Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 22)

Когда принесли счет, они оплатили его ровно пополам.

34

Декоративные подушки для гостиной Энн Беннет прибыли за неделю до Дня благодарения.

В минувшие две недели Лейн ничего не слышала от Эрика. «Я понимаю, почему он не звонит», — твердила она себе. Должно быть, Беннета-младшего ужасно расстроило появление их фотографии в разделе светских сплетен.

Именно это и сказала ей Энн Беннет, как только Лейн приехала в Монклер.

— О, Лейн, Эрика невероятно огорчил этот снимок! — едва поздоровавшись, сообщила она.

— Не стоило так расстраиваться, — запротестовала Лейн, внося в дом большую пластиковую сумку с подушками.

Она сняла пальто, положила его на кресло в вестибюле и направилась прямо в гостиную. Одну за другой доставала подушки и укладывала на кресла и диван, а закончив, отступила на несколько шагов назад и сказала, обращаясь к Энн:

— То, что нужно. Это придает комнате тот шарм, которого ей не хватало.

Говоря это, Лейн подумала о приступе щедрости у Глэди. В последнюю минуту та решила, что обстановка гостиной не должна напоминать Энн о том, что когда-то этой обстановкой пользовались слуги. «Даже сейчас эта мебель достаточно хороша, — сказала она Лейн, — но это не значит, что она не будет привлекательна в иной цветовой гамме». Теперь обивка дивана была песочного оттенка, а обивка кресел — с мелким цветочным рисунком на песочном фоне.

Для придания комнате уюта и создания цветового пятна Глэди выбрала персидский коврик в красных тонах с красивым геометрическим узором, ранее лежавший в одной из гостевых комнат особняка. «Я знаю, почему аукционисты его не забрали, — сказала она Лейн. — Не посоветовавшись со мной, Беннеты наняли какого-то идиота, который срезал изначальную бахрому и заменил этой контрастной белой каймой». Позже Глэди решила восстановить бахрому, дабы создать эффект старины.

Энн обвела комнату восхищенным взглядом.

— О, Лейн, вы не представляете, как мне нравится это место. В том особняке мне всегда казалось, что нужно ходить на цыпочках, чтобы ничего не нарушить…

Было одиннадцать часов утра.

— Лейн, вы должны выпить со мной чашечку кофе, — твердо заявила Энн.

«Нет ни единого шанса, что Эрик так рано приедет обедать», — подумала Лейн.

— Чашечка кофе — это славно, — искренне отозвалась она.

Несколько недель назад она обедала на этой самой кухне, откуда же у нее ощущение, будто она бывала здесь много раз? Лейн сама удивлялась этому. И почему, хотя она точно знает, что Эрик не приедет, она ловит себя на том, что прислушивается — не откроется ли дверь, извещая о его приходе?

«Энн Беннет сегодня выглядит лучше и не такой усталой», — подумала Лейн, когда та поставила перед ней курящуюся паром чашку кофе и налила другую себе. Потом, улыбаясь, присела за стол напротив гостьи и произнесла:

— Я должна сказать вам, что вы очень красивы. И, конечно же, Эрик сто раз повторил мне это с тех пор, как встретился с вами. Лейн, мне почти шестьдесят семь лет, и я всегда была немного застенчивой. Так сложилось, что Паркер общался с людьми богатыми, происходящими из высших слоев общества. Но мне всегда было неуютно с этими людьми. У меня постоянно было ощущение, что я оказалась в совершенно не подходящем для меня мире. Однако сейчас мне кажется, что этот дом подходит мне и что благодаря общению в церкви я смогу завести собственных друзей.

Она на миг отвела взгляд; когда же вновь посмотрела на Лейн, ее глаза блестели.

— Я хочу сказать, что самая большая моя забота — это мой сын. Минувшие два года были для него настоящим адом. Он потерял множество средств и связей. На него указывали пальцами всюду, где бы он ни появился. Он даже не смог поужинать с вами без того, чтобы вас тайно не сфотографировали.

Энн отпила еще глоток кофе, как будто пытаясь собраться с духом, но ее глаза тут же наполнились слезами.

— Лейн, Эрик очень полюбил вас. Он сказал мне, что вырезал тот снимок из газеты, вставил в рамку и повесил на стену у себя дома.

Лейн не знала, что на это ответить. Энн вздохнула.

— Помните ту историю о Джоне Олдене?[10] Он пришел к Присцилле, чтобы просить ее руки для своего друга, капитана Смита. Вы помните, что ответила Присцилла?

— Она сказала что-то вроде: «Почему же ты, Джон, не просишь за себя?» — ответила Лейн.

— Верно. Но, несмотря на слова Присциллы, я все-таки молю вас за Эрика. Вам, несомненно, известны последствия того, что вас с ним регулярно будут видеть на публике. Но есть ли шанс, что вы готовы противостоять этим трудностям? Эрик не станет просить вас об этом, но я могу. Подумайте об этом. — Энн поставила чашку на стол и добавила: — Вам не обязательно отвечать на это немедленно.

Сунув руку в карман, она достала маленький, сложенный вчетверо листок бумаги и протянула его через стол Лейн.

