Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 30)

С мамой было все проще. Мы с ней всегда были чужими людьми. С отцом же все наоборот. Я всегда с ним первым делилась главными новостями. Он всегда слушал и поддерживал меня.

Он продолжает молчать. И я понимаю, что он так же, как и я, растерян. Наверное, впервые я вижу его таким. В моей памяти он был стойким, уверенным, всегда достигающим цели.

Затянувшееся молчание съедало меня изнутри. Мне хотелось кричать. Выплеснуть всю боль. Спросить: почему, за что он так со мной?

Воспоминания о том, как сильно я страдала от его слов, как много слёз пролила из-за него, накатывали вновь.

— Зачем ты пришёл? — снова повторяю вопрос, на этот раз с большей решимостью.

— Я хотел увидеть тебя, Милана.

Слова звучат странно. Выбивают меня из равновесия. Я ведь готовилась к встрече, а сейчас все разом рушится.

— Зачем? Спустя столько лет ты решил встретиться? — сжимаю руки в кулаки, ногтями в мягкую ладонь упираюсь, лишь бы держаться в сознании.

— Я никогда не откажусь от тебя. Признаю, что сначала повелся на это голосовое. Не искал тебя, но когда узнал правду, когда…

— Папа, — со слезами перебиваю его, не могу больше сдерживаться. — Какие еще голосовые? Как ты можешь быть настолько жесток? Почему сейчас? Почему спустя столько лет ты решил неожиданно вернуться в мою жизнь?

— Милан, я не мог найти тебя. Ты просила не искать, и я поверил. Не должен был, но поверил.

Я хмурюсь. Понять ничего не могу. Он решил так оправдаться или что это такое?

— Я не понимаю, — шепчу ему, потому что боль сковывает горло.

— Я тогда был занят. Потом телефон потерял, ушло время на восстановление сим-карты. Когда восстановил данные, то… — он паузу делает, проводит рукой по волосам. — Там было голосовое сообщение от тебя, где ты просила тебя не искать. Обвиняла меня и Полину в подлости. В том, что мы скрыли все от тебя. Я сразу тебе стал перезванивать, но твой телефон был отключен.

— Что?

— Поверь. Я хотел найти тебя. Хотел все исправить, но… обстоятельства. Черт! — он шумно выдыхает. — Не думал, что все будет так запутано. Еще сложнее все объяснить.

— Мы никуда не торопимся, — спокойно произношу и вижу, как отец выдыхает.

— Я хотел разлучить тебя с Максом, — я рот открываю от этого признания. — Да, это правда, Милан. Я пришел к Алле, твоей матери, и предложил сделку. Ты с ней все равно не ладила, а я не мог тебя отпустить.

Рот рукой прикрываю. Признание отца что-то внутри меня убивает. Я ведь всегда его боготворила, думала, он не против нашего с Максом общения. Он всегда был за нас. За меня. Оказывается, это все ложью было.

— Прости меня, но я виноват в твоей судьбе. Я пришел к Алле, сказал, чтобы она все подстроила, взамен она попросила кое-что. Сказала, что если потерять дочь, то на своих условиях. Ты, наверное, не в курсе, но капитал новой фирмы принадлежит партнеру твоей матери и отчима, а значит, у него контрольный пакет акций. Никто не знал, что у него есть наследница, дочь. Алла подкупила нотариуса, он сдал все. Я должен был сделать так, чтобы эта самая дочь незаметно подписала отказ от наследства. Я как адвокат должен был сделать все чисто. Когда я нашел наследницу, она оказалась не такой, как ее отец. Она вообще не знала его. И я понял, что Алла не оставит ее. Ей не нужны свидетели, огласки или суды. Она найдет, как избавиться от девчонки. Вот я и женился на ней.

Боже! Не могу поверить в то, что говорит папа. Это же… это…

— Полина, — срывается имя подруги, и отец кивает.

— Да. Только я сам не понял, в какой момент смог ею увлечься. Я пытался найти другой выход. Боролся с тягой, но не смог. Она словно вдохнула в меня новую жизнь. И я не смог ее отпустить.

— Я рада, что у вас все хорошо.

