Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 19)

— Мне очень нравится вид отсюда, — произношу сыну и вижу, как его глаза загораются.

— К-кра-сиво.

Начинаю смеяться и целовать его в щеку. Можно выдохнуть. Пусть это первое слово, но оно уже произнесено. Он уже начал разговаривать со мной.

Хочу еще продолжить с ним разговор, но звонок в дверь прерывает нас.

— Вот и доставка еды. Уверен, мама готовит лучше, но пока она не поправится, нам придется потерпеть.

Сына на кухню отвожу, а сам к двери иду.

Смотрю на домофон и едва ли не застываю.

День точно не задался. По крайне мере, к разговору с ней я точно не готов.

Звонок повторяется, и я понимаю, что от ее визита мне точно не уйти. Хотя если я намерен вернуть Милану, то и скрываться мне незачем.

Открываю дверь, и ко мне сразу же на руки бросается Димка.

— Дядя. Дядя, пливет!

— Привет, чемпион, — треплю его по темной макушке, а он звонким смехом заливается. — Как дела?

— Дела у прокурора, а у нас делишки.

— Перестань! — угрожающе произносит моя старшая сестра. — Не учи моего сына плохому.

— Я агнец божий в сравнении с твоим мужем.

Снежана глаза закатывает. Да, когда-то именно я их свел вместе. Подталкивал друг к другу. Думал, Булат хороший мужик. Бизнесмен. Снежка именного такого обходительного мужчину заслуживала. Жизнь ее хорошо потрепала. Родители у нас погибли. Ей учебу пришлось бросить, опеку надо мной оформить, пахать на нескольких работах, чтобы прокормить нас. В итоге, когда появился Булат, я пробил его. Вскрыл информацию о нем и решил, что он законопослушный гражданин. Только вот не знал, что бандиты хорошо следы заметают. Сейчас это все в прошлом. У них двое детей, но я все еще помню, как Снежка бежала из города, и чтобы он ее не нашел, мне пришлось пойти на преступление. Именно так меня мать Миланы прижала к стенке и заставила сделать то, что я не должен был делать.

— Ты хоть и мой любимый братик, но до ангела не дотягиваешь.

— Меня и статус любимого тоже устраивает, — подмигиваю сестре и приобнимаю ее за плечо. — Снеж, у меня тут… в общем, я не один. И пора мне уже признаться.

Глава 24

Глаза сестры загораются ярким блеском. Она смотрит с нескрываемым интересом. Снежка давно говорит, что я должен остепениться, отпустить прошлое и смириться с ошибками, но она явно не подозревает, о каких именно ошибках идет речь.

— Если тебе неудобно сейчас нас знакомить, то мы можем… — осторожно начинает сестра со всей своей деликатностью.

— Снеж, поверь, другого хорошего времени точно не будет.

Она напрягается. Смотрит на меня внимательно, а я ставлю племянника на пол и на кухню иду.

— Знакомьтесь, — поднимаю сына на руки, не знаю почему. Наверное, хочу, чтобы он чувствовал поддержку и не испугался. У него и так много потрясений сегодня случилось. — Это мой сын, Александр.

Замечаю на лице сестры удивление. Как она рот в немом вопросе открывает. Предполагаю, что она ожидала тут увидеть мою пассию. Жену, девушку, но точно не почти пятилетнего сына.

— Привет, малыш, — быстро берет себя в руки и подходит ближе к нам. — Я сестра твоего папы и твоя тетя. Это мой сын, Дима, то есть твой брат. Еще у тебя есть старшая сестра Алина, но она сейчас в другом городе с отцом.

Сашка молча переводит взгляд от Снежки к Диме, а потом на меня.

В очередной раз проклинаю себя. Хочется послать себя по известному всем адресу. Ни Сашка, ни Милана не заслуживают такой жизни. По факту нам ее сломали, а мы позволили этому случиться.

— У нас сейчас небольшие сложности с речью, — пытаюсь все объяснить, но, сука, это оказывается сложнее, чем смотрится со стороны. — Сейчас проходим курс реабилитации, и скоро все нормально будет.

