Мэри Коваль – Чары в стекле (страница 42)
Поежившись, Джейн вернулась в коридор и, добравшись до кабинета, написала два письма: одно его сиятельству графу Вербери, второе – Скиффи.
Прекрасно понимая, что ответа хоть от кого-нибудь она дождется в лучшем случае через несколько недель, Джейн покинула дом мистера Гилмана в крайне подавленном настроении.
Несмотря на мрачный прогноз мистера Гилмана, Джейн безо всякого труда отыскала свободный транспорт, чтобы добраться до Бинша. В самом деле, горожане спешили уехать в Антверпен, Гент и Остенде, и потому местные дилижансы, ходившие по иным направлениям, практически пустовали. Вместе с Джейн в Бинш отправилось всего двое пассажиров: пожилая женщина с маленьким мопсом, всю дорогу лежавшим у нее на коленях, и помощник банкира. По тому, как они оба косились на Джейн, становилось ясно, что они по одежде распознали в ней англичанку, так что устроились в противоположном краю салона.
Там они принялись оживленно болтать друг с другом, показательно игнорируя присутствие Джейн. Как выяснилось, одна ехала в Бинш, чтобы приглядеть за захворавшей дочерью, второй – чтобы закрыть банкирский дом своего хозяина.
– Значит, опасность все-таки существует? – не удержалась Джейн, воспользовавшись паузой в разговоре.
– Мадам! – Помощник неубедительно изобразил шок. – Вы что же, не слышали, что Наполеон выступил в поход?
– Слышала. – Джейн приложила руку к груди и позволила внутреннему беспокойству проступить в голосе: – Но теперь я начну бояться, что солдаты уже подступают сюда.
– Если вы такая пугливая, то, возможно, вам стоит вернуться в родные края, – фыркнула старуха. – Британцам, на мой взгляд, не стоит лезть туда, где и без них все прекрасно.
Джейн густо покраснела и не нашлась, что ответить. Так что она отвернулась к окну и просидела молча до самого конца поездки.
Наконец дилижанс остановился перед крыльцом гостиницы «На рассвете», и оттуда Джейн пешком отправилась в имение Шастенов. И хотя эта прогулка помогла немного остудить разгоряченную голову, все мысли Джейн кружились в бешеном водовороте бесплодных терзаний и догадок. Не могло быть такого, чтобы совсем никто не знал, где расположились французские солдаты. По словам мистера Гилмана выходило, что армия Наполеона еще даже не пересекла границу Бельгии, а значит, понять, куда могли увезти Винсента, будет еще сложнее…
Джейн шагала вперед, раз за разом задаваясь одним и тем же вопросом: каким образом она могла в одиночку помочь Винсенту? Может быть, стоило все-таки прислушаться к советам друзей и знакомых и уехать, пока еще оставалась такая возможность? Но не в характере Джейн было отступать, пока оставались другие варианты. Только отыскав Винсента и своими глазами увидев, в каком положении он находится, она сможет как следует взвесить все варианты и понять, как лучше действовать дальше.
Занятая этими размышлениями, она добралась до ворот дома Шастенов. Все окна и двери были закрыты, свет нигде не горел. И лишь ветер гонял какую-то бумажку по двору, где еще совсем недавно кипела жизнь. Джейн ощутила, как вся скопившаяся за день усталость навалилась разом, и, наверное, так бы и села там, где стояла, если бы не увидела на ступенях основного здания Матье Ла Пьера.
Джейн бросилась через весь двор, задыхаясь так, будто удерживала в руках огромный пучок эфирных нитей. Матье, завидев ее, поднялся с места.
– Прошу прощения, мадам. Мне сказали, что вы уехали, но я не сомневался, что вы вернетесь.
– Ох, спасибо вам, Матье! Как же славно, что вы меня дождались!
– Хотел бы я и новости вам принести такие же славные…
Колени Джейн все-таки подогнулись, и она обессиленно рухнула на ступени.
– Винсент?..
– Его увезли из города. Я полагаю – полагаю! – что его могли отвезти в Шарлеруа, потому что именно этой дорогой Наполеон будет ехать в Брюссель. Но больше я ничего не могу утверждать наверняка.
– Спасибо. – Джейн кивнула, отрешенно глядя на ворота, ведущие во двор: она уже вовсю продумывала, каким образом сможет добраться до Шарлеруа.
– Мадам, прошу вас, вам не стоит сидеть на улице. Позвольте, я провожу вас в дом. – На лице Матье отражалось столь искреннее беспокойство, что Джейн позволила ему помочь ей подняться исключительно ради того, чтобы он успокоился. А затем предложила ему часть тех средств, что накануне получила от мистера Гилмана, но молодой стеклодув отказался:
– Брать с вас деньги было бы попросту бессовестно. Вы и ваш муж – величайшие художники, и ваши таланты не должны использоваться подобным образом.
И, прежде чем Джейн успела возразить, Матье Ла Пьер отсалютовал ей, коснувшись пальцами кепки, и направился к воротам.
