Мэри Кларк – Ложное впечатление. Подсолнух. Две девочки в синем. Марли и я (страница 102)

Улыбка осветила лицо Келли, и она залепетала что-то на ухо Кэти.

— Язык близнецов, — тихо произнес Стив.

— Что она говорит, Келли? — шепотом спросила Маргарет.

— Она очень, очень скучала. И еще она хочет домой.

Эпилог

Три недели спустя Уолтер Карлсон, Маргарет и Стив сидели за столом и пили кофе. Весь обед Карлсон вспоминал, как впервые увидел их — красивую молодую пару, вернувшуюся с торжественного приема и узнавшую, что близнецы исчезли. За несколько дней они превратились в тени самих себя — их лица осунулись, побледнели, они в отчаянии цеплялись друг за друга.

Теперь Стив был спокоен и уверен в себе. Да и Маргарет, очень красивая, в белом свитере и черных браках, с распущенными волосами до плеч и улыбкой на губах, нисколько не походила на обезумевшую женщину, молившую всех поверить, что ее Кэти жива.

Но даже сейчас она то и дело поглядывала в сторону гостиной, где ее двойняшки устроили чаепитие для своих кукол и плюшевых медведей. «Ей все время хочется удостовериться, что дети дома», — подумал он.

Фроули пригласили его на обед, чтобы отпраздновать их возвращение к нормальной жизни. И теперь ему следовало рассказать им то, что выяснилось в ходе допросов Грегга Стэнфорда и Клинта Даунса.

Говорить о сводном брате Стива, Риччи Мейсоне, ему не хотелось. Однако, когда Стив упомянул о приезде своих родителей, Карлсон поинтересовался их самочувствием.

— Мама очень переживает из-за Риччи, — сказал Стив. — Контрабанда кокаина — это еще хуже, чем мошенничество. Она знает, что его ждет большой срок, и старается понять, где она ошиблась в его воспитании.

— Она не ошиблась, — прямо заявил Карлсон. — Просто Риччи дурная овца из хорошего стада.

Допив кофе, он приступил к рассказу:

— Если во всей этой истории и есть что-то хорошее, так это раскрытие преступления. Мы выяснили: Норман Бонд убил свою бывшую жену, Терезу. Он носил на шее цепочку с обручальным кольцом, подаренным ей вторым мужем. А в ночь исчезновения Терезы это кольцо было у нее на руке. Теперь ее второй муж сможет наконец зажить нормальной жизнью.

И Карлсон сам невольно взглянул на близнецов.

— Их совершенно невозможно отличить друг от друга, — сказал он.

— Ведь верно? — согласилась с ним Маргарет. — На прошлой неделе мы отвели Кэти в парикмахерскую, чтобы смыть ту жуткую краску, а потом я попросила подрезать волосы и Келли, пусть у обеих будет короткая стрижка. Правда им идет?

Маргарет вздохнула:

— Я встаю по ночам как минимум три раза, чтобы посмотреть на них и убедиться, что они дома. У нас теперь самая совершенная охранная система. И все равно я начинаю тревожиться, если долго не вижу их.

— Это пройдет, — заверил ее Карлсон. — Может быть, не сразу, но со временем вам станет легче. Как они себя чувствуют?

— Кэти все еще снятся кошмары. Она повторяет во сне: «Мона, не надо больше. Не надо, Мона». А пару дней назад в магазине она увидела худощавую женщину с темными волосами, по-видимому, похожую на Энджи. Кэти завизжала и обхватила меня за ногу. У меня чуть сердце не разорвалось. Но Сильвия порекомендовала нам замечательного детского психолога, доктора Юдит Ноулс. Мы с девочками бываем у нее каждую неделю. Потребуется время, однако она говорит, что в конце концов все наладится.

— Стэнфорд, наверное, попытается заключить с судом сделку, построенную на признании вины, — сказал Стив.

— В общем-то, ему нечего предложить суду. Похищение детей он задумал потому, что запаниковал. Боялся, что жена узнает о его похождениях и разведется с ним. А в этом случае он остался бы без гроша. К тому же Стэнфорд был замешан в одной из прошлогодних финансовых махинаций компании и опасался, что его разоблачат. Ему нужны были резервные средства, и, когда он познакомился с вами, Стив, и вы показали ему фотографию девочек, у него возник этот план.

С Лукасом Волем его связывали довольно странные отношения, — продолжал Карлсон. — Лукас был его доверенным водителем, когда Стэнфорд изменял жене. Еще во времена своего второго брака он однажды неожиданно вернулся домой и застал Лукаса у сейфа, в котором жена Стэнфорда хранила драгоценности. Он предложил Лукасу завершить кражу, однако взял с него долю добычи. После этого он давал Лукасу наводки на дома, которыми стоило заняться. Стэнфорд всегда ходил по краю. Он мог бы выйти сухим из воды, если бы поверил, что Лукас не рассказал о нем Клинту. Хоть он и был в нашем списке подозреваемых и мы за ним присматривали, но, в сущности, у нас ничего против него не было. Думаю, это будет грызть Стэнфорда до конца дней в тюремной камере.

