Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 23)

На этот раз Паркер собирался приобрести как можно более неприметную одежду. Зимняя куртка на «молнии», шапка с теплыми наушниками, тяжелые ботинки.

Он все еще не был уверен, следует ли ему встречаться с Сильвией. Он не знал, можно ли ей верить. Он понимал, что сделал ошибку, проявив беспокойство, когда она на прошлой неделе попросила у него два миллиона долларов. Менее всего он хотел, чтобы она решила, будто ему не хватает денег. В следующий раз, когда Сильвия позвонила, он приятным тоном ответил: «Конечно, дорогая, сразу же!»

Было и кое-что еще. В разделе деловых новостей «Уолл-стрит джорнал» Паркер прочел, что ФБР предложило награду в два миллиона долларов за информацию, которая приведет к его поимке.

Это было нечто новое. Подобного рода награды редко предлагаются публично в таких делах. Возможно ли, что Сильвия о чем-нибудь обмолвилась? Быть может, ляпнула что-нибудь одной из своих подружек после нескольких стаканов мартини? В глубине сознания он постоянно размышлял о возможности подобного случая, но теперь, после объявления о награде, возможность стала полномасштабной угрозой.

Паркер уже сказал местным знакомым, что собирается уехать на шесть недель в Англию, поработать над правительственным проектом. Он не хотел создавать у них впечатление, будто куда-то спешит. Если он скажет, что график работ поменялся и ему нужно отбыть до конца месяца, это не должно вызвать подозрений.

Сегодня после обеда он условился сыграть в гольф с Леном Стэйси. Это нужно сделать. Если Лен опять начнет трепаться о его сходстве с Паркером Беннетом, он напомнит ему о человеке, который был так похож на Линдона Джонсона,[12] что позировал для рекламы виски и получал деньги за то, что на шоу Джонни Карсона выходил на сцену и стоял за спиной ведущего, не говоря ни слова. Это было в те времена, когда Джонсон сидел в Белом доме.

Еще можно пошутить насчет поэмы, которую большинство людей его возраста читали еще в старших классах: в ней рассказывалось о близнецах, которых все постоянно путали друг с другом. Последняя строчка была такой: «Я умер, а похоронили братца Джона».

«Это должно сработать», — думал Паркер, ощущая, как в нем растет уверенность в том, что он вполне может сбить этого самозваного шутника с толку. И сегодня он с сожалением скажет Лену, что вскоре отбывает обратно в Англию.

37

Агент Джон Пирс, он же Тони Руссо, установил подслушивающую систему так хитро, что даже самый тщательный обыск в таунхаусе Энн Беннет не дал бы возможности ее обнаружить.

Он сделал это во второе воскресенье, когда Энн ушла на мессу — в тот же самый день, когда несколько позже увидел старый черный автомобиль, проехавший мимо дома. Проникнуть в жилье Энн незамеченным было легко. Датчик охранной системы стоял на двери, ведущей из гаража в комнату для отдыха. Конечно, еще один размещался на парадной двери, но Джон не стал бы рисковать тем, что кто-нибудь заметит его входящим в эту дверь.

На то, чтобы понатыкать везде «жучков», у него не ушло много времени. Когда Энн Беннет вернулась домой, она и не знала, что каждое слово, сказанное ею в гостиной, кухне, столовой, спальнях и комнате для отдыха будет записано.

В то воскресенье он не услышал ничего полезного. У Энн Беннет не было привычки разговаривать с самой собой. Она только раз звонила по телефону, и в ее разговоре с подругой не прозвучало ничего важного для следствия.

Задачей Джона было проверить, поддерживает ли Энн или ее сын какие-нибудь контакты с Паркером Беннетом.

Джон знал, что в нью-йоркской квартире Эрика тоже стоят «жучки», но Эрик был слишком умен, чтобы сказать что-либо разоблачающее его вслух или по телефону — ведь его телефоны тоже могли прослушиваться. Однако он навещал мать через день, чтобы поужинать вместе с нею. Он приходил на ужин вечером в прошлое воскресенье.

Тогда Энн упомянула имя Паркера Беннета. Она сказала:

— Эрик, я знаю, ты считаешь меня сумасшедшей, но что-то подсказывает мне, что твой отец еще жив.

На это Эрик ответил ей:

— Мама, постарайся выбросить эту мысль из головы. Если папа действительно жив, ты можешь представить, каково ему будет провести остаток жизни за решеткой? Ведь если его найдут, именно так и случится.

Энн промолвила:

— Эрик, предположим, что твой отец жив, его найдут, и бо́льшая часть этих денег все еще будет у него. Неужели они не отнесутся со снисхождением? Я имею в виду, разве он не может сказать, что у него было временное помрачение рассудка?

— Мама, никто не окажет ему снисхождение и никому не будет дела до каких бы то ни было помрачений рассудка. ФБР предлагает награду в два миллиона долларов любому, кто сможет сказать, где найти папу. Если он жив, то, уверяю тебя, каждый, кто узнает о его местонахождении, бегом помчится за вознаграждением.