Вскоре после его ухода явилась экономка. Неодобрительно скривив рот, она дала Джейн свечу, чтобы та могла подняться наверх. Сама Джейн предпочла сделать вид, что ничего не заметила, и продолжила общаться с экономкой куда более вежливо, чем того заслуживал скверный характер этой женщины. Но если уж она собирается жить здесь в отсутствие хозяев, то ей пригодится вся доступная помощь.
Длинные спиральные лестницы, ведущие наверх, в ее отсутствие стали как будто еще длиннее. Джейн тащилась по ступеням, держась одной рукой за перила. В коридорах завывали сквозняки, и каждый шаг откликался звучным эхом, позволявшим в полной мере прочувствовать царившую здесь пустоту. И Джейн с немалым облегчением толкнула дверь в привычную комнату, готовая рухнуть в постель прямо так, не раздеваясь.
А у окна обнаружилась Анн-Мари.
Глава 21. Вопрос невиновности
Некоторое время Джейн с горничной таращились друг на друга, побелев до прозелени. И от этой бледности синяк под правым глазом Анн-Мари как будто еще ярче засиял фиолетовым. Такой синяк, пожалуй, вполне мог оставить каблук чьей-нибудь туфли.
– Мадам, – Анн-Мари нашла в себе силы улыбнуться, – я думала, вы уехали вместе с остальными.
– Я так и поняла. – Судя по тому, какой бардак царил в комнате, горничная только что занималась тем, что внимательно обшаривала каждый угол и каждый ящик.
– Я решила собрать ваши вещи и отправить их вам в Брюссель.
– Ясно, – коротко ответила Джейн, а затем пристроила свечу на ближайший столик, захлопнула дверь и накрепко заперла ключом. – Возможно, ты сможешь подсказать, где мой муж.
– Ох, мадам, это и правда такой ужас! Вы, должно быть, сейчас просто-таки не в себе…
– Да, я не в себе. И тебе стоит об этом помнить, отвечая на мои вопросы. – Джейн покрепче стиснула рукоять чемоданчика – Анн-Мари не отрывала от него взгляда. – А теперь я спрошу еще раз: где мой муж?
Анн-Мари так старательно изобразила невинность, что даже прижала руку к сердцу:
– С чего вы решили, будто я могу об этом знать?
– Тебе и впрямь требуется перечислить все причины? Просто посмотри на себя в зеркало и расскажи мне, откуда у тебя такой синяк. – В душе Джейн закипел гнев, и она прошла в комнату. – Я прекрасно знаю, что ты за нами шпионила. Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы ты рассказала, куда лейтенант Сегаль увез моего мужа.
Анн-Мари изумленно разинула рот.
– Нет-нет, мадам, вы ошибаетесь. Шпионила, я? Нет, это сейчас говорит ваше горе…
– Огорчение не мешает мне трезво мыслить. – Джейн ткнула пальцем в сторону одежды, валяющейся на диване. – Или я и впрямь должна поверить, будто бы ты решила упаковать мои вещи, не позвав никого из слуг, чтобы те помогали с дорожными сундуками? Или, по-твоему, я должна решить, будто бы кулон с пчелой у тебя на шее вовсе не означает приверженность Наполеону? Или, может, я должна подумать, будто бы твои отношения с лейтенантом Сегалем не имеют к этому никакого отношения? Нет, нет, и еще раз нет. Взгляните на меня, юная мадмуазель: я жду ребенка, а вы отняли у меня мужа.
– Но я не отнимала его! Я ничего не делала! – Анн-Мари попятилась к двери.
Но Джейн не собиралась отступать.
– Ты думаешь, что Наполеон отпустит Винсента, когда получит от него то, что хочет? А я вот думаю, что нет. Я думаю, что он продолжит его использовать. Расскажи мне, каково тебе было расти без отца? Я хочу знать, потому что именно на
Анн-Мари обессиленно рухнула в кресло возле стола.
– Клянусь вам, я даже не представляла, что вашего мужа заберут, когда рассказывала лейтенанту Сегалю про
– Ну, теперь ты знаешь. – Джейн не испытывала к этой девушке ни капли сочувствия.
Анн-Мари уставилась на собственные руки так, словно не знала, куда бы их деть.
– У меня не вышло сплести
От напряжения у Джейн на шее запульсировала жилка.
– Они расположились чуть южнее Катр-Бра, – продолжила Анн-Мари. – Ферма Жемонкур.
– Спасибо. – Джейн отперла дверь в комнату и, распахнув ее пошире, махнула рукой в сторону платьев, разбросанных по комнате. – Можешь убрать это все, когда вернешься утром.
Анн-Мари изумленно подняла заплаканные глаза.
– Мне понадобится помощь, а ты все равно не сможешь отнять у меня больше, чем уже отняла. – Повернувшись к девушке спиной, Джейн забрала свечу и ушла в спальню.
Захлопнув дверь на замок, она пристроила дорожный сундучок на прикроватный столик. Спокойными, уверенными движениями рук она открыла защелку и вытащила тканевый сверток, в котором пряталась стеклянная