— Возможно, он у вас уже есть — но это номер сотового телефона Эрика. Если вы сами не свяжетесь с ним, он поймет и никогда больше не попытается беспокоить вас. И я полагаю, вы завершили последний этап отделки этого дома?

— Да, завершили, — тихо произнесла Лейн.

— Что ж, тогда мы с вами, возможно, простимся навсегда, но я буду надеяться на лучшее и молиться об этом.

Пять минут спустя Лейн уже ехала обратно в Нью-Йорк.

«Я не знаю, что делать, — думала она. — Я просто не знаю, что мне делать».

35

Был один сорт негодяев, которых Джоэл Вебер презирал сильнее, чем всех прочих. Это были те, кто каким-либо образом причинял вред детям. В его длинной карьере насчитывался ряд случаев, когда кто-либо намеренно убивал ребенка и пытался избавиться от тела. Джоэл испытывал кровожадное удовольствие, находя улики, благодаря которым такие подонки отправлялись под суд.

Следующими в его списке стояли хитрые мошенники, паразитировавшие на честных работягах, которые откладывали каждый цент, чтобы скопить денег себе на старость или заплатить за обучение своих детей в колледже.

Нередко простые люди попадались на сладкие речи таких подлецов, как Беннет, и в итоге у них оставалась только крыша над головой — и то если повезет. Иногда они лишались даже и этой малости. Немало жертв Паркера Беннета по его совету взяли дома в кредит. «Сделай деньги, которые сделают деньги для тебя», — так разливался Паркер Беннет.

Но один Паркер просто физически не смог бы выполнять всю необходимую работу с документами. В его мошенничестве должен был участвовать как минимум еще один человек — если не двое.

Джоэл рассматривал в качестве возможной сообщницы Беннета его жену Энн. Они с Беннетом работали в одной инвестиционной фирме, пока тот не основал собственную. Но она уволилась сразу после их свадьбы, сорок пять лет назад. Когда обман раскрылся, в ее отношении было проведено самое тщательное расследование, однако оно ничего не дало. В те несколько лет, что Энн работала в трейдинговой фирме, она занимала должность секретарши — простая и понятная работа. Ее задачей было печатать письма, в том числе под диктовку, и отвечать на телефонные звонки. Во времена, предшествующие краху Фонда Беннета и исчезновению Паркера, у нее не было даже компьютера, это подтвердили все слуги из особняка в Гринвиче.

Ее сын, конечно же, принадлежал к совершенно другому типу людей. В двадцать два года он начал карьеру в отделе контроля компании «Морган Стэнли». Благодаря этому молодой человек получил техническое обучение и доступ к компьютерной базе данных по финансовым отчетам фирмы — а потом слил эти данные своему отцу. Впоследствии Паркер мог заменять в отчетах имена и кое-какие цифры и рассылать эти отчеты своим вкладчикам.

Джоэл составил список всех учебных заведений, которые посещал Эрик Беннет. Этот список был именно таким, какой обычно всплывает в биографии любого богатого отпрыска с хорошими мозгами: до восьмого класса включительно — Гринвичская дневная школа, затем Эндоверский подготовительный колледж в Гринвиче, штат Коннектикут, и Магна-Карта-колледж в Монпелье.[11]

В середине первого семестра второго курса в Магна-Карта Эрик забрал документы и перевелся в Тринити-колледж в Дублине. Там он и получил диплом.

«Я могу понять, почему он хотел учиться за границей, — размышлял Джоэл, — но зачем так неожиданно менять колледжи? Быть может, в тот момент что-то пошло не так? У него возникли какие-то неприятности? Была ли причина, по которой он хотел уехать из страны? Начну с этого и посмотрю, что мне удастся найти», — решил он.

На следующий день Джоэл отправился в Монтпилиер, штат Вермонт, и явился прямиком в деканат Магна-Карта. Там ему вежливо сообщили, что все записи гласят: Эрик Беннет бросил учебу в колледже по собственной воле, и больше никаких сведений здесь предоставить не могут.

Разочарованный, Джоэл пошел в библиотеку колледжа. Какое-то предчувствие подтолкнуло его просмотреть список благотворителей колледжа.

И здесь он нашел то, что хотел. В тот же месяц, когда Эрик Беннет так неожиданно покинул это учебное заведение, его отец, Паркер Беннет, внес пожертвование в размере десяти миллионов долларов в фонд развития колледжа.

36

Паркер Беннет начал финальную стадию подготовки к тому, чтобы покинуть остров Сент-Томас. Два года назад он оставил позади свою жизнь в качестве Паркера Беннета, имея при себе только то, во что он был одет.

Иногда он гадал, что случилось со сшитыми на заказ костюмами, куртками, галстуками, рубашками и обувью, которыми были забиты шкафы в гринвичском особняке. Их продали или пожертвовали кому-нибудь? Паркер надеялся, что Энн не окажется настолько сентиментальной, чтобы сохранить их и оставить гнить в шкафах. Именно так поступила его мать после смерти его отца. «Боже правый, — думал он. — В нашей мрачной квартире было два гардероба, и один из них превратился в святилище этого человека. Умер на месте от сердечного приступа, завершив ежедневную разноску почты. Всего сорок семь лет, но заядлый курильщик. На всех фотографиях он был снят с сигаретой».