Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 20)

— Я предупреждала тебя, Максим! Твои хакерские штучки никогда до добра тебя не доведут. Как ты мог на такое согласиться? Как ты вообще собирался рассказать Милане о том, что это была не измена? Думаешь, она бы поверила тебе?

— Мы поженились.

Сестра рот открывает. Секунду стоит и смотрит на меня. Глазами часто хлопать начинает. А потом присаживается напротив.

— И когда ты собирался мне об этом рассказать?

— Ее родители были против меня. И мы решили отложить этот вопрос. Роспись спонтанно случилась. А когда ее мать мне угрожать стала, я думал, что все смогу уладить потом. А после у нее жених появился. Она сказала, что беременна от него.

— И ты поверил?

— Только поначалу. Потом все изменилось. Я стал думать, следить. В итоге когда я пришел к ней, то там меня ее мать встретила. Сказала, что ее дочь другого полюбила и замуж собирается. Мы в ресторан приехали. Она там с мажором и его родителями была. Я не выдержал. Сказал о нашем браке и забрал ее.

— А потом? Как же ребенок? Я не понимаю. Не узнаю тебя совсем. Ты таким парнем был, а сейчас, — она губу поджимает, а я даже отрицать не хочу.

— Ты права. Я хотел ей насолить. Сказать, что она ошиблась в выборе. Что я могу тоже подняться. Позвонил одному человеку. Меня к нему Булат еще на практику направлял. Я знал, что сделка с ним не даст мне ничего хорошего, но тогда я обезумел. Думал, вот поднимусь, стану крутым начальником — и она поймет, как ошиблась.

— Вот ты стал начальником, — продолжает добивать меня сестра. — Что дальше? Сын без отца? Она без мужа?

— Мне было страшно делать ДНК-тест. Не хотел разочаровываться в ней. Я платил алименты. Перечислял даже больше, чем положено. Я просто…

— Господи! — Снежка едва не кричит на меня. Трет пальцами виски. — Ты что… никогда не видел своего сына?

Мотаю головой.

— Ты знал мою судьбу. Я ошибку сделала, что едва не лишила Алину отца. Скрывалась от Булата. Ты видел мои и его страдания. Как мы вместе к нашему счастью шли. Как все сложно было. Сложно лишь из-за того, что мы не поговорили. Ты сам все время повторял мне, что осуждаешь за то, что я скрывала Алину от Булата. Скрывала ее отца. Лишала и его, и ее семьи. Лишала Булата права выбора: быть с дочкой или нет. Ты сам мне это говорил, и не один раз.

— Знаю, Снеж, но я…

Вновь поднимаюсь на ноги. По кухне прохожу. Вопросы те же, что и я себе задавал, но правда в том, что я никак не могу найти ответа. Я был зол. Ревновал. Она с тем мажором.

— Не молчи, — сестра передо мной встает. Заставляет ей в глаза смотреть. — Что такого могло произойти, что ты предал Милану? Так обошелся с ней и сыном?

— Я же сказал, ошибся. Дураком был.

— Был? А сейчас?

Шумно выдыхаю, потому что знаю, что и сейчас дурак. Нет няни, не знаю, что мой сын ест. Как с ним надо заниматься. Когда он спать ложится. Я все знаю о племянниках, но ни черта о своем родном ребенке. И все потому, что глупая ревность, случай, в который мы с женой угодили.

— Макс, никакая сделка не сможет тебя оправдать. Ничто не вернет потерянного времени.

— Я знаю, Снеж, но и понять не могу, как мне все вернуть.

— Не думаю, что можно что-то вернуть, но ты можешь попытаться начать сначала.

— Тогда с чего мне начать?

Глава 26

Милана

Выглядываю тайком в коридор, осматриваюсь тихо и, только убедившись, что никого нет, наконец-то выхожу.

Натягиваю выше ворот, чувствуя себя самым настоящим шпионом. Передвигаюсь я медленно. Тело все еще ломит, но в целом самочувствие уже лучше. Хорошо, что все мои вещи в палате были, не пришлось долго искать.

Я ведь почти сразу отключилась, а когда проснулась, то едва понимала, где я нахожусь. Максим хорошо все организовал: ВИП-палата с собственной душевой, завтрак, обед и ужин. Даже медсестра заглядывает ко мне чаще, чем мне того хотелось бы.

Перебежками дохожу до выхода. Здешнюю обстановку я не очень хорошо знаю, так что просто придерживаюсь интуиции.

Вызываю лифт, не убирая руку с кнопки. Знаю, что не поможет, но сейчас мне надо как можно быстрее сбежать. Я тут уже третьи сутки, а мой сын там один. Может, хотя бы Тая его забрала к себе?

