Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 24)

Руди надеялся, что объявление о вознаграждении в два миллиона долларов может привлечь кого-нибудь, у кого есть хоть кусочек нужной информации, но Сэл Капаро, агент, опрашивавший людей, которые прежде часто встречались с Беннетом, не добился ничего.

Самые большие упования он возлагал на Памелу Уинслоу, близкую подругу графини Сильвии де ла Марко. Тот факт, что они были знакомы еще в Статен-Айленде и остались хорошими подругами до сих пор, давал Руди надежду, что графиня может поведать Памеле по секрету что-нибудь интересное о Паркере.

Но, конечно же, для жены миллиардера два миллиона долларов были мелочью на карманные расходы. Памела яростно защищала свою подругу, вплоть до того, что заявила, будто Сильвия де ла Марко виделась с Паркером только на деловой основе.

Однако сейчас, возможно, Элинор Беккер под гипнозом предоставит им какие-нибудь значимые свидетельства, которые помогут наконец прижать к ногтю Паркера Беннета.

39

Рейнджер знал, где купить оружие, но понятия не имел, какой ствол ему нужно приобрести. Он вел машину через жилой квартал Бронкса, известный высоким уровнем преступности.

На этот раз его автомобиль идеально вписывался в окружающую обстановку: разбитые стекла, замусоренные улицы, общее ощущение заброшенности.

Он ехал осторожно, с тревогой замечая молодых людей, стоящих на углах улиц группами по трое-четверо. Рейнджер был не совсем уверен, что ему следует делать. «Может, подойти к одному из этих парней? — спросил он себя. — А если у них нет оружия? А если они просто обычные ребята и тут же сдадут меня копам?»

Облизнув пересохшие губы, он медленно объехал квартал. Потом остановился на светофоре, и парнишка, выглядящий не старше шестнадцати лет, подскочил к машине и постучал в стекло.

— Эй, дядя, ты что ищешь? — спросил он. — Гашик, герыч, кокс?

Рейнджер с трудом сглотнул, не в силах заговорить. Через несколько секунд он хрипло прошептал:

— За мной охотится один тип. Мне нужен ствол.

— Ясно, а какой?

— Не знаю… что-нибудь простое. Я имею в виду, он нужен мне только для самозащиты.

— Ну конечно. Когда-нибудь стрелял из пушки?

— Нет.

— Ладно. Давай упростим задачу. Дядя, тебе нужен «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра. Причаливай к тротуару.

Рейнджер припарковался. За это время парнишка успел скрыться в переулке между двумя многоквартирными домами. Через пять минут он вернулся, держа правую руку в кармане. Оглянувшись туда-сюда и явно высматривая, нет ли поблизости полицейской машины, достал из кармана сжатую в кулак руку.

— Самое лучшее, — с гордостью заявил он. — Как я и обещал, «смит-и-вессон», патрон тридцать восьмого калибра «спешл», двухдюймовый ствол, прост в использовании. Заряжен. Прежде чем придется перезаряжать, ты можешь сделать пять выстрелов.

Он протянул оружие Рейнджеру. Тот неуклюже взял револьвер, однако ему понравилось ощущение рукояти в ладони.

— Говоришь, пять выстрелов?

— Пять. Одно время копы использовали такие стволы. Не труднее, чем палить из водяного пистолета. — Подросток рассмеялся. — Но тому, в кого ты влепишь пулю с близкого расстояния, это уж точно не покажется струйкой воды. Скорее всего, он отбросит копыта.

Нервным движением Рейнджер убрал револьвер в «бардачок».

— Сколько? — спросил он.

— Двести баксов.

Больше всего Коулу хотелось поскорее убраться отсюда, из этого квартала, где любой коп наверняка поймет, что происходит, если увидит, как он припарковал машину у тротуара и разговаривает с местным хулиганом. Достав бумажник, Рейнджер протянул деньги парнишке.

Закрыв окно и трогая машину с места, он даже не расслышал дружелюбного прощания мальчишки:

— Если что, обращайся, дядя.

Кроме того, Коул не слышал, как засмеялся подросток, пересчитав деньги. «Двести баксов за старый стволешник, — думал парнишка, — к тому же этот лопух так стремался, что по ошибке сунул мне лишнюю двадцатку… Денек выдался ништяк!»

40

В понедельник после визита Лейн к Энн Беннет Лейн и Глэди сидели в апартаментах графини, ожидая, пока привезут два старинных башарских ковра для салона.

— Ты помнишь, что сказала графиня Ля-ля-ля, когда я показала ей их фотографии? — спросила Глэди.

— Конечно, помню. Ей показалось, что они выглядят слишком тусклыми. Она сказала, что любит яркие цвета.

Ковры были выполнены в мягких оттенках кремового, бежевого и терракотового цвета, и это должно было привнести старосветскую элегантность в более современную обстановку. Потолок и панели в салоне сейчас были окрашены в кремово-бежевый цвет. Над двумя зонами отдыха свисали с потолка австрийские хрустальные люстры.

— Надеюсь, она окажется достаточно умна, чтобы оценить все это, — едко произнесла Глэди.

