Мэри Кац – Ты ко мне вернешься, жена (страница 1)

Ты ко мне вернешься, жена

Глава 1

— ХГЧ — 2850. Срок — шесть-семь недель. Ну что, Олеся Дмитриевна, — произносит гинеколог, и в ее голосе звучат нотки усталого одобрения. — Поздравляю. Все показатели в норме. Становитесь на учет.

Слово «мамой» отзывается в груди горячей волной. Год попыток. Слезы каждые месячные. Консультации репродуктолога и разговоры об ЭКО. И вот оно. Случилось.

Случилось, только, как оказалось, моему мужу это больше не нужно. У него теперь другая цель.

Я выхожу из консультации, и осенний ветер бьет свежим воздухом в лицо, словно пытаясь привести в чувство. В руке зажат тот самый листок с диагнозом, который должен был стать нашим общим счастьем. Мы так этого хотели. Именно ради семьи, ради того, чтобы я не переживала каждую ночь, ожидая его с опасных заданий, он ушел со службы. Променял свое призвание на спокойную жизнь, как он тогда сказал, глядя на меня своими стальными глазами. «Ты важнее, Олеся. Наше будущее важнее».

Этими самыми глазами, холодными, серо-стальными, которые видели такое, о чем я не могла даже помыслить. Глазами человека, привыкшего командовать, подчинять, побеждать. Марат. Высокий, статный, с фигурой бойца, на которой даже дорогой деловой костюм сидел как тактическая экипировка. Бывший сотрудник элитного подразделения. Я, простая девушка из провинции, работавшая в тот роковой день в банке стажером, никак не ожидала, что такой мужчина на меня посмотрит. А уж тем более, что появится на пороге моей квартиры ровно через сутки после знакомства и скажет, как о чем-то простом: «Я решил. Ты будешь моей женой».

Следующие два месяца он буквально осаждал мое жилище, мою жизнь, мои мысли. Напористый, жесткий, не признающий отказа. Он шел напролом, сметая все мои сомнения и страхи, как танк. Как боевая машина. И я… я сдалась. Поверила в эту безумную сказку.

Сжимаю документы, сдерживая подступающие слезы. Мы так этого хотели. Именно ради семьи, ради того, чтобы я не переживала каждую ночь, ожидая его с опасных заданий, он ушел со службы. Оставил свое призвание, о котором, как он сам говорил, мечтал с самого детства.

«Ты важнее, Олеся. Наше будущее важнее».

Будущее. Какое уж тут будущее, когда три дня назад я стояла у приоткрытой двери его кабинета, наблюдая, как его новая помощница, Лиана, опускается перед ним на колени. Я так и не вошла. Не смогла. Просто развернулась, поехала домой, собрала вещи и уехала обратно к матери в другой город. Без объяснений. Без скандала. Он даже не позвонил. Лишь одно сообщение:

«Напиши, где ты, и я приеду. Семья строится на доверии, а не на побегах».

Доверие. Да, Марат, именно о нем я и думаю, пока ты развлекаешься со своей сотрудницей.

Не понимаю, как дохожу до дома. Мысли скачут от Марата, его слов, его убеждений, как сильно он хочет иметь ребенка. Нашего общего ребенка. С моими глазами, его улыбкой. А потом тот день. Его новый офис и молодая любовница. Знакомый подъезд встречает меня облупившейся краской и яркими граффити. Когда-то здесь я чувствовала себя в безопасности, а сейчас… Мама до сих пор не приняла Марата. Она считает, что замужество после двух месяцев знакомства, еще и за элитного бойца “СОБРа”, слишком инфантильно. И все три года я упорно доказывала, какой Марат замечательный муж, но все рухнуло позавчера, когда я вернулась в отчий дом с полной сумкой вещей.

Я останавливаюсь возле двери в поисках ключа. Злюсь, что не подготовила его заранее.

За спиной слышу резкий звук шин, которые неприятно царапают асфальт. В тусклом отражении стекла входной двери мелькнула тень черного внедорожника, и сердце моментально учащается.

— Наигралась, Олеся? — голос мужа звучит обманчиво спокойно, как и положено бойцу быстрого реагирования. — Пора домой.

— Наигралась, Олеся? — голос мужа звучит обманчиво спокойно, как и положено бойцу быстрого реагирования. — Пора домой.

Глава 2

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку, отдаваясь в висках оглушительным стуком. Я медленно разворачиваюсь.

Перед подъездом, перекрывая собой унылый двор, стоит его черный внедорожник. Из открытого окна водительской двери на меня смотрит Марат. Не двигаясь, не мигая. На его лице нет эмоций, только холодное спокойствие, и только я знаю, что за этим спокойствием стоит настоящая буря. Знаю по тому, как напряжена его челюсть, по тому, как безымянный палец левой руки медленно постукивает по рулю.

— Наигралась, Олеся? Пора домой.

Его голос звучит как приказ. Ровно. Четко. И не терпит возражений.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. В кармане пальто лежит самый важный листок. ХГЧ — 2850. Он жжет мне бедро, словно раскаленный уголь. «Скажи ему», — шепчет внутренний голос.

