Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 15)

Слышу маленькие осторожные шажочки и стараюсь вытереть выступившие слезы. Как бы там ни было, но мой сын не должен видеть, как сильно я разбита и раздавлена обстоятельствами. Как его отец меня уничтожил.

Теплые ручки обнимают меня за талию. В такие моменты мне еще больше хочется кричать. Хочется плакать и биться в истерике. Ему только четыре с половиной, но он все понимает и чувствует.

Разворачиваюсь к сыну и на корточки присаживаюсь. Он смотрит на меня, а потом руки к моему лицу тянет. Слезы мои стирает, а я даже не заметила, что продолжаю плакать.

— Спасибо, — произношу, а он меня обнимает.

Прижимается ко мне, и от этого еще больше разреветься хочется. Он ведет себя так, словно ему не четыре, а гораздо больше. Понимаю, дети, которые каждый день сражаются за свою жизнь, совсем другими становятся. Им приходится быстро повзрослеть и забыть о детстве. Только совсем не понимаю, за что им такое испытание.

— Все хорошо, родной. Мы справимся.

Произношу эти слова скорее для себя, чем для него. Иногда мне помогает это. Если еще удается произнести фразу уверенно, то почти получается в нее поверить.

Как обычно, купаю сына перед сном. Делаю небольшое с ним упражнение, потом читаю сказку и укладываю спать. Сама не могу заснуть, на грудь что-то давит. Дышать от этого сложно.

На кухне в аптечке нахожу градусник. Начинаю мерить. Как же все это не вовремя. Мне совсем нельзя болеть. Сын точно может заразиться. Мы живет с ним в одной комнате. Диваны расположены друг напротив друга. Места слишком мало. Даже проветрить нельзя будет, потому что малыша на сквозняке не оставишь. А ему никак нельзя болеть. Совсем нельзя.

От очередного разочарования в себе я вновь начинаю плакать, но моментально беру себя в руки.

Да, я представляла себя в двадцать лет совсем по-другому. Успешной, счастливой, с мужчиной мечты. Но Бог не посылает нам испытания, которые мы не в состоянии выдержать. Значит, это мой путь, и я просто должна его пройти. Выдержать, чтобы потом у меня появилось самое настоящее счастье.

Электронный градусник начинает подавать сигнал. Вынимаю его и вижу 37,8.

— Заболела, — устало шмыгаю носом.

Достаю противовирусные, выпиваю и сразу иду в кровать. Даже душ не принимаю. Просто хочу заснуть и проснуться уже в новом дне, где все будет по-другому.

В комнате на сына смотрю. Он ничем не отличается от других. Спит на спине, одна рука согнута и под головой лежит, вторая — вытянута.

Даже тут он похож на своего отца, но Макс хочет ДНК-тест.

Сердце больно в груди сжимается. Думаю, женщины меня поймут, когда ты отдаешь свою невинность парню, то подразумеваешь полное доверие. А когда ты еще и забеременела от него, то вряд ли кто-то хочет услышать от этого мужчины о тесте ДНК.

Ложусь на диван напротив сына и сразу в сон проваливаюсь. Видимо, я все же устала.

Меня сильно знобит, и я еще сильнее натягиваю на себя одеяло. Дрожь ходит по телу, а сквозь какую-то вату слышу шум.

Пытаюсь глаза разлепить и, кажется, Сашу вижу. Он своего длинноухого зайца держит, мычит и за руку меня хватает.

— Ма-ма…

Мне дышать тяжело, а еще холодно. Слишком холодно. Меня трясет. Я совсем не понимаю собственных ощущений. Пытаюсь успокоит сына, но выходит несвязная речь. Мой мальчик сильно напуган, а сбоку мелодия доносится. Она очень странная, я совсем не узнаю ее.

— Ма-ма…

Я должна собраться. Всего лишь простуда. Ничего страшного. Должна встать.

Приподнимаю головуьи понимаю, что не могу. Только сильнее трястись начинаю. Понимаю, что-то не то, но справиться не могу.

Вижу, как сын пугается и убегает. Всего лишь на долю секунды, но я понимаю, что еще больше его напугала. Какая же я мать после этого? Не смогла нормально выносить его. Не уберегла. Сейчас еще напугала. Это же просто простуда, а я даже встать не могу. Самое главное, он не может даже позвонить Тае. Мы заперты одни тут. В этой квартире.

Глава 20

Максим

Домой приезжаю в полной ярости, а еще шоке. Такой скотиной я еще никогда себя не чувствовал. Даже о ее дне рождения смог забыть. Как такое возможно⁈

На диван присаживаюсь и по волосам провожу. Вспоминаю весь этот день. Давно надо было поговорить. Давно решить все то, что между нами произошло и происходит до сих пор.

В груди дыра какая-то образовалась. С того самого момента, когда о ее свадьбе с каким-то мажором узнал. До последнего ей верил. Верил в то, что она на деньги не ведется. Верил в то, что она любит меня. Верил в то, что она солгала мне и ребенок мой. Правда в том, что принцесса никогда не будет женой трубадура.

Усмехаюсь от собственных глупых мыслей.

Теперь я сказками заговорил.

Снимаю пиджак и несколько верхних пуговиц на рубашке растегиваю. В голове образ пацана. Как он на меня своими глазами смотрел. По виду не скажешь, что не такой.