Сестра кивает. Она у меня вообще умная, при посторонних не отчитывает. Но я точно знаю, что едва мы с ней одни останемся, как она люлей даст мне сильных. Еще и мужа своего подключит. Скажет, что ее воспитания недостаточно и тут тяжелая мужская рука нужна.

— Саш, — обращается она к малому, — а ты не покажешь своему братику квартиру? Мы давно у твоего папы не были, а я пока приготовлю пирог. Ты любишь пирог? Или ватрушку? Что хочешь?

— В-ва-т… — он пытается сказать, но в итоге просто отворачивается, обнимает меня и утыкается мне в шею.

— Я поняла тебя, — продолжает улыбаться Снежана. — Я тоже обожаю ватрушку.

Сашка разворачивается к ней. Доверчиво смотрит на нее, а она улыбается ему так, как только она умеет. Открыто, добродушно. В этом вся моя сестра. Всегда и всем доверяется, а люди этим пользуются.

— Покажешь Диме квартиру? — она подталкивает своего младшего сына вперед, который все это время с интересом наблюдает за нами.

— Что скажешь? — целую своего малыша в щеку, а тот неожиданно кивает.

Я опускаю его на пол, и он сначала подходит к Снежане. Смотрит на нее, а она на корточки присаживается. Он ей руку подает.

— Думаю, никто не будет против, если я тебя обниму и поцелую.

Сестра произносит, а он сам тянется к ней. Не резко, скорее так же осторожно, но у меня на душе отчего-то легкость наступает. Хотя я снова задаюсь тем же вопросом: как Милана одна все это вывозила?

Дети уходят. Димка начинает рассказывать о чем-то. О сестре, игрушках, конечно же, об отце.

Снежка выглядывает еще раз в коридор, а потом обрушивает на меня свой строгий взгляд.

— Давай, — складывает руки под грудью, — рассказывай. Как у тебя появился пятилетний сын?

— Не знал, что, имея двоих детей, ты так и не поняла, как они получаются, — горько усмехаюсь.

— Не паясничай! Во что ты опять влип⁈

— Почему сразу влип? — отхожу к окну. Выпить хочется, а лучше всего напиться. Такое на трезвую голову не расскажешь.

— Макс! Что происходит? Что с тобой вообще происходит в последнее время?

— Ой, — отмахиваюсь от сестры. — Не надо только включать мне мамку. Материнский инстинкт некуда деть? Может, вам с Булатом стоит задуматься о еще одном ребенке?

Она меня к себе разворачивает. Губы в одну тонкую линию вытянуты. Глаза полны решимости.

— Где его мать? Даже не так, кто его мама⁈ Почему я до сих пор не знала о Саше?

Отворачиваюсь от нее. Не готов к разговору. Не готов признавать ошибки. Точнее, признать их гораздо проще, чем исправить.

— Макс! — строго произносит сестра. — Что с тобой? Ты же мне всегда помогал. Слабых защищал. Что изменилось?

— Я проебался, сестренка, — горько усмехаюсь и не сдерживаюсь. Вынимаю из бара виски и чуть наливаю себе в стакан. — Сильно проебался и совсем не представляю, как все исправить.

— Расскажи мне, — спокойно произносит Снежка. — Вместе мы справимся. Ты же помнишь, так всегда было?

— Не в этот раз, Снеж.

Она руку мне на плечо кладет, как и раньше, поддержку ее чувствую.

— Мой младший брат, который всегда защищал меня, не может натворить такое, откуда бы он не смог выбраться.

— Это мой сын. Мой и Миланы, — чувствую, как сестра напрягается. — Я отказался от них. И сына увидел только вчера.

— Но ты ведь о нем не знал? — шепотом спрашивает Снежка, словно боится своего же вопроса.

Я головой мотаю, и ее рука соскальзывает с моего плеча.

— Хочешь сказать, что намеренно отказался от беременной девушки и своего ребенка? Ребенка, который еще и болен?

— Да.

Глава 25

Сестра впервые на меня так смотрит. От этого я еще большей мразью себя чувствую.

— Я не понимаю, — почти безжизненно произносит.

— Запутался я, Снеж, — присаживаюсь на стул и откидываюсь на спинку. — Я тогда влип сильно. Ее мать мне сделку предложила. Сказала, чтобы я изобразил измену. Я думал, что скажу, а потом все объясню ей.