Мелонг Эоа – Лемниската (страница 5)

– Граница миров? – Нила повернулась к нему, её сердце забилось быстрее. – Что он хочет от меня?

Прежде чем Кео успел ответить, пение кру боромей резко оборвалось. Тишина, тяжёлая, как тропический ливень, накрыла пещеру. Умолкло дрожание гонга и нежной флейты звон. Затихло всё вокруг.

Мальчик шагнул вперёд, его босые ноги бесшумно касались каменного пола, и в этот момент огни вспыхнули ярче, отбросив длинную тень на каменные своды грота. Он остановился перед Нилой, его взгляд пронзил её, словно стрела, выпущенная из самой глубины веков.

– Ты принесла его, – сказал он уверенно, его голос был тонким, но звучал, как отголосок далёкого грома. – Череп. Он ждал, чтобы ты вернулась.

Нила замерла. Сумка с тем самым черепом, которую она несла с собой, лежала у её ног. Она не понимала, почему не выбросила его, почему не оставила в деревне, но что-то – сила, которую она не могла объяснить, – заставила её сохранить этот странный дар.

– Что это значит? – спросила она, по прежнему слегка дрожащим голосом, но теперь в нём зазвучали ноты решимости. – Почему я? Почему этот череп?

Мальчик улыбнулся, и в его улыбке было что-то первозданное, истинное и несокрушимое, как камни храма Преахвихеа. Он поднял сосуд с подношением, и аромат благовоний стал густым, почти осязаемым.

– Ты – ищущая, но твоя душа уже связана с этой землёй, – сказал он. – Череп – откроет тебе путь туда, где границы миров тонки, как паутины цикад. Но, будь осторожна, Нила. Тот, кто ступает на этот путь, уже не сможет вернуться прежним. Ты – изменишься. Мир – останется тем же.

Пение возобновилось вновь, голоса зазвучали громче, словно призывая духов гор. Один из кру борамей, поднялся и подошёл к алтарю. Он взял подношение из рук мальчика и повернулся к Ниле.

– Достань череп, – произнёс он глубоким гортанным голосом, словно сама пещера заговорила, в которой они находились. – Положи его на алтарь, рядом с подношениями.

– Испей лунный нектар, – с этими словами протянул ей маленькую чашу с отваром трав, собранных на восходящей луне руками местных посвященных.

Нила почувствовала, как её руки задрожали, когда она открыла сумку. Череп, идентичный по размеру увиденному ею ранее – теперь совершенно белый и гладкий, словно отполированный веками, лежал внутри, и в его пустых , как карман бедняка, глазницах, казалось, мерцали отблески темных звёзд. Она подняла его, сделав усилие над собой, дабы не подать виду, что она удивлена или немного напугана, и шагнула к алтарю.

– Кто ты? – прошептала она, глядя в глаза мальчика, прежде чем положить череп на каменный алтарь.

– Я – тот, кто помнит, – ответил маленький руп, и его фигура начала растворяться в дыму благовоний, как мираж в утреннем свете. А ты – та, кто узнает.

Кру запел, крепко сжимая в своей руке ритуальный, слегка искривленный, длинный посох, вырезанный из древесины диптерокарпуса, с навершием в виде закрепленного на нём, черепа местного животного. Ритмично постукивал им об землю. Трое его помощников, с сумками из тканого рогоза, наполненные кореньями и травами, смолами и священными камнями для подношений духам в гротах, в накидках из шкур и тканей с вышитыми звездами, по очереди, начали наносить на её лицо и руки, замысловатые узоры из угольной сажи, смешанной с соком красных ягод.

Символы несли в себе изображения реки и звезд, призванные связать её душу с космическими циклами времени.

Ритмичное пение, продолжалось под аккомпанемент гулких ударов по бамбуковому барабану. В это же время Нила, вторя им, повторяла произносимые ими фразы на местном диалекте, призывая духов предков открыть ей видения.

Тени на стенах задрожали, завибрировали, будто оживая. Пение достигло своего апогея, вплетая её имя в древний ритм.

В этот момент пещера содрогнулась, словно земля под ней резко вздохнула, и сияние полной луны, пробившиеся через трещины в сводах, уронило первый луч на череп, заставив его сиять. Нила почувствовала себя подобной ветру, влекомой к чему то неизведанному.

Тени на стенах задрожали оживая, и Нила ощутила, как её душа, словно наполненная до края река, текущая через джунгли, устремилась к тонкой пелене – тоннелю, где прошлое и будущее сплетаются незримым ткачом в единое время, цепкими нитями судьбы.

Всё вокруг вдруг резко исчезло, и танцующий костер, и шаманы, со своим монотонным пением, и хромоногий Кео, её неустанный проводник, и странный мальчик. – Сом … вдруг всплыло в её памяти имя..

А, что если, всё это было сном? Она оказалась в полнейшей тьме.