Что дальше делать? Я ведь никогда не был трусом, а тут боюсь.

Что, если ребенок окажется не мой? Тогда я окончательно потеряю веру в Милану. В наши чувства. Я ведь до сих пор в них верю. В такие наивные соплячьи чувства.

Если же ребенок окажется моим, то…

На ноги поднимаюсь и по комнате начинаю расхаживать.

Если мой, то я полный ублюдок. Не видел его. Даже фото не смотрел с ним. Она от меня его родила. Не убила, а сохранила то хорошее и светлое, что у нас могло получиться.

Пора уже признаться себе, что дело слишком далеко зашло. Милана всегда занимала особое место в моей жизни. И я вряд ли ее брошу. Ради нее я изменился. Стал тем самым моральным ублюдком, который просто нагло берет любую бабу. Который сорит деньгами и посылает всех без разбору. Я стал тем, кого ненавидел всегда.

Мразью.

Заснуть мне так и не удается. Мысли о Сашке. Как он смотрел на меня. Проникновенно, внимательно, доверчиво. Вроде бы совсем еще по-детски, но в нем уже чувствуется нотка жесткости.

Утром даже не завтракаю. Только побриться себя заставляю.

Ключи от машины с полки хватаю и к ней еду. Телефон уже надрывается. Сегодня решающие переговоры после обеда, но мне плевать. Сердце рвется к ней. К этой заразе, которая мне всю жизнь сломала. Из-за которой я в морального урода превратился. Я ведь забыть ее хотел. Вытравить из души, а едва увидел, тепло ее тела рядом ощутил, невероятный сладкий аромат духов, как меня снова штормить начало.

Моей снова будет. Присвою, заберу, но навсегда моей будет. Не посмеет уйти, и ребенок у нас будет. Второй. Точно от меня. Я буду наверняка это знать. Моей будет. Во всех смыслах. Похуй, что она там говорит, отчего упирается. Главное, что она все еще моя жена. И Сашка мою фамилию носит. Значит, тоже мой.

От одной мысли о мальчике меня трясти начинает. Сам пока не понял почему. Наверное, боюсь признать, что он мой, а я полностью увяз в своей ненависти и отказался принимать действительность.

Поднимаюсь на ее этаж и на звонок жму. По ту сторону тишина. Нехорошее предчувствие сжимает грудь.

Неужели сбежала? Едва я о тесте ДНК заговорил, как она решила свинтить?

В дверь стучу. Мозг уже закипает от ее выходок. Вновь наши встречи вспоминаю. Мой ребенок, не мой, как с тем мажором стояла и к свадьбе готовилась. Как потом от меня сбежала, а через шесть месяцев пришла и сказала, что родила и у сына проблемы. Я выгнал ее, но пахать стал. Чтобы ребенка на ноги поставить. Даже на сделку с уродом, своим шефом, пошел. Дела нехорошие делал. Информацию искал. Вирусы в сеть запускал. Слив важных документов делал. То, чем угрожала мне когда-то мать Миланы, сейчас кажется даже смешным.

— Милана! — на звонок жму, словно это что-то изменить может. — Черт!

От двери отхожу, когда слышу поворот замка. Я даже обернуться боюсь. Вдруг окончательно спятил? Только она может так сильно влиять на меня.

Оборачиваюсь и пацана вижу. Вид испуганный, а я понимаю, что не могла она его одного в квартире оставить. Что-то случилось.

— Сашка, — бегу к нему, а он меня так по-взрослому за руку хватает и в комнату ведет.

Я снова удивляюсь его стойкости и храбрости. Он же совсем маленький, и я вижу, как он дрожит и едва сдерживает слезы, но уверенно ведет меня. В руках крепко желтого зайца сжимает.

— Милана, — подбегаю к ней, когда вижу, как ее трясет. — Что с тобой, детка?

Достаю мобильный и скорую вызываю. Внутри все еще больше сжимается. Трогаю ее, она вся пылает. Горит.

— Глупая! Какая же ты глупая! — произношу ей, а потом на сына смотрю.

Он на мать смотрит, нехорошо это. Не нужно ему это видеть. Если она заболела чем-то серьезным, то ему точно надо держаться от нее подальше.

— Алло, скорая, — произношу, когда голос диспетчера слышу. — Срочно. У женщины жар.

Диспетчер записывает адрес, а я на Сашку взгляд перевожу.

— Ма-ма.

— Все хорошо будет, — к нему подхожу. Перед ним на корточки присаживаюсь, в глаза заглядываю и ручки его вспотевшие сжимаю. — Я обещаю.

Отправляю сына на кухню, а сам сжимаю ее тонкую ручку. Внутри все снова переворачивается. Рождает самый настоящий раздрай. В голову лезет только то, что я могу ее потерять, а от этого мне становится страшно. Оказывается, и такое может быть.

Я ведь ее из жизни своей вычеркнул. Переписал всю историю с ней. Просто забыл. Стал ублюдком. А сейчас не готов ее потерять. Не хочу.

— Ты выживешь, — произношу шепотом. — Пока не залечишь все мои раны, я не отпущу тебя. Ты мне должна, и я сделаю все, чтобы ты выжила.