Папа горько усмехается.

— Это только сейчас. На самом деле я успел и там отличиться. Думал, желаю тебе добра, а в результате потерял дочь, жену и едва не лишился сына.

Вопросительно смотрю на него, а он делает шаг ближе.

— У нас с Полиной есть общий ребенок.

— У меня есть брат?

Папа кивает.

— Прости меня, я не должен был вестись на все это. Но тогда я сильно увяз во всем, а когда бросился тебя искать, то даже зацепок не было. Я до сих пор храню то голосовое от тебя.

— Я не понимаю.

Он достает из кармана мобильный и дает послушать сообщение.

— Я… — смотрю на дату. Пытаюсь сопоставить. — Но… у меня уже не было того номера, — отец хмурится. — У меня неожиданно заблокировали номер. Когда я позвонила оператору, то мне сказали, что такого номера на мне больше не числится. Его закрыли по моей просьбе. Мне пришлось новый оформить.

— Су… — отец останавливается, но я вижу, как он сжимает руки в кулаки. — Мало я ее наказал.

— Мама? — едва различимо слетает у меня с губ.

Он молчит. Снова ничего не отвечает, и я понимаю, что права.

Иду к полке и беру свой мобильный. Я так же, как и он, храню те голосовые.

Даю ему послушать и в его глазах впервые вижу даже не злость, а ярость.

— Я не знал, что ты беременна. Я бы… никогда тебя не оставил. Я очень сильно люблю тебя, моя малышка. Я бы никогда не обрек тебя на что-то плохое.

— Пап…

Не успеваю договорить. Он меня к себе притягивает. В объятиях крепко сжимает. Мне одновременно больно и радостно. Слишко сложно поверить в то, что это дело рук моей матери. Теперь, когда я тоже стала мамой, я просто не могу представить, как можно так поступить со своим ребенком!

— Я дед? — в голосе слышны взволнованные нотки. — У меня внук или внучка?

— Внук, — отрываясь от него и утирая слезы, отвечаю с улыбкой. — Сашка.

— Александр… Максимович? — киваю, и папа снова улыбается.

— Мы женаты с Максимом. В тайне поженились, — признаюсь ему.

— Почему сразу не рассказала?

Пожимаю плечами.

— Хотела, чтобы вы с мамой его приняли.

— Прости меня и за это, — снова удивляюсь ему. — Я даже не смог стать тебе опорой. Не хотел признавать твой выбор.

— Хочешь увидеть внука?

Меняю тему разговора, потому что надо двигаться дальше. Если папа хочет снова войти в мою жизнь, то я не против. В конце концов, я тоже его оттолкнула. Могла же прийти к нему и поговорить лично, а я повелась на эти глупые сообщения. Поверила обычной программе, которая может подделать голос.

Я веду его в детскую. Уже в холле слышен звонкий смех моего мальчика. Макс рядом с Сашкой. Они собирают конструктор Лего. Грузовики и машины — это наше все.

Максим сразу напрягается. Сына прикрывает, но, когда я почти заметно киваю ему, он отступает.

— Сынок, познакомься, — произношу с улыбкой. — Это твой дедушка, — поворачиваюсь к отцу и вижу, как он едва сдерживает слезы. — Папа, это твой внук, Саша.

Голос все равно дрогнул. Отец присаживается на корточки перед Сашкой, а мой мальчик сам протягивает ему руку.

— П-п-ри-в-вет.

Сердце снова в груди тарабанит. Я до последнего даже себе не признавалась, что жду этого момента. Именно отцу я хотела рассказать о сыне. Именно ему я хотела сказать, что он станет дедушкой.

— Привет.

Он приветственно пожимает ему руку, а потом крепко к себе прижимает. Обнимает его.

Я еще больше плакать начинаю.

— Все хорошо, малышка, — шепчет мне на ухо Макс, целуя в висок и прижимая меня к себе.

Оте выпрямляется и на нас смотрит.

— Максим, и ты меня прости. Был не прав.

Он сам протягивает моему мужу руку, и я с замиранием смотрю на Макса. Хочет ли Максим перемирия? Готов ли его простить?