Если расскажу сейчас, какой будет его реакция? Обрадуется? Или это станет еще одним его активом, еще одним способом приковать меня к себе?

— Я уже дома, — поднимаю голову выше, сталкиваясь с его потемневшим взглядом. Он никогда не любил неповиновение. Правильно говорят, профессия откладывает отпечаток.

Он выходит из машины. Медленно, как хищник, оценивающий дистанцию до добычи. Его высокая фигура в дорогом костюме заслоняет серый свет осеннего дня.

— Твой дом — со мной, — он делает шаг ко мне. Воздух вокруг словно сгущается. С ним всегда так было. Марат умеет подавлять одной лишь энергетикой. — Трехдневный побег я, пожалуй, проигнорирую. Но хватит. Мое терпение ограничено.

— Твое терпение? — во мне что-то взрывается. Слезы, которые я сдерживала, подступают к горлу, но я глотаю их. — А мое доверие? Оно уже кончилось, Марат! В тот момент, когда я увидела твою Лиану на коленях!

Он отмахивается, будто смахивая невидимую пылинку. Всего лишь жест, а он уничтожает всю мою боль, все мои переживания.

— Перестань вести себя как истеричка. Она моя новая сотрудница и прекрасно справляется с работой. Ее отец — важный для меня партнер. Я не вижу причин для ее увольнения.

— Мне жаль, что ты этого не видишь, Марат, — внутри что-то окончательно рвется. Любовь живет три года? Вот уж кто-то верно установил сроки.

— Ты можешь уже напрямую выдвинуть свои требования? Я не маг, чтобы мысли читать. Если есть что сказать, говори напрямую. Обсудим и поедем домой. Хватит уже вести себя по-детски и убегать.

— Поговорить? — я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться на крик. — С тобой? Ты же не слушаешь! Ты никогда не слушаешь! Ты только командуешь! «Будь моей женой». «Пора домой». Я для тебя кто, солдат в твоем личном спецназе?!

Он подходит совсем близко. От него пахнет новым парфюмом, который он сменил пару недель назад, и той несгибаемой сталью, что составляет его суть. Он привык штурмовать здания, идти вперед без страха, без оглядки. Либо победа, либо смерть. Достучаться до его сердца — все равно что пытаться голыми руками пробить бетонную стену.

— Я дал тебе все, Олеся, — его голос опускается до опасного шепота. — Стабильность. Кров. Свое имя. А ты взамен даешь мне истерики на пустом месте.

Скажи ему. Скажи сейчас. Моя рука непроизвольно сжимается в кармане, хрустит бумага. Он хочет стабильности? Он хочет наследника? Вот он, прямо здесь. Семь недель. Наша мечта. Но я не могу. Если он не хочет признавать измену, не хочет отпускать меня, то ребенка он точно не отпустит. Малыш станет причиной наших встреч и скандалов, судебных разбирательств. Не могу выдать эту новость здесь, на улице, в ссоре. Не могу сделать ее разменной монетой в этом бою. Эта новость — все, что у меня осталось. Мое. Только мое.

— Я уже сказала, Марат, что видела тебя в кабинете. С ней. Она… — слова застревают в горле, а в памяти выстреливают те самые неприятные воспоминания. — Я могу принять твою грубость, жестокость, молчание. Все могу принять и понять. Ты боец. Элита. Боевая машина. Я видела тебя в действии. Видела твою выносливость. Видела напряжение. И я понимаю, почему ты такой, но я никогда не пойму измену. Ты свободен и можешь идти и развлекаться со своей «деловой этикеткой», — шиплю в ответ, отступая к подъездной двери. — Ты сам сказал, семья строится на доверии, а у меня нет к тебе больше доверия. И не будет.

В его глазах вспыхивает та самая опасная искра, которую я видела лишь пару раз в жизни. Искра неповиновения его воле. Он делает резкое движение ко мне, и я инстинктивно отшатываюсь, прижимая сумку к животу. К тому месту, где тихо растет моя тайна.

— А ну отойди от моего ребенка, бандит?! — голос матери разрезает воздух.

Марат чуть отклоняется и переводит взгляд с нее на меня. Весь его гнев, вся мощь разбиваются о ее ледяную, материнскую ненависть.

— Я приехал за своей женой, Анна Петровна, — произносит он, и в его голосе впервые за весь разговор слышится напряженность.

— Ее дом — здесь! И силой ты ее точно не увезешь. Больше я не дам тебе разрушить ее жизнь. Уезжай. Пока я не вызвала участкового. Или тебе напомнить, как ты не любишь лишнее внимание силовиков?

Они замирают в немом поединке. Два противоположных полюса моей жизни. Сила принуждения против силы защиты. Наконец, Марат медленно отводит взгляд. Он смотрит на меня долгим, пронизывающим взглядом, в котором я читаю не любовь, не раскаяние, а холодную решимость. Он не привык к отказам. Не привык сдаваться. Если и отступит, то только на время, чтобы снова нанести удар.