Вчера хотела ей позвонить, но меня поймали и насильно отвели в палату. Макс явно не хочет, чтобы я что-то узнала. И мне это совсем не нравится. Он и так меня раздавил, унизил, а после того, как я дала ему отпор, явно захотел поквитаться.

— Давай. Давай же, — ворчу себе под нос, словно это может помочь мне. Словно от этого лифт может ехать быстрее.

Дверь распахивается, и я уже шаг делаю, когда на меня устремляется темнеющий взгляд.

— Собралась куда-то?

Голос моего мужа звучит низко, вызывая мурашки. И это совсем не те мурашки, которые заставляли меня дрожать в его руках. Это как раз те самые, которые вызывают страх.

Макс уже не тот простой парень, который решил просто прийти и меня проверить. Уверена, он пришел узнать, все ли со мной хорошо и как скоро я смогу вернуть ему долг.

— Да, — твердо произношу. — К сыну.

— Он сейчас дома.

Не знаю почему, но холодок по спине пробегает. Максим держится спокойно. До больницы он был резок, груб, а сейчас даже смотрит по-другому. Что изменилось? Он решил отобрать у меня ребенка?

— С кем он? Макс, он болен, ему присмотр нужен.

— Он не один. И поверь, он в надежных женских руках, окружен полной заботой.

— Что? — ушам своим не верю. Он оставил моего мальчика с какой-то своей подстилкой? — Ты совсем больной!

Я почти на крик срываюсь. Эмоции меня кроют. Даже слабость моментально уходит, потому что я никак не могу смириться с тем, что мой малыш с кем-то. Очевидно, с малообразованной шваброй, которая даже кашу сварить не сможет. А если вспомнить, что Сашке нужен особый уход, то не остается сомнений в том, что мой малыш в большой опасности.

— Милан, успокойся.

Он шаг ко мне делает. Пытается поймать меня за руку.

— Успокоиться? Ты сам себя слышишь? Мой сын — особенный ребенок, и сейчас он с твоей подстилкой, а ты…

— Он со Снежкой, — перебивает меня, а я так и застываю с открытым ртом.

— С твоей сестрой?

— Да. Я забрал сына к себе. Купил все необходимое. Как только ты поправишься, то переедешь ко мне.

— Макс, ты о чем? — спокойно задаю вопрос, потому что реально теряюсь.

Он пять лет не желал меня видеть, не интересовался сыном, а сейчас «переезжать». Что он задумал? И Снежана не просто так появилась. Они точно что-то задумали. Он отберет сына, а потом отправит его подальше. Мой муж явно не из тех мужчин, которые любят возиться с малышами.

— Я уже сказал тебе, что хочу семью и еще одного ребенка, — от подобного даже усмехаюсь, но он снова игнорирует. — Мы просто начнем сначала.

— Сначала? Сначала, Максим? — мой голос на крик срывается. От раздающегося эха я даже по сторонам смотрю. — Ты выбросил меня из своей жизни. Ладно я, но сын тут ни при чем.

— Как я мог знать, что он мой? Ты все время бегала, все время говорила, что он не мой. Замуж за мажора собралась. А потом он оказался моим. Вспомни, кто виноват во всем.

— Конечно, вини во всем меня. Ты же у нас белый и пушистый. Это же ты меня с другим застукал.

— Я не спал с ней.

— Конечно. Она же всегда в пеньюаре ходит, а тебе неожиданно жарко стало, и ты решил снять футболку. Красивая сказка, только детям не рассказывай, а то у нее ценз восемнадцать плюс.

— Это правда. Ты должна была просто поверить в измену.

— Ты хоть знаешь, что в тот день я к тебе шла, чтобы рассказать о беременности. Меня чувства распирали. Там столько всего было: радость, страх, любовь. Он ведь наш. Ты попросил довериться, сказал, что защита не понадобится, и я поверила. Как настоящая дурочка, поверила тебе. Доверилась опытному ловеласу. Ты даже представить не можешь, как мне больно было. Как я хотела, чтобы ты тоже это почувствовал. А ты говоришь, что я должна была поверить в твою измену? Большей чуши я не слышала от тебя.

— Это правда. Я влип тогда сильно, — проводит рукой по волосам. — Знаю, звучит глупо, но ты должна мне поверить.

— Тебе? Человеку, который не видел своего сына почти пять лет? Или мужу, который поклялся, что превратит мою жизнь в ад? Или мужчину, который разбил мне сердце? Кому я должна поверить, Воронцов?

Я дрожу вся. Сил почти нет, а слезы обжигают щеки.

Воспоминания снова причиняют мне боль. Как мне помощь его нужна была. Как я боялась беременности. Как мама меня на аборт повела.

— Милан, давай поговорим, — он еще шаг ко мне делает.