Мэри Кларк – Ложное впечатление. Подсолнух. Две девочки в синем. Марли и я (страница 104)
— Проверим, не трус ли он, — предложил я.
Я не раз рассказывал Дженни, как мы с отцом выбирали Святого Шона. От отца я твердо усвоил, что при выборе щенка необходимо посмотреть, как он реагирует на внезапное движение или громкий звук — так можно отличить робких и нервных щенят от уверенных в себе.
Я встал, отошел на несколько шагов, а затем резко развернулся и сделал широкий шаг к щенкам, при этом топнув ногой и громко крикнув: «Эй!» Только один щенок остался на месте — наш Парень со Скидкой.
— Кажется, это судьба, — проговорила Дженни.
— Думаешь? — С этими словами я взял щенка за шкирку и поднял, чтобы рассмотреть его мордочку. Он уставился на меня трогательными влажно-коричневыми глазами и лизнул в нос. Я передал его Дженни — с ней он сделал то же самое.
— Определенно мы ему понравились, — заключил я.
Так мы приняли решение. Выписали Лори чек на триста пятьдесят долларов, а она пригласила нас приехать за щенком через три недели, когда ему исполнится два месяца и он перестанет сосать мать. Мы поблагодарили ее, в последний раз приласкали Лили и попрощались.
По дороге к машине я обнял Дженни за плечи.
— Поверить не могу! — сказал я. — У нас будет собака!
— Поскорее бы! — откликнулась она.
В этот миг из близлежащего леса донесся странный звук. Что-то большое с шумом и сопением продиралось сквозь кусты. Мне сразу вспомнились фильмы про маньяков. А в следующий миг огромный — просто огромный — клубок желтой шерсти вылетел на открытое место и устремился в нашу сторону. Он пронесся мимо, но мы успели разглядеть в нем палевого лабрадора. Однако этот лабрадор ничем не напоминал скромницу Лили, которую мы только что гладили! Мощный и опасный зверь, с мокрой шерстью, весь в грязи и в репьях, с клыков капает пена. Морду его я едва успел разглядеть: но мне показалось, что глаза пса сверкают каким-то бешеным весельем.
Издав низкий рык, способный распугать стадо бизонов, пес обогнул дом и исчез из виду.
— Кажется, — проговорил я, чувствуя, что голос у меня подрагивает, — мы только что познакомились с папой.
Глава вторая
Маленький аристократ
Первым нашим действием в качестве официальных собаковладельцев стал спор. Начался он, когда мы возвращались от заводчицы домой, и продолжался — с перерывами — целую неделю. Спорили мы о том, какое имя подойдет Парню со Скидкой.
— Челси?! — восклицал я. — Что за девчачье имя! Ни один парень в жизни не согласится, чтобы его звали Челси!
— Ему-то откуда знать? — возражала Дженни.
— Хантер, — твердо сказал я. — Хантер — вот прекрасное имя для пса.
— Хантер? «Охотник»? Ты что, шутишь? Мы же не в охотничьем клубе! И вообще, звучит как-то чересчур по-мужски!
— Он же кобель! — едва сдерживаясь, прорычал я. — Как еще, по-твоему, он должен звучать?
Словом, мы поругались. В разгар ссоры Дженни рассеянно подошла к стереопроигрывателю и включила музыку. Комнату заполнили певучие распевы Боба Марли.
Покойного ямайского певца мы открыли для себя, только переехав из Мичигана в Южную Флориду. В ее пестром многонациональном вареве музыка Боба Марли — даже десять лет спустя после его смерти — звучала везде.
Чем больше мы узнавали этот край, тем сильнее любили и Южную Флориду, и друг друга. И казалось, что на заднем плане постоянно звучит Боб Марли — саундтрек нашей новой жизни в этом странном, экзотическом месте.
И в этот миг мы воскликнули хором — так слаженно, словно репетировали этот возглас несколько недель:
— Марли!
— Точно! — добавил я. — Вот оно, имя для нашего пса!
Спор был окончен. А у малыша появилось имя.
Пока мы считали дни до появления в нашем доме Марли, я — лучше поздно, чем никогда, — взялся за литературу о лабрадорах. Я говорю «лучше поздно, чем никогда», потому что все прочитанные мною руководства начинались с одного совета: как можно больше разузнайте о выбранной вами породе, прежде чем покупать собаку. Вот так так!
Со стыдом должен признаться: покупая лабрадора, мы с Дженни не знали об этой породе почти ничего. Наш выбор основывался на одном-единственном критерии — внешней привлекательности. Наблюдая за хозяевами, по вечерам выгуливавшими собак по набережной канала, мы всегда восхищались лабрадорами — их мощной статью, добродушием, игривостью.
Теперь, изучая книги о лабрадорах, я с облегчением обнаружил, что мы сделали не такой уж плохой выбор. В литературе много говорилось о прекрасном характере лабрадоров, их доброте, терпении, выдержке, ласковости к детям, неагрессивности и постоянном ровно-веселом расположении духа. Благодаря уму и спокойному, добродушному характеру из лабрадоров получаются лучшие собаки-спасатели и поводыри.
