Мелонг Эоа – Лемниската (страница 6)

Она прицеливалась снова и снова, как вдруг, раскатистый гул, словно далекий гром, зарождающийся в глубине могучей груди раздался где-то совсем рядом.

Хриплое, вибрирующее рычание, будто земля издающая стон, перемежающийся резкими, отрывистыми фырканиями, подобными порывам ветра в зарослях – то был bubalus bubalis, неожиданно прервавший тишину своим появлением.

И, на этот раз, камень, выскользнув из её пальцев, угодил в птицу – маленькую белую цаплю, что скользила над рекой. Птица, издав слабый крик, чуть подлетела вверх и рухнула в воду. Крылья её безвольно раскинулись на поверхности.

– Ох, нет! – зашептала девочка, дрожа , как тростник на ветру. Она бросилась к воде, но пёс, серый и лохматый, с огромными печальными глазами опередил её. Он прыгнул в реку, схватил птицу в пасть и, выбравшись на берег, осторожно положил её в маленькие ладони девочки.

Птица, ещё тёплая, но уже безжизненная, лежала в её руках – юная цапля, детёныш рек и болот, с мягким белым пухом и неуклюжими очертаниями взрослого силуэта. Её глаза медленно угасали, таяли – словно звёзды на рассвете.

– Она умерла? – попыталась произнести девочка. Слезы затаившиеся в глазах, готовы были вот-вот хлынуть бурным потоком на щеки, как капли свежей росы. – Я не хо-те-лааа…

Старый рыбак наблюдавший за ними с берега, присел рядом, его рука легла на её плечо, тяжёлая, но утешающая.

– Духи реки видят твоё сердце, – сказал он тихим словно, шёпот опадающей листвы, голосом. – Птица ушла, но её душа уже летит к неак та.

В этот момент из зарослей выбежал мальчик, чуть старше её. Его худые ноги мелькали столь быстро, словно тени цикад на листьях. Он подбежал к девочке, выхватил птицу из её рук и, не сказав ни слова, бросился к воде. Его фигурка, стремительная, как дуновение ветра с далеких гор, уже исчезала , как и её голос, тонущий в плеске вод.

Видение оборвалось, словно нить паутины, прерванная ветром.

Нила ахнула, её глаза распахнулись, но тьма пещеры всё ещё обнимала её, словно материнская утроба земли.

Она чувствовала, как её сердце колотится, а кожа покрывается холодным потом.

– Кто была эта девочка? Почему её лицо, её движения, казались такими знакомыми, будто отражение в мутной воде?

– И мальчик – тот, что забрал птицу, кто он?

– А, тот, что стоял у алтаря, – почему он связывал её сны с этой землёй?

– Кео, – прошептала она и голос её задрожал в темноте. – Я видела… я только что, видела своими глазами реку, деревню, маленькую девочку… и его.. Это было так реально… похоже на воспоминание… на сон …что я видела … в детстве… несколько раз.

Кру борамей, сбрызнул Нилу водой из реки, смешав её с пеплом, чтобы "запечатать" увиденное. Защитить от злых духов, которые способны влиять на судьбы.

Тьма начала понемногу расступаться, вот уже Нила увидела Кео, сидевшего совсем рядом, молчаливого, его дыхание стало тяжелее. Наконец он заговорил, его слова падали, как тяжелые камни в глубокий колодец:

– Пещера говорит с теми, кто слушает, Нила. Ты видела не сон, а тень того, что было. Череп, который ты принесла, – он связывает тебя с этой землёй, с её прошлым.

Тьма отступала, мрак рассеивался. Факелы, словно пробудившись ото сна, вспыхнули вновь, уже с новой силой и пение вернулось, но теперь оно звучало иначе – глубже и проникновеннее, словно голос самой матери земли. Нила посмотрела на алтарь: череп всё ещё лежал там, но его глазницы, казалось, смотрели прямо на неё, как глаза той птицы из видения.

Мальчик исчез, но слова его эхом отзывались в её сознании: «Ты – та, кто узнает».

– Я? – Нила повернулась к нему, её глаза искали его лицо в темноте, но видели лишь тени. – Как это возможно? Я никогда не была здесь раньше! Что я должна сделать? – спросила она, обращаясь к старому кру, чьё лицо, словно высеченное из камня, оставалось неподвижным.

Он протянув ей тот самый череп, лежащий все это время на алтаре, рядом с мёдом, фруктами и цветами сакуаньохе, служившими для привлечения благосклонности духов, произнёс :

– Возьми его, он будет напоминать тебе о полученных откровениях. Но помни, узнать себя – значит принять всё, что было, и всё, что грядет! Духи не считают время, как люди, – Они видят нити, что тянутся через жизни. Ты искала себя, но, возможно, ты уже нашла себя именно здесь, однажды, – голос его был подобен гулу далёкого водопада.

IV

Эхо Сома

Утро четвёртого дня разбудило деревню мягким светом, что пробивался сквозь листву многочисленных пальм. Нила проснулась в скромной хижине на окраине кхмерской деревушки, её кожа всё ещё хранила аромат сандала, ладана и ванили из пещеры, на сердце её возлежала тяжесть от видения, открывшегося ей во тьме, скрывающейся в пещере.