Вытянула руку вперёд и начала на ощупь продвигаться – ничего. – Где я? Кео! – но никто ей не ответил, не было слышно даже эха, которое само собой разумелось в гроте этой пещеры. Исчезло абсолютно всё, что её окружало пару минут назад , не было ни души. Существовала лишь она и холодная надвигающаяся тьма, окружавшая её со всех сторон. Напрасно она пыталась найти, нащупать выход.

Как ни старалась – всё тщетно. Нила шла одна в бескрайней черной пустоте, без конца и края.

В конце концов ей надоело это, она села, и стала размышлять.

– Должно быть , это напиток из лунных нектар? Какой бред, нужно просто сесть и подождать!

– Как бы не так, – услышана она свой же голос , как бы со стороны, – нектар тут вовсе не при чем, это всё тот череп, который он тебе подбросил!! Подумай, почему он изменился?

– Откуда мне знать? Может у них такая забава над фарангами, сидят себе, сейчас там, и смеются надо мной…

– Ну и пусть смеются – глаза рано или поздно привыкают к темноте..

Посидев немного, Нила с удивлением для себя обнаружила цветовое пятно красного цвета, уставившееся прямо на неё. Оно плыло метрах в двадцати от неё, не приближаясь но и не отдаляясь.

Сложно точно сказать сколько времени прошло, скорее неизвестно, но за тем, появился зеленое облако, которое также со временем сменилось на синее.

В конце концов сидеть ей тоже надоело, и она решила, раз уж она оказалась в таком положении, нужно исследовать всё вокруг.

В груди застучало неровно: долгие паузы, когда казалось, сердце остановилось вовсе, и вдруг – вспышка, удар, как гром в джунглях, разгоняющий кровь по жилам.

И, Нила, сама того не осознавая, устремилась к чему-то, что невозможно ни назвать, ни описать словами, к тому , что не создано причинами. К неизведанному, туда, где границы миров действительно становились тонкими, как вуаль , а идущий способен одним лишь усилием воли разорвать зеркало реальности.

Наконец, метрах в пятидесяти, тьма понемногу начала отступать, и Нила заметила огромный величественное древо, в самом сердце изумрудной долины. Воздушные корни которого, словно нити млечного пути, свисали, касаясь самой земли, переплетенные временем, словно бороды мудрецов, познавших истину.

Сама не осознавая как, она уже стояла возле автохтонного живого гиганта, готовая заглянуть в лабиринты своего подсознания, скользя в глубь подземелья по покрытым мхом прохладным ступеням каменной лестницы.

Мелькнуло два силуэта. Две женщины. Словно сотканные из тумана и звёздного пепла.

Седая старушка стояла ближе. Её правая рука поднялась медленно, будто тянула перед собой невидимую нить. Три пальца вытянулись вперёд – прямые, уверенные, как стрелы, указывающие в одну сторону.

В воздухе разлился густой, смолистый аромат – хвойный, будто старый лес вздохнув, пробудился в маленькой кедровой шишке, в морозном таёжном утре. Два других прижались к ладони, словно хранили что-то хрупкое внутри.

Она улыбалась и жестом указывала путь.

Молодая, с глазами стального неба, в накидке цвета индиго – смотрела на неё издали, почти растворяясь в темноте. Её левая рука не поднималась и, не манила.

Прозвучал короткий, как капля, сорвавшаяся с листа в предрассветную воду – мягкий, водянистый, чуть приглушенный звук маленького лягушонка, с легким бульканием в конце.

Ладонь же её по-прежнему лежала открытой, чуть повёрнутой кверху, пальцы расслаблены, но не до конца – храня, то что падает сверху, как и то, чему ещё только предначертано пасть.

Обе не произнеся ни звука отступили во тьму.

Камень брошенный в вечность

Всё вокруг было окрашено в приглушённые тона сепии, будто старая картина, выцветшая под солнцем кхмерских равнин. Нила узнала берег той реки, той самой, что текла у деревни, в которой они остановились. Джунгли вокруг дышали иначе, их зелень была мягче, а воздух не дрожал от зноя. Дети, босые и смеющиеся, бегали вдоль берега, их голоса вплетались в шелест пальм и в плеск воды. Словно такие же как вчера, но – иные. Рыбацкие сети, разбросанные по камням, сохли под солнцем, а в воздухе витал запах тины и свежей рыбы, но словно – сквозь пелену.

На реке появились несколько лодок, на одной из них стоял мужчина, чей лик удивительным образом напоминал Кео, только гораздо моложе, с глазами, ещё не тронутыми морщинами троп. Он был полон сил, а тело его не знало недуга хромоты, руки его, сильные и загорелые, ловко вытаскивали корзины с уловом, а рядом, у самой воды, стояла маленькая девочка.

Её волосы, темные, как безлунная ночь, развевались на слабом ветру, а в руках она держала гладкие камушки, похожие на маленькие зернышки граната , которые то и дело, бросала в реку, наблюдая, как круги разбегаются по воде. Один, второй, третий…