Однако в тех же книгах я нашел и немало зловещих предупреждений. Лабрадоры выведены как рабочие собаки и, следовательно, обладают неистощимой энергией. Они очень общительны: не следует надолго оставлять их одних. Некоторые бывают упрямы и с трудом поддаются дрессировке. Им необходимы ежедневные продолжительные прогулки — иначе они начинают скучать и хулиганить. Иногда лабрадоры отличаются возбудимостью и недостатком самообладания. Психологическое «детство» длится у них очень долго, лет до трех, а вслед за ним начинается долгий и бурный подростковый возраст, требующий от хозяев недюжинного терпения.
А потом я наткнулся на фразу, от которой душа у меня ушла в пятки. «Чтобы понять темперамент вашего будущего щенка, посмотрите на его родителей. Поведенческие черты у лабрадоров в очень большой степени наследуются». Мне мгновенно вспомнился тот призрак из ночного леса — облепленные грязью бока, пена из пасти. «О боже мой!» — подумал я. Далее в книге советовалось внимательно понаблюдать и за матерью, и по возможности за отцом щенка. Новое воспоминание — легкое, почти незаметное смущение заводчицы в ответ на вопрос, где отец. «А… он где-то здесь». И быстро сменила тему. Теперь-то понятно почему! Я мысленно вознес к небесам молитву о том, чтобы Марли унаследовал характер матери.
Но если оставить в стороне индивидуальную генетику, все чистокровные лабрадоры отличаются четкими и предсказуемыми характеристиками. Это крепкие, мускулистые псы с короткой и густой шерстью, прекрасно защищающей их от дождя и стужи. Цвет шкуры — черный, шоколадно-коричневый или различные оттенки палевого, от светло-кремового до ярко-рыжего, как у лисы. Одна из отличительных характеристик лабрадора — толстый мощный хвост-лопасть, по форме напоминающий хвост выдры: ударом хвоста лабрадор может опрокинуть кофейный столик. Голова крупная, массивная, с мощными челюстями и высоко расположенными висячими ушами. Большинство лабрадоров достигают шестидесяти сантиметров в холке — то есть в плечах, а весит кобель-лабрадор от тридцати до тридцати пяти килограммов, хотя встречаются и более тяжелые экземпляры.
Однако, если верить Американскому клубу собаководства, соответствие всем этим признакам еще не делает лабрадора лабрадором. Клубные стандарты породы гласят: «Темперамент — столь же важная черта истинного лабрадора, как и хвост „лопастью“. Лабрадор должен быть спокоен, дружелюбен, общителен, не проявлять агрессии ни к человеку, ни к другим животным. Ум, приспособляемость и ровный характер делают лабрадора идеальной собакой».
Идеальная собака! Чем дальше я читал, тем меньше сомневался в том, что мы сделали правильный выбор.
За неделю до воссоединения с нашим псом Дженни позвонила из Бостона ее сестра. Вместе с мужем и двумя детьми она на следующей неделе собиралась в Диснейуорлд и спрашивала, не хочет ли Дженни провести несколько дней с ними в Орландо. Дженни — любящая тетушка — очень хотела поехать.
— Но как же? — говорила она. — Выходит, когда маленький Марли приедет домой, меня здесь не будет?
— Поезжай, — ответил я. — Я его здесь устрою.
Я старался говорить небрежно, но в глубине души только радовался тому, что мы со щенком на несколько дней останемся наедине — ничто не помешает зарождению и укреплению нашей мужской дружбы!
Неделю спустя Дженни уехала в Орландо. В тот же день, в пятницу вечером, после работы я снова отправился к заводчице, чтобы забрать домой наше новое сокровище. Когда Лори принесла из кладовки нашего щенка, я не удержался от изумленного аханья. Крохотный меховой клубок за эти три недели вырос больше чем вдвое!
— Растет ваш мальчишка! — весело сказала Лори. — Вы бы видели, как он щенячий корм трескает!
Я наклонился к нему и спросил:
— Ну что, Марли, поедем домой?
В первый раз я назвал щенка по имени — и сразу почувствовал, что это имя ему подходит.
В машине я заранее устроил на пассажирском сиденье уютное гнездышко из полотенец. Однако едва я успел вырулить на шоссе, как щенок принялся выбираться из полотенец и, повизгивая от восторга, пополз прямо ко мне. На пути Марли встретилось первое в его жизни препятствие — центральная консоль. На миг он завис, навалившись пузом на тормоз: передние и задние лапы его болтались в воздухе по обе стороны консоли. А в следующий миг закон тяготения взял верх, и малыш, соскользнув с консоли, приземлился мне на колени.
Господи, до чего же он был счастлив! Визжа от радости, он зарылся мордой мне в живот и принялся покусывать пуговицы на моей рубашке. Хвост его молотил по рулю, словно игла метронома: бум! бум! бум!