— А Даунс? — спросила Маргарет. — Он во всем признался?

— Даунс — похититель и убийца. Он все еще пытается доказать, что смерть Энджи была случайностью. Что ж, удачи ему. Федеральный суд во всем разберется, уверен, что пить пиво в баре «Данбери» ему больше не придется. Из тюрьмы он уже не выйдет.

Близнецы, смеясь, вбежали в столовую. Через секунду Кэти уже сидела на коленях у Маргарет, а Келли устроилась на руках у Стива.

Уолтер Карлсон почувствовал комок в горле. «Если бы всегда было так, — подумал он. — Если бы мы могли возвращать домой всех детей. Если бы могли избавить мир от всех хищников. Что ж, по крайней мере у этой истории счастливый конец».

На близнецах были синие в цветочек пижамы. «Две девочки в синем, — думал Карлсон. — Две девочки в синем…»

Об авторе

В своих романах признанная «королева саспенса» Мэри Хиггинс Кларк часто обращается к проблемам семьи. Мать пятерых детей, бабушка шести родных и десяти приемных внуков, она знает о семейной жизни все и не понаслышке.

Этот опыт, однако, достался писательнице нелегко. В 1964 году ее первый муж, Уоррен, умер от инфаркта, и она осталась одна с пятью детьми. Известно, что в начале своей карьеры она писала с пяти до семи утра, после чего провожала детей в школу и вновь работала, пока они не возвращались домой.

Феноменальный успех книг Мэри Хиггинс Кларк часто объясняют ее умением строить детективные сюжеты вокруг попавших в опасность детей. При создании книги «Две девочки в синем» источником вдохновения для писательницы стал феномен телепатической связи между близнецами.

Джон Гроган

Марли и я

Предисловие

Летом 1967 года, когда мне исполнилось десять лет, отец уступил моим неустанным просьбам и согласился купить мне собаку. Мы сели в семейный фургон и отправились в мичиганскую глубинку, на ферму, где нас встретили грубая женщина и ее дряхлая мать. На ферме производился лишь один предмет потребления — собаки. Собаки всех возможных размеров, видов, возрастов и темпераментов. Объединяло их неизвестное происхождение и готовность обрести дом. Мы попали на ранчо дворняжек.

— Выбирай не спеша, сынок, — предупредил меня папа. — Твой новый друг будет рядом с тобой многие годы.

Я немедленно бросился к вольеру со щенками.

— Трусишки нам не нужны, — продолжал отец. — Постучи по прутьям и посмотри, кто не испугается.

Я потряс висящие на цепях ворота. Цепи громко зазвенели. Около дюжины щенков бросились к задней стенке вольера и сбились в кучу, превратившись в один меховой клубок. Лишь один остался на месте. Золотистый щен с белой отметиной на груди бесстрашно залаял на невидимого противника. Я подошел к вольеру: он радостно запрыгал и принялся лизать мне пальцы сквозь решетку. Это была любовь с первого взгляда.

Я привез его домой в картонной коробке и назвал Шоном.

Шон оказался одним из тех псов, что приносят добрую славу всему собачьему племени. Он с первого раза выучивал все команды и почти не нуждался в воспитании. Я мог бросить на пол собачье печенье и не сомневался, что Шон к нему не притронется, пока не получит разрешения. Он неизменно шел на зов и оставался на месте, если ему приказывали «сидеть».

Он был рядом, когда я выкурил свою первую (и последнюю) сигарету, когда в первый раз поцеловал девушку. Когда я тайком взял машину старшего брата и первый раз в жизни сел за руль, Шон сидел со мной на переднем сиденье.

Шон — веселый, игривый, ласковый, но неизменно спокойный и благовоспитанный. Родственники, приезжавшие к нам на выходные, возвращались домой с твердым решением завести собаку — так действовал на них Шон, «святой Шон», как они его называли. Скоро слово «святой» стало его прозвищем. Один из тысяч беспородных американских псов, из-за своего происхождения обреченных на нежеланность и ненужность, благодаря улыбке судьбы обрел свой дом. Я вошел в его жизнь, а он в мою.

Наша дружба длилась четырнадцать лет. Когда он умер, меня не было рядом — я окончил колледж и получил свою первую работу на другом конце страны. А Святой Шон остался дома, где ему все было привычно и знакомо. Мои родители — они были уже на пенсии — позвонили, чтобы рассказать мне о его смерти. Мать позднее рассказывала мне:

— Пятьдесят лет я замужем за твоим отцом и всего дважды видела, как он плачет. Один раз — когда мы потеряли Мэри Энн (мою сестру, родившуюся мертвой). И второй — в день, когда умер Шон.

Святой Шон, ангел-хранитель моего детства! Он был идеальным псом. Обо всех прочих собаках, встречавшихся мне в жизни, я сужу по тому, похожи ли они на Шона.

Глава первая

Она, я и щенок