Затем, как обычно резко меняя тему, она спросила:

— Лейн, что с тобой происходит? У тебя такой вид, будто ты только что потеряла лучшего друга. Меня угнетает унылое выражение твоего лица. В чем дело?

Лейн не была уверена, хочет ли она делиться этим с Глэди, но потом все же решила признаться:

— Когда я привезла те подушки в дом Энн Беннет…

— Те, что я отдала ей бесплатно?

— Я знаю, Глэди. Суть вот в чем: Энн сказала мне, что Эрик испытывает ко мне глубокие чувства и что он боится звонить мне, потому что я могу расстраиваться из-за фотографии в «Пост», где мы вдвоем…

— Как и следовало ожидать, — фыркнула начальница.

— Глэди, я верю, что Эрик невиновен.

— А я не верю.

— Я знаю, но выслушайте меня. Я определенно не готова к серьезным отношениям с Эриком, но он мне нравится, и я не хочу войти в число тех людей, которые отвергли его из-за отца. На самом деле я собираюсь позвонить ему. Проблема в том, что Кэти очень привязалась к нему.

— Лейн, если ты собираешься так или иначе продолжать встречаться с этим типом, окажи услугу сама себе. Не встречайся с ним в своей квартире, потому что он наверняка увидится там с Кэти. Если возможно, не ходи с ним в рестораны в Манхэттене. Теперь, когда тебя уже видели с ним, папарацци потеряют к тебе интерес, но есть множество людей, которые скармливают сплетни журналистам. — Она умолкла. — В дверь звонят. Наверное, привезли ковры.

Когда двое дюжих посыльных внесли и расстелили ковры, а затем отбыли, Глэди продолжила с того места, на котором остановилась:

— Лейн, вот мое последнее слово по этому вопросу: катайся в Нью-Джерси, встречайся там с ним в каком-нибудь ресторане, ужинай, а потом возвращайся на своей машине домой. Только что было публично объявлено о вознаграждении в два миллиона долларов за информацию о его отце. И меня не удивит, если кто-то, знающий что-то, как Ее Королевское Ничтожество, проживающее здесь, может начать трепать языком. И если федералы изловят Паркера Беннета и он решит рассказать все, то — ставлю на это все деньги, которые я заработала в своей жизни, до единого цента — выяснится: Эрик по самые уши увяз в афере своего папеньки.

В тот же вечер, уложив Кэти спать, Лейн позвонила Эрику. Тот ответил с первого же звонка:

— Лейн, как у тебя дела?

— Все в порядке. — Она помолчала в нерешительности. — Ты, должно быть, знаешь, что твоя мать разговаривала со мной о тебе.

— Знаю. Это отказ?

— Нет, не отказ, Эрик. Мне нравится проводить время с тобой, видеть тебя, но я не готова зайти дальше еженедельных совместных ужинов — по крайней мере, некоторое время.

— На большее я и надеяться не мог, Лейн. Я хочу лишь, чтобы моего отца, если он все еще жив, арестовали. Это единственный способ доказать, что на мне нет вины. Когда мы можем встретиться?

— На День благодарения мы с Кэти едем к моей матери в Вашингтон. Я вернусь в воскресенье.

Она не знала, что скажет на это Эрик. Он определенно в курсе того, что писал о нем ее отчим, Дуайт Кроули. Но его тон ничуть не изменился, когда он произнес:

— Ты вернешься в воскресенье. Я позвоню тебе в тот же день вечером. Счастливого Дня благодарения тебе, Лейн, и Кэти тоже.

Прежде чем она успела ответить, Эрик завершил звонок.

41

Накануне Дня благодарения заметно нервничающая Элинор Беккер встретилась с Шоном Каннингемом в Манхэттене возле офиса доктора Стивена Папетти, психиатра и гипнолога.

Шон спросил Элинор, разрешит ли она, чтобы на сеансе присутствовал Руди Шелл.

— Элинор, я знаю: он сочувствует вам и очень надеется, что гипноз позволит вам вспомнить информацию, которая поможет им найти Беннета. И вашему делу это тоже пойдет на пользу. Поговорите со своим адвокатом и спросите, согласен ли он на это.

— Я просто позвоню ему и сообщу, что собираюсь это сделать, — твердо ответила Элинор. — Мне все равно, что он скажет, и я не стану ему платить за то, что он будет сидеть там и смотреть. И я согласна с вами, Шон. В глубине души я всегда считала, что Руди Шелл верит в мою невиновность.

Увидев Элинор, Руди буквально спрыгнул со стула и подбежал к ней. Его грубоватое лицо, обрамленное гривой черных с проседью волос, выражало беспокойство, когда он обеими руками схватил ее ладонь и произнес мягким тоном:

— Миссис Беккер, я понимаю, что у вас были все причины считать меня вашим недругом. Но, прошу, позвольте уверить вас в обратном. Моя работа как агента Федерального бюро расследований — находить улики и выстраивать дела против преступников. Но также наш священный долг — защищать невинных людей от ложных обвинений. Вы всегда утверждали, что никак не причастны к мошенничеству Паркера Беннета.