем предательство. – Джейн ухватилась за завязанный хвост и перекинула через плечо вперед.
– Я не предавала вас. Я француженка и верна своему императору. И эта верность должна стоять превыше всего.
– Что ж, полагаю, это правильно. – Джейн взяла ножницы и, покрепче ухватив волосы, откромсала их по длине плеча.
– Ох, мадам! – взвизгнула Анн-Мари.
– Можно подумать, я лишилась какой-то красоты. – Джейн поморщилась и кивнула в сторону зеркала. При такой длине ее волосы уже становились похожи на то, что нужно, но все равно выглядели слишком неопрятно для молодого джентльмена. Оставалось только надеяться, что сойдет и так. Она выбросила отрезанные пряди в зольник, думая о том, что, если уж называть вещи своими именами, то и Винсент приехал в Бинш в качестве шпиона. Но от этой мысли ничуть не становилось легче.
– Можешь попробовать довести мою прическу до ума, если считаешь, что это возможно.
Анн-Мари забрала ножницы и принялась подрезать оставшиеся прядки, придавая стрижке Джейн какое-то подобие мужской. Обычно серовато-бурые пряди уныло свисали, если только не поработать над ними как следует утюжком, но, освободившись от собственной тяжести, приобрели чуть более бодрый вид.
Когда горничная закончила, Джейн запустила пальцы в волосы и взъерошила их так, как это обычно делал Винсент. Это нехитрое действие вместе с физическим ощущением укоротившихся локонов отчего-то вызвало сильное потрясение. И Джейн несколько минут сидела держась за голову, пытаясь загнать нахлынувший страх обратно в череп, чтобы тот не мешал исполнять остальные пункты плана.
– Что ж, – вздохнула она наконец, – это было самое простое. А теперь, Анн-Мари, будь так добра, попроси конюха оседлать для меня лошадь.
– Не знаю, остались ли еще лошади на конюшне. Их могли разобрать всех до единой.
Такой вариант Джейн в голову не приходил, но сейчас, услышав слова Анн-Мари, она поняла, что он вполне вероятен: если месье Шастен со всей ответственностью подошел к тому, чтобы отправить всех своих учеников подальше от Бинша, то с него сталось бы одолжить им лошадей. А если учесть, что вместе с ними в путь отправились и слуги, то логично предположить, что все лошади были в пути…
– Ладно, в любом случае погляди, что можно сделать. Если лошадь придется купить, то я готова это сделать.
Анн-Мари сделала книксен и вышла из комнаты. Безусловно, не стоило надеяться, что горничная и дальше будет вести себя столь покорным образом, и Джейн жалела, что у нее нет других помощников, более надежных; однако она подозревала, что даже если Анн-Мари решится предать ее снова, то все равно останется рядом – хотя бы ради того, чтобы следить за ее действиями. И если Джейн будет сохранять достаточную осторожность и не позволит горничной узнать о ее планах больше, чем того требовала крайняя нужда, пожалуй, от той может выйти некоторая польза.
Сейчас же, пока Анн-Мари ушла, Джейн упаковала походный мольберт Винсента, заодно припрятав в сумку с художественными материалами и стеклянную
Анн-Мари вернулась через полчаса.
– Нам повезло, – сообщила она. – Одна из лошадей потеряла подкову, и месье Шастен не стал ждать, пока ее перекуют. Так что сейчас ее седлают для вас.
– Спасибо. – Джейн подняла мольберт на плечо и охнула – до того он оказался тяжелый. Анн-Мари потянулась к сумке, чтобы помочь.
– Не трогай! – рявкнула Джейн и, когда горничная испуганно отдернула руку, поморщилась. Не стоило привлекать лишнего внимания ни к сумке, ни к ее содержимому, а именно это сейчас Джейн и сделала. – Раз уж я переоделась мужчиной, то будет крайне странно, если ты начнешь носить за меня вещи. – Она наклонилась и закинула сумку на второе плечо, стараясь не задевать мольберт тем краем, где лежал стеклянный шарик. – Однако я попрошу тебя представить меня конюху, который, как я надеюсь, сейчас меня не узнает.
– Конечно, мадам… вернее, стоит обращаться к вам «месье»? – уточнила Анн-Мари и, дождавшись кивка, спросила: – И как мне следует вас представить?
– Я Анри Вильнёв, направлялся на учебу к месье Шастену, но приехал слишком поздно. – Джейн направилась к двери. Штаны плотно сдавливали ноги, так что она уже предвкушала, как с радостью наденет родные платья, когда все это закончится.
– Но… ваш французский… Он, конечно, стал в разы лучше, но английский акцент никуда не делся.
– Мои родители эмигрировали, но я очень хотел вернуться на историческую родину. И, конечно же, невероятно стыжусь своего акцента. – Честно говоря, Джейн рассчитывала не разговаривать вовсе, потому что ее голос и без всякого акцента был слишком высоким для мужчины.
А в конюшне ее поджидала неожиданная проблема. Конюх оседлал мерина дамским седлом.