Мелонг Эоа – Лемниската II (страница 7)
Он всегда знал.
Он знал. Он видел — как сквозь тьму пробирается к свету, как он видел это множество раз в своих снах.
Он видел её лицо на кремации: Лейла стояла чуть в стороне, в простом чёрном платье, с глазами, полными любви.
Путь лежал впереди — пыльной дорогой сквозь джунгли.
Байк ревел, солнце палило, пыль слепила глаза. Но в сердце Сома горел свой огонь — маленький, упрямый, детский, но уже неугасимый.
Это и есть его путь, он должен выжить, чтобы спасти свою настоящую мать, он всегда это знал.
Он хранил внутреннюю тишину. Сом уже видел в своих мыслях их общее будущее, пока ещё скрытое, не проявленное.
Мчал вслед за невидимой нитью судьбы на восток, туда, где солнце восходит, возрождаясь заново с каждым днём, с каждым вдохом, с каждой каплей пота и крови на бескрайних полях.
Полдень.
Солнце стоит прямо над головой, белое, безжалостное, как раскалённый железный диск.
Впереди уже видны они — два гигантских холма, издали напоминающие древние пирамиды, возведённые десятки тысяч лет назад.
Они стоят друг напротив друга, как два стража конца света.
Меж ними — разрыв, щель, куда солнце бьёт так сильно, что кажется: ещё чуть-чуть — и небо треснет пополам.
Сом сворачивает раньше.
Резко вправо, туда, где дорога совсем исчезает.
Колёса проваливаются в песок, байк рычит, как раненый зверь, но он молчаливо гонит дальше.
Красная пыль сменяется зелёным мраком.
Джунгли глотают его мгновенно, вначале — узкая тропа, потом — вообще ничего.
Лианы хватают за руль. Ветви хлещут по шлему, как плети. Бьют по колёсам, преграждая путь.
Свет пробивается сверху тонкими раскалёнными копьями, режет листву, оставляя на земле ржавые пятна.
Зелень здесь не живая — она ядовитая, изумрудная, почти чёрная в тени.
Каждый лист, как маленькое нефритовое лезвие.
Каждое дерево — столетняя башня, готовая в любой момент рухнуть и возродиться вновь, но уже в иной форме.
Запах — горелой резины, бензина, гниющей сладости джунглей и чего-то металлического, будто здесь кто-то умер, но тело его так и не нашли. Жара такая, что пот не стекает, он испаряется прямо с кожи, оставляя липкую соль — белой коркой на теле.
Внезапно наступает тишина.
Байк глохнет.
Сом стоит посреди джунглей.
Вокруг него стены зелёных оливково-турмалиновых великанов высотой в небо, сверху — крошечный кусок белого солнца, как раскалённая корона, готовая сорваться и раздавить.
И в этой тишине наконец слышит знакомый голос, шепчущий на всех известных и неизвестных ему языках одновременно.
«Chann… Chanda… Channa… Chandra… Chandagupta… Chann… Kan… Candere… Kandaros… Handa…»
И он идёт к нему, не издавая ни единого звука, кроме ритма собственного сердца, которое бьётся так, будто хочет вырваться наружу.
— Кео, наконец-то я нашёл тебя! — произносит наконец Сом.
Чёрная тень на лице Кео вновь превращается в нежное свечение, ловящее лучи белого солнца над головой, когда он оборачивается к мальчику.
— Ты приехал чуть раньше, чем я ожидал! — в голосе Кео нет и следа удивления.
Усталость Сома пробивается сквозь пелену иллюзии: в глазах Кео он видит своё собственное отражение, только вниз головой, и мгновенно теряет сознание. Ноги его подкашиваются, и он плавно оседает на землю, покрытую мягким густым мхом, погружаясь в глубокий сон.
Сон Сома.
«Безлунная ночь, тьма, пожирающая джунгли. Если приглядеться и свыкнуться с тьмой — можно разглядеть силуэт мужчины, несущего на руках небольшое тело. Человек, шатаясь, бредёт сквозь джунгли, ноги его увязают в высокой траве, он бредёт без конца и края, пока наконец не наступает время рассвета.
Он несёт на руках мальчика, жадно вдыхая воздух джунглей ноздрями, будто выискивая что-то, словно он и не человек вовсе, а животное.
Наконец останавливается возле большого дерева агарвуда, бережно кладёт недвижимое тело на мох у подножия.
Достаёт изогнутый небольшой волнистый нож с рукоятью в виде рыбы и со всей силы вонзает в ствол, с мольбами взывая к великану.
Дерево содрогается от удара, появляется первая слеза, за ней вторая, третья.
Быстрее, он явно спешит, чтобы успеть до рассвета. Набрав в ладони достаточно нектара, он подносит его к лицу мальчика. Крупная ветвь падает с древа, удар приходится на спину мужчины с грохотом и треском, тот, пошатнувшись, всё ещё удерживается на ногах.
Из зарослей внезапно выскакивает серый лохматый пёс, тот самый, с огромными печальными глазами, и бросается к ветви, вгрызаясь в неё зубами.
Сон продолжается, видения обрывистые, мужчина обезумев машет руками, трясёт тело мальчика и одновременно отгоняет пса.
В какой-то момент садится на землю, обнимает собаку, сотрясаясь в рыданиях. С исступлённым отчаянием глядя на тело, по-прежнему безжизненно лежащее на земле».
— Я испил слезу дракона?!.. — я вспомнил, Кео..?!? — быстро шепчет Сом, открывая глаза, пытаясь поднять голову, словно силясь понять только что увиденное им во сне.
Тьма тем временем начинает поедать кроны деревьев — вечереет.
— Не все воспоминания несут нам облегчение, Сом. Твоя сила начала пробуждаться…
Сом внимательно смотрит на лицо улыбающегося Кео, бережно несущего его на руках.
Алеющая рана на дереве исчезала, покрываясь свежей корой.
В этот момент, где-то вдали, в эпицентре большого мегаполиса — в Белой башне, — молодая женщина вдруг открывает глаза и впервые за долгие-долгие годы вдыхает полной грудью и произносит единственное слово: «Сокха».
Равнодушный след.
Гудки… Вновь гудки… Солнце клонится к закату. Рик не отвечает. Занят. Мо глядит в зеркало. Бровь неожиданно изогнулась луной от удивления, и взгляд сделался ещё острее и холоднее. Автомобиль она вела медленно, не спеша, обдумывая решение покойного супруга.
Ты сделал свой выбор. Теперь моя очередь.
Сиденье мягкое, фигура утопает в его кожаных объятиях. Тепло. Маленькая горячая точка пульсирует в голове и готовится вот-вот вырваться наружу.
«Жду тебя у двух холмов, Рик».
Но вместо гудков — теперь тишина.
Высокая, гордая крепость тишины.
Щелчок сообщения. Улыбка сменяется тяжёлым вдохом.
— Сбежал!?
Рывок. Педаль до упора. Ускорение. Выдох. Обгон нескольких автомобилей. Сигналя, как и «положено». Выезд на встречную, моргает — не пропущу. А затем резкое замедление и уход на обочину. Она слышит собственное сердце, его бешеный ритм.
Приглушённый, но пронзительно высокий, сдавленный «Ааааа-ыыыыы-ххх», который быстро ломается в хриплый, животный стон с бульканьем, надрывом и дрожью на глинистой почве.
Успела.
Затормозила в последний момент перед буйволом, решившим развалиться на комфортной обочине жизни.
Смеётся. Внезапная мысль. Озарение…