Мэри Кац – Развод. Разреши мне вернуться (страница 14)

Я провожаю ее до двери, она вновь желает мне счастья и поздравляет с днем рождения. Никогда бы не подумала, что свое двадцатипятилетие буду так отмечать. И вроде бы все есть. Как у всех: муж, дом, ребенок, а вот счастья нет. Оказывается, желания должны быть четкими, а картинки детальными.

Я закрываю за подругой дверь и к Максиму возвращаюсь.

— Зачем пришел? — устав от этого дня, спокойно спрашиваю.

— А ты сама как думаешь?

Усмехаюсь. Когда мы стали настолько разными? Пытаюсь вспомнить, но не выходит. Мы встретились, когда мне было шестнадцать. Тогда он был упрямым и настойчивым хулиганом. У меня были конфликты с матерью. Недопонимания. Отчим меня пугал. Максим стал моим якорем. Тогда он мне казался сильным и смелым. Я даже у него пару раз ночевала, но он никогда не позволял себе ничего плохого. Даже намеков не делал.

И когда наш первый раз случился, он не давил и не принуждал меня. Я сама этого хотела. Сама доверилась. И то, что я ребенка сохранила, тоже только мое решение. Не думаю, что на него надо давить. Мы сделали его вместе, но это не значит, что он его хотел. Если бы я дала выбор, интересно, что бы он сказал? На аборт бы послал? Или же немного любил меня и рискнул бы растить его вместе со мной?

— Говори, Максим, — обнимаю себя за плечи, потому что чувствую дикий холод и озноб. — Мне скоро сына надо укладывать. Перед сном делаем еще упражнения. Так что у меня совсем нет времени на пустые разговоры о твоих сделках.

Муж усмехается. Забавно. Мы все еще женаты, но по факту нас можно назвать бывшими.

— Мне нужен тест ДНК.

Отчеканивает каждое слово, а мне хочется залепить ему хорошую пощечину, но правда в том, что это не поможет.

— Зачем? Хочешь вернуть остатки совести?

Стараюсь говорить как можно тише, чтобы мой мальчик не услышал. Но сдерживаться крайне сложно.

— Милана, перестань. Ты сама виновата в том, где мы оказались.

— Серьезно? — даже усмехаюсь. — Хочешь переложить на меня ответственность? А знаешь что, давай. Вперед. Думай так, как тебе хочется. Потому что мне все равно, что ты там себе в очередной раз нафантазируешь.

— Напридумываю? — он шаг ближе делает. — Напомнить, как ты сама сказала, что беременна не от меня? Или напомнить, как ты сбежала, а потом пришла ко мне с ребенком на руках и сказала, что родила мне сына?

Он бьет словами в самое сердце. Я и сама знаю, как много ошибок совершила. Я ведь тогда маму слушала, а она хотела выдать меня за другого мужчину. Даже с врачом договорилась и данные в карте подкорректировала. Максим так сильно меня обидел, что я в ярости сказала ему, что это не его ребенок. А потом… потом все стало только хуже.

— Я и не отрицаю своих ошибок, чего нельзя сказать о тебе, — спокойно произношу, игнорируя его колкий взгляд.

— Обо мне? И что же я во всей этой истории натворил?

Он складывает руки под грудью, а я снова на него по-новому смотрю. Чужой. Вот как бы охарактеризовала своего первого и единственного мужчину. Своего мужа. Мужа, с которым знакома почти десять лет.

— Ты прав, — как ни в чем не бывало отвечаю ему. — Это же ты привел к себе домой мою одногруппницу, для тебя это не измена.

— Все не так, Мил, — он ко мне шаг делает, за руку хватает. — Просто… так получилось.

— Ты жалок в своих объяснениях, Воронцов. Отношения — это труд двоих, видимо, мы просто недостаточно старались.

Отхожу от него, стараюсь сбросить его руки со своей талии.

— Милан, послушай, меня. Ты сделала мне больно.

— Ой, прости, совсем забыла о твоем нежном внутреннем мире.

Произношу, а сама не понимаю, на чем именно держусь. Внутри меня бушует настоящее цунами. Мне в буквальном смысле его разодрать хочется.

Как я могла такого человека любить? Невинности еще с ним лишилась. Потом сама же замуж за него побежала. Вот и вправду говорят, что любовь зла.

— Я не могу всего рассказать и не хочу ворошить прошлое, но так надо было. Ты должна была поверить в то, что я тебе изменяю.

Я даже морщусь от подобного. Он серьезно? Совсем меня за дуру держит? Или боится не потянуть расходы на больного ребенка? Боится, что снова его ответственность настигнет и будет уже не на кого перекладывать ответственность?

— Ты прав, к чему ворошить прошлое? Было и было, что с того? Бывает, понимаю.

— Не передергивай, — зло скалится. — Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти.