Мальчик, чьи глаза были зеркалами времени, не выходил из её мыслей.

Его слова : «Ты – та, кто узнает» эхом разносились у неё в голове, звенели под кожей, как далёкий гул мантр.

Нила понимала одно: ей нужно найти его, во что бы то ни стало – прямо сегодня, чтобы понять, что, черт возьми произошло, там, в глубине? Что именно связывает её с черепом, кто эта девочка у реки? Почему тот мужчина, так похож на Кео? Вопросы мучали её, не давали покоя.

Встретившись в кафе с Кео, тот поведал ей, за утренним рисом с пряной рыбой, о Соме. Оказывается, мальчик учился в небольшой школе на краю деревни, у реки, где сети сохли под солнцем, а дети смеялись, как эхо духов неак та.

«Он не такой, как другие, – сказал Кео, его морщины углубились, словно русла реки. – Его душа старше, чем его годы. Ищи его, но будь осторожна: он видит то, что скрыто от многих».

Нила кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается от смутной тревоги, но решимость, словно легкий шепчущий ветер с гор, толкала её вперёд.

Школа оказалась приземистым зданием, окружённым цветущими королевскими делониксами , что на латыни звучит как Delonix regia. Его огненно красные шапки цветов, виднелись издалека, а резные листья колыхались на ветру, словно веера древних королей.

Дети, босые и шумные, играли во дворе, их голоса сливались с вездесущим пением цикад.

У ворот школы её встретил учитель, молодой кхмер с широкой улыбкой, чьи глаза весело и забавно искрились, словно отражение солнца в зеркале Меконга. Его звали Ти, и его голос был лёгким, как плеск реки.

—Добро пожаловать! – сказал он, кланяясь с шутливой церемонностью. – Что привело тебя в нашу скромную школу? Потеряла что-то или ищешь кого-то?

Нила улыбнулась, чувствуя, как его лёгкость снимает тяжесть с её плеч.

– Ищу мальчика, Сома, – ответила она, её голос был мягким, но в нём звенела настойчивость. – А, может, немного и себя.

Ти рассмеялся, его смех был как звон колокольчиков на храмовых стенах.

– Сом, о, этот малый – загадка даже для нас! – сказал он, приглашая её войти. – Но заходи, расскажи, откуда ты. У нас тут редко бывают гости с запада.

Они присели на деревянную скамью под навесом. Нила рассказала о своём путешествии, о воздушном шаре, о пещере, осторожно умолчав о видении и черепе. Ти внимательно слушал,не перебивая Нилу. Изредка кивая, при этом его пальцы играли с карандашом, как с тростинкой.

– Знаешь, – сказал он, когда она закончила, – нам тут очень нужны учителя английского. Дети любят учиться, но слов не хватает, как рыбы в сухой сезон. Ты бы не хотела попробовать? Хоть на день, хоть на неделю?

Нила задумалась, её взгляд скользнул к реке, где дети бросали камушки, как та девочка из её видения. Мысль о преподавании, о том, чтобы оставить след в этой деревне, зажгла в ней искру.

– Я не учитель, – сказала она, улыбаясь, – но могу попробовать. Кажется, я смогу быль вашим волонтером!

– Вот и Отлично! – Ти хлопнул в ладоши, его глаза засияли. – Завтра и начнём! Да, мисс?!! Дети будут в восторге, особенно от твоих волос – они решат, что ты прибыла к нам из сказки!

Они рассмеялись, и в этот момент звонкий колокол возвестил конец урока. Дети, словно стайка птиц, высыпали во двор, их голоса наполнили воздух, словно пение цикад.

Нила вглядывалась в толпу, и её сердце вдруг замерло: среди них бежал Сом, его худенькая фигура мелькала, как тень из её снов.

Она встала, её голос сорвался, когда она окликнула его:

– Сом! Подожди!

Мальчик остановился, обернулся, его глаза, глубокие, как колодцы, встретились с её взглядом. Он подошёл, его шаги были лёгкими, но в них Нила почувствовала словно вселенскую тяжесть по мере его приближения к ней.

– Ты меня знаешь, – сказал он, не спрашивая, а утверждая. Его голос был тихим, в нём звенело эхо пещеры.

– Да, – осторожно ответила Нила. – В пещере… ты говорил о черепе, о границе миров. Что это было? Что за череп? Почему я его вижу… во снах?

Сом смотрел на неё, но лицо его оставалось неподвижным. Казалось, пролетела вечность прежде чем он открыл рот, чтобы ответить, но вдруг его взгляд метнулся к дороге.

По пыльной тропе, ведущей к школе, подъехало авто – чёрное, блестящее, как панцирь жука, чужеродное в этой деревне из пальм и глины.

Шофёр, одетый в тёмный костюм, вышел и открыл заднюю дверь. Из машины появился мужчина – высокий, в белой рубашке, его лицо было скрыто тенью шляпы. Он посмотрел на Сома и едва заметно кивнул. Мальчик мгновенно переменился в лице и , отвел свой взгляд от своей собеседницы.

– Сом, подожди! – крикнула Нила, но он, не сказав ни слова, бросился к машине, его босые ноги вовсю мелькали по песку. Дверь захлопнулась, авто рвануло с места, оставив за собой облако пыли, которая мгновенно оседала на придорожных листьях.