Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 28)

Я на него смотрю, даже не мигаю.

Мне ведь не послышалось? Он назвал Макса папой? Или же он просто хочет видеть рядом с собой отца? Понимаю, что Максим сделал все возможное, чтобы быстрее расположить к себе сына, но такого быстрого сближения я совсем не ожидала.

— Папа? Ты кого-то конкретного имеешь в виду?

Не знаю, как еще подойти к этому вопросу. Не думала, что окажусь в подобной ситуации. Когда тебе одновременно и хочется этого и ты боишься. Сынок уже к нему привязался. А что, если выдержки Макса не хватит?

— Па-па, — вновь повторяет, а я сильнее сжимаю его ручки. — Ма-ма-си-м.

Улыбаюсь и прижимаю моего мальчика к себе. Он отвечает мне. Обнимает в ответ, и я уже не могу сдержать слез.

Нужно отпустить ситуацию. Довериться Максу. Сын его сам признал, значит, и я должна полностью расслабиться и довериться ему.

— Мы позвоним ему и позовем с нами.

Утираю слезы и начинаю в сумочке искать телефон. Понимаю, что мы же выходили вместе как семья. Даже не так. Мы уже семья. Не развелись. Каждый из нас таил обиду, но никто даже не думал о разводе.

Набираю мужу, прижимая к себе сына.

— Соскучилась? — сразу без приветствия начинает Макс.

— Да. Мы с сыном очень соскучились по нашему папе, — произношу и жду его реакции. Слышу его размеренное дыхание. Как он ходит по кабинету.

— Папа? — в голосе слышится волнение.

Отрываю от себя телефон и сыну протягиваю.

— Поприветствуешь папу?

Он кивает и забирает у меня телефон.

— Па-па, — произносит мой мальчик, а у меня вновь сердце замирает от того, как его глаза горят. — Ка-фе идем.

Замираю. Жду ответа Максима. Он ведь не может отказать сыну?

— Хо-хо-рошо, — отвечает Сашка, а я вижу, как он несмело улыбается. — Я жду, па-па.

Сердце снова начинает биться. Забираю у сына телефон и слышу рваное дыхание Макса. На каком-то интуитивном уровне я чувствую его волнение. Чувствую, как его сердце точно так же бьется.

— Я почти законил, — выдает на одном дыхании. — Пришли адрес. Я приеду.

— Хорошо. Мы будем ждать тебя.

— Я люблю тебя, Милан. До встречи.

Убираю телефон и беру сына за руку.

— Займем наше любимое место на веранде? — подмигиваю ему. — А то папа там будет впервые. Надо ему все показать.

Сашка снова улыбается и кивает мне.

Боже, спасибо тебе. Это сложно объяснить, но улыбка собственного ребенка решает все. Ради нее я готова душу продать.

Мы весело спускается по ступенькам. Прыгаем по массивной брусчатке.

— Милана, — слышу свое и имя и оборачиваюсь. — Это ты?

Я рот от удивления открываю. По инерции прячу сына за спину.

— Вот уж точно не ожидала тебя тут увидеть.

Глава 39

Я чувствую, как в груди неприятно стягивает. Мать смотрит на меня, как на какое-то дешевое платье. В ней нет намека на то, что она сделала. Нет сожаления. Даже нет радости от встречи. Привычная холодность и отстраненность. Словно мы не виделись несколько дней, а не несколько лет.

Я отвожу глаза, не желая, чтобы она видела, как я сжимаю кулаки, пытаясь подавить гнев. Оказывается, я могу испытывать и это чувство.

Саша прижимается ко мне, обнимает мои колени. Это мне привычно видеть ледяной и почти бесчувственный взгляд матери, но не ему. Он не знает свою бабушку, и это меня ужасает. Я не хочу, чтобы он испытывал то, что испытываю я — это чувство отстраненности, которое со мной уже много лет.

— Милана, — ее голос прерывает мои мысли. — Что ты тут делаешь?

Я едва давлю нервный смех. Наверное, в ее мире именно этот вопрос и должен был прозвучать. Хотя чего я ждала от нее? Что она вот так запросто возьмет и извинится за все эти годы? Признает ошибку? Захочет познакомиться с внуком?

Внутри меня все ещё живет маленькая девочка, которая хочет к маме. Хочет, чтобы ее взяли на ручки, обняли, поцеловали. Хочет, чтобы ей заплели косички и вместе посмотрели фильм. Но этот вопрос оконательно все решил. Оборвал последнюю фантазию.

— Сынок, — поворачиваюсь к своему мальчику, который настороженно смотрит на бабушку. На бабушку, которая хотела его убить. Лично вела меня на аборт. — Ты не скажешь, сколько тут ступенек? Мне очень надо это знать.

Он кивает, но я понимаю, что он хочет остаться. Защитить меня. От этого у меня сердце сжимается. Моя опора. Я никогда не жалела, что родила. Сейчас понимаю, сын даже в таком юном возрасте стал мне опорой. Если бы не он, то я бы давно сломалась уже. Сломалась бы под всеми мамиными нравоучениями.