— Не знаю и знать не хочу. Хочешь ДНК-тест — завтра же можем отправиться в клинику.

Я не сразу понимаю, насколько сильно к нему приблизилась. Почти вплотную. Мы тяжело дышим. Моя грудь с его телом соприкасается. Воздух накален до предела, но никто не собирается уступать. Я изменилась, родила сына. Моя вина, что он такой, но я точно смогу его вылечить. И предателя не прощу.

— Ма-ма.

Слышу голос моего мальчика, и мы вместе с Максимом в сторону поворачиваемся. Он ко мне срывается. За ноги обнимает. Защитить хочет. Мой герой. Моя самая настоящая опора.

— Ути. Нельзя мама.

На лице мужа проскальзывает какая-то странная грусть. Неужели что-то чувствует?

— Все хорошо, малыш, — к себе его прижимаю, но мой храбрец строго на Максима смотрит. — Тебе пора, Максим. Уверена, что дома тебя тоже ждут.

— А ты изменилась, — бросает мне невозмутимо.

— У меня хорошие учителя были.

Он снова на меня смотрит, а потом на сына взгляд переводит. От этого у меня вновь все сжимается. Частично мне даже сложно обвинять Макса. Мало кто выдержит ребенка-инвалида. А он еще и никогда с ним не был. Понимаю, не стоило говорить, что ребенок не его, но я так хотела сделать ему больно. Уколоть так же сильно, как и он меня.

Максим в прихожую идет, а я двигаюсь следом, чтобы дверь за ним закрыть.

— Мы еще не договорили, Милана, — я только устало вздыхаю. На самом деле устала сильно. Маленький больной ребенок на руках, а теперь еще и стычки с бывшим мужем. Мне так хочется просто поспать. — Я приду завтра. Нам надо уже все решить. Слишком все далеко зашло. Если информация подтвердится и тест покажет, что Саша мой сын, то я…

— Что ты? — устало перебиваю его. — Что ты сделаешь, Максим?

— Я заберу его.

Глава 19

Меня едва ли не на смех пробивает. Заберёт? А он вообще понимает, что это ребенок? И не простой ребенок. Все мое время вокруг него завязано. Вся моя жизнь — это он.

— Ты сейчас серьезно?

— Это мой сын и наследник.

— Напомнить, как ты его назвал? Ты же только утром требовал заключить сделку. Требовал наследника. И не убогого, а здорового.

— И ты мне его родишь. Но и Сашку я не брошу.

— Ты уже его бросил, — произношу ему это прямо в лицо и вижу, как желваки на его лице начинают ходить. Видимо, не нравится правда. — Он не знает тебя.

— Не только я в этом виноват, — цедит сквозь зубы, а я понимаю, что весь этот разговор бессмысленный.

У нас у каждого своя правда и свои мысли. Никто не собирается уступать, а значит, у нас просто нет будущего. Наверное, его никогда и не было. Наивная влюбленность. Обычное влечение между молодым и симпатичным мужчиной и девушкой, но больше ничего. Первая любовь, бабочки в животе и вся прочая романтическая чушь из книжных романов.

— Да, ты, как всегда, прав, — почти опустошенно отвечаю, потому что дико устала от подобного выяснения отношений, которое ни к чему хорошему все равно не приведет. — Во всем виновата только я.

— Не нарывайся.

— Не я бросила сына, а ты. Ты не захотел его видеть.

— После того, как сказала, что он не мой. Думаешь, я хотел так разочароваться в той, которую… — он останавливается, паузу держит и на меня смотрит. — С женой. Моя жена наставила мне рога.

— Ах ты бедненький. Иди к своей секретутке, она тебя обязательно пожалеет. Уверена, настолько хорошо, что твоей жене еще долго учиться придется. А сейчас такой никчемной бабе, как я, надо уложить сына спать.

Вновь завожусь я, понимая, что меня едва ли не трясет от всего. Сына он отберет? Ага. Сам отдашь, когда поймешь, с какими ежедневными трудностями придется столкнуться. И это еще не говоря о том, что, кроме упражнений и лечения, Саше, как и каждому ребенку, нужна мама. Нужно правильное питание и прогулки на свежем воздухе.

— Милана…

— Тебе пора, Максим, — перебиваю его. — Ребенок отнимает все мое время. И сейчас я должна его помыть, почитать сказку и уложить спать.

Макс хмурится, видно, что ему не нравится, как я командую и выпроваживаю его, но, сжав челюсть, он поворачивается и уходит.

Я закрываю за ним дверь, а сама прислоняюсь лбом к холодному металлу. Эта встреча и весь этот день из меня словно все силы выжали.

Мне хочется плакать от всего. От боли, страха и усталости. Наверное, я слишком плохая мать, если смогла устать от собственного ребенка.