Следующий вопрос Энн Беннет шокировал Джонатана Пирса:

— А что насчет его любовницы, той графини? Если твой отец жив, он наверняка поддерживает с ней контакт.

— Мам, папа никогда не думал, что ты знаешь о ней.

Слушая это, Джонатан осознавал, что Энн Беннет совершенно отчетливо воспринимает реальность и что сейчас она ясно демонстрирует это сыну.

— Эрик, я верю, что ты невиновен в преступлении своего отца. Я не знаю, поддерживаешь ли ты с ним контакт или нет — в случае, если он еще жив. Но я уж точно не глухая, не слепая и не глупая. Я всегда осознавала — даже в годы нашего с ним брака, — что Паркер из тех мужчин, которые всегда могут пойти налево.

Последовала пауза, в течение которой Джонатан напряженно вслушивался, стараясь не упустить ни слова из их беседы.

— Эрик, — продолжила Энн Беннет, — я знала обо всех романах твоего отца. Но я смотрела на это так: брак — это когда жена может быть счастлива, зная, за какого мужчину она вышла замуж, и способна жить с этим на свой лад. Твой отец путался с графиней восемь лет, а до нее — со множеством других женщин, за все те годы, что прошли до его исчезновения. Но если он все еще жив и она знает об этом, я боюсь за него. Узнав о вознаграждении, она может выдать его, если ей известно, где он находится.

Вскоре после этого Эрик ушел, а Джонатан долгое время сидел молча, осмысляя услышанное.

Энн Беннет недвусмысленно предупредила Эрика, что, если его отец жив, графиня Сильвия де ла Марко может представлять для Паркера угрозу и что Эрик должен передать отцу это сообщение.

Позже на неделе Джон слушал, как Энн Беннет в слезах умоляет Лейн понять, как сильно ее любит Эрик. И это говорила та же женщина, которая подозревала, что ее муж все еще жив и что ее сын поддерживает с ним контакт!

«Не дай себя втянуть в эти махинации, Лейн, — думал он. — Не дай себя в это втянуть».

38

Робко, но с затаенным чувством восторга Элинор Беккер набрала номер Шона Каннингема. Он был у себя дома. Работа над книгой шла хорошо, и Шон едва не решил проигнорировать звонок и дать вызывающему оставить сообщение на автоответчике. Но когда определитель высветил, что звонит Элинор Беккет, он спешно взял трубку.

— Элинор, — произнес он, — как вы поживаете? Как Фрэнк?

— Примерно так, как и можно было ожидать, а Фрэнк… понимаете, Шон, вся эта напряженная обстановка плохо сказывается на его здоровье.

— Конечно, понимаю.

— Шон, помните, вы сказали мне, что могли быть случаи, показавшиеся мне странными, — я имею в виду, относительно Паркера Беннета?

— Да, помню.

«Пусть это будет что-то существенное!» — мысленно взмолился Шон.

— Так вот, знаете, я изо всех сил старалась вспомнить все, что было в те годы. И вчера ночью кое на что наткнулась.

Шон внимательно выслушал рассказ Элинор о том, как она столкнулась лбами с Паркером Беннетом.

— Я хочу сказать, это не был легкий толчок. И сейчас я припоминаю, что он выронил из своего бумажника какие-то карточки, и когда я потянулась, чтобы поднять одну из них, он быстро схватил ее. Сейчас мне кажется, что он боялся, что я увижу ее.

— Элинор, когда это случилось?

— Это было, когда мы въехали в новый офис.

«В самом начале мошеннической затеи», — подумал Шон.

— Элинор, вы знаете, что это за карточка?

— Да, сейчас я это вспомнила. Это было водительское удостоверение, но не американское. Я просто не помню больше ничего, хотя мне кажется, что тогда я хорошо его рассмотрела.

— Элинор, это может быть очень важно. Вы не хотите подвергнуться гипнозу, чтобы проверить, не можем ли мы узнать побольше о том, что было написано на этом удостоверении?

— Меня это немного пугает. Это больно?

— Нет, Элинор, гипноз не причиняет ни малейшей боли.

— Ну, то есть я не боюсь боли. Я не знаю, что вдруг на меня нашло. Но если это поможет найти мистера Беннета или украденные деньги, я с радостью на это пойду.

— Элинор, это может быть пустяк, а может быть важное дело, которое следует прояснить любыми способами. Я назначу встречу с психиатром, который, кроме всего прочего, отлично владеет гипнозом, и перезвоню вам.

Попрощавшись с Элинор, Шон не отложил свой сотовый телефон — вместо этого он сразу набрал номер Руди Шелла и сообщил о том, что произошло.

— Руди, я слышал, что в некоторых случаях ФБР использует гипноз, чтобы помочь людям вспомнить определенные события. Это так?

— Да, мы так поступаем, Шон. Почему вы спрашиваете?

— Потому что, возможно, Элинор Беккер необходимо полностью вспомнить нечто, случившееся в самом начале мошенничества Паркера Беннета. Она полагает, что видела водительское удостоверение, которое определенно не было американским, и Паркер буквально выхватил эту карточку у нее из рук.