— Это то, о чем ты хотела меня спросить? — я сжимаю руки в кулаки, стараясь контролировать свой гнев. Она мастер устраивать сцены, но мне не нужно, чтобы Сашка видел меня такой.

— А чего ты ждала? Сама все испортила, — она морщит нос, а я понимаю, что в ее тоне нет даже намека на тепло. Как будто я не её дочь, а просто кто-то, кого она не узнала на улице.

Я чувствую, как внутри меня начинает кипеть гнев. Воспоминания о том, как она разрушила мою жизнь, накатывают на меня, как волна. Я не могу сдержаться.

— Ты права, мама, — уверенно отвечаю, а она только выпрямляется. — Я всегда портила твою жизнь. Даже не замечала, как ты разрушала мою жизнь! — вырывается у меня, и я сама удивляюсь, насколько громко это звучит в тишине.

— Разрушала? — фыркает. — Я всегда старалась помочь тебе, а ты даже от плода не избавилась. Жизнь себе загубила. Посмотри, в кого ты себя превратила.

Становится смешно. Понимаю, мама всегда любила деньги. Сейчас я не выгляжу как дама ее общества. Я выгляжу просто. Макс не ограничивает меня в ресурсах, у меня есть золотая карта, но я уже научилась жить по-другому. Ценить не блестящие вещи, которые просто ничего не значат. Обычные побрякушки.

— Ты разлучила меня с мужем и лишила Сашку отца!

Моя мать смотрит на меня с презрением, но я не могу остановиться. Я вспоминаю все те моменты, когда она вмешивалась, когда её слова разрывали наши отношения, когда она не принимала мой выбор. Я помню её постоянные укоры, её недовольство.

— Только не говори, что вернулась к этому нищеброду.

— Вернулась. Мы снова вместе, — говорю я, обдумывая каждое слово. — Не развелись. Мы семья. Настоящая любящая семья, мам. Та самая, что я видела на картинках. Та, которой никогда не было у нас.

Моя мать, кажется, не понимает всей тяжести моих слов. Продолжает холодно смотреть на меня. И я понимаю, что зря все это говорю. Мне хочется достучаться до нее. Хочется увидеть капельку тепла, но надо смотреть реальности в глаза. Я только бизнес-проект. Она всегда видела во мне только хороший бизнес. Держала и не отдавала меня отцу, чтобы он отправлял на меня деньги. Затем хотела удачно меня выдать замуж. Уверена, что даже сейчас она видит во мне выгоду.

— Мне жаль, что ты так думаешь, Милана. Я всегда старалась дать тебе хорошее образование, прививала чувство стиля, учила этикету. Даже удачную партию тебе нашла, а ты…

— Ма-ма, — прерывает ее Сашка, подбегая ко мне. — Там… д-д-де-ся-ть сту-п-енек.

Улыбаюсь ему, теребя по макушке.

Мама на него взгляд переводит. По ее выражению лица я вижу настороженность и вопрос.

— Идем, — беру сына за руку и тяну в сторону.

Ему не стоит слушать все то, что сейчас точно скажет эта женщина. Я не хочу, чтобы она добралась до него. Он не должен быть частью её жестокого мира. Я не хочу, чтобы он знал, как трудно мне бороться с этой женщиной, с моей матерью, которая, кажется, никогда не понимала меня.

— Милана, — начинает она, поднимая брови. — Ты же понимаешь, что ты делаешь? Твой муж, Максим, не любит тебя. Он использует тебя, как инструмент для достижения своих целей. Мальчик явно не здоров…

— Не смей, — моментально шиплю на нее. — Даже не думай что-то говорить о нем. Я уже не та девочка, которая мечтала о материнской любви. Не та Милана, которой можно управлять.

— Ты все еще моя маленькая дочка. И я всегда готова тебе помочь.

— Это как? Снова заставишь делать то, что я не хочу?

— Кто, если не родная мать тебе поможет? Думаешь, твой Максим исправился? Стал хорошим? Я много о нем слышала, Милана, а вот ты продолжаешь носить розовые очки. Все знают о его шл… — она обрывает себя, переводя взгляд на внука. — О его знакомых женщинах. Думаешь, он останется с больным ребенком и ненужной оборванкой? Нет, дочка. Я знаю, как устроен этот мир. И если бы ты меня послушала, то сейчас не таскалась бы по всяким центрам.

— Мама, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Ты не понимаешь. Максим — это не просто какой-то мужчина. Мы прошли через столько трудностей. И даже если у нас были разногласия, то сейчас они в прошлом.

Она усмехается, и эта усмешка вызывает во мне бурю эмоций.

— Ты всё ещё веришь в сказки, Милана? — говорит она с презрением. — Ты думаешь, что он изменится? Что он станет тем, кем ты хочешь его видеть? Ты ошибаешься.