Меллони Джунг – Полукровка (страница 8)

Я оставалась одна в этих прекрасных, пустых стенах. Мои попытки наладить связь с друзьями из Ньюлина разбивались о растущую дистанцию. Голоса Мери и Лекс в коммуникационном кристалле доносились словно со дна глубокого колодца, искажённые помехами и тысячами километров.

– …а Ник, представляешь, – голос Мери тонул в шипении, – он теперь с этой… Алисой…

– С кем? – переспрашивала я, хотя прекрасно расслышала. Сердце на мгновение замирало, но боль была приглушённой, далёкой, как эхо из другой жизни.

– С АЛИСОЙ! – проорала Лекс, её голос врезался в эфир, словно пытаясь пробить стену. – И она, между прочим, терпеть не может историю заклинаний! Как можно быть магом и не любить историю?

Я слушала их, сжимая в ладонях уже остывшую кружку чая. Их заботы – поход, который сорвался из-за дождей, ссора с Ником – казались призрачными и незначительными на фоне моего нового, парящего над облаками одиночества. Они были там, в нашем общем прошлом, а я – здесь. Одна.

Однажды, пытаясь отогнать подступающую тоску, я устроилась в саду с книгами Академии Целительства. Воздух был наполнен сладким, дурманящим ароматом ночных цветов, но их запах не успокаивал, а лишь подчёркивал мою оторванность от земли, от привычного мира. И сквозь этот густой аромат пробился другой – резкий, едкий, пахнущий грозой и опалённой плотью.

Из-за живой изгороди, отделявшей наш участок от соседского, донёсся сдавленный стон, а затем приглушённое, полное ярости и боли ругательство на языке дроу.

Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Потом – снова короткий, резкий выдох, в котором читалось отчаяние.

Любопытство, смешанное с профессиональным инстинктом целителя, пересилило осторожность. Я аккуратно раздвинула ветви плетистой розы.

У стены соседнего дома, прижимая к груди обугленную, дымящуюся руку, стояла высокая девушка-дроу. Её серебристо-белые волосы выбились из строгих кос и падали на лицо, с которого не сходила маска боли и досады. У её ног лежал обгоревший свиток, по пергаменту которого ещё ползали сизые искры. Но страшнее всего было видеть, как по её тёмной, почти фиолетовой коже пробегают судорожные, багровые всполохи магии – дикие, неконтролируемые.

«Импульсный разряд, – мгновенно диагностировала я. – Она не гасит его, а пытается сдержать внутри. А энергия ищет выход. Так нельзя. Сейчас капилляры начнут лопаться».

– Руку нужно обработать, – сказала я тихо, чтобы не испугать её.

Девушка резко обернулась, и её янтарные глаза, пылавшие от боли, метнули в меня подозрительную молнию. Её я без проблем отбила – её магия была хаотичной, не сфокусированной.

– Чего уставилась? – бросила она, но в голосе сквозь агрессию пробивалась всё та же детская досада.

– Ты силу не контролируешь, а запираешь, – сделала я к ней шаг, не спуская глаз с её руки. Она вся дымилась, и от неё исходил жар, словно от раскалённого металла. – Она сжигает тебя изнутри. Дай я посмотрю. Я… я целитель.

Дроу смерила меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось недоверие, но и тень надежды.

– Ты та самая? Новичок? Полукровка? – спросила она, и в её тоне не было оскорбления, лишь констатация.

«Откуда она знает? От Каэлена?»

– Элиана Доутс, – кивнула я. – Но лучше – Эли.

Она медленно, с недоверчивым вздохом, протянула мне руку. Кожа на запястье и ладони была покрыта свежими, страшными ожогами, из которых сочилась магия, похожая на расплавленный металл. Прикосновение к её коже было обжигающим.

Не говоря ни слова, я положила свои ладони поверх её руки, закрыв глаза. Я не стала глушить боль – это было бы бесполезно и опасно. Вместо этого я сосредоточилась на потоке её собственной энергии, на том бушующем, искрящемся вихре, что разрывал её изнутри. Моя магия, спокойная и глубокая, как лесное озеро, мягко обвила её всплески, не гася их, а перенаправляя, давая им выйти не через плоть, а рассеяться в воздухе тонкой, искрящейся дымкой.

Она вздрогнула, когда острая, рвущая боль начала отступать, смениваясь странным, холодным покалыванием.

– Чёрт… – выдохнула девушка, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. – А ты не просто так в Целители собралась. – Она разжала пальцы, которые всё это время судорожно впивались в предплечье. – Меня зовут Лиана. Спасибо. Обычно я просто терплю, пока само не пройдёт. Это… непривычно.

Так началось моё знакомство с Лианой. Взрывной, колкой, гордой до безрассудства, но в её прямоте была какая-то дикая, притягательная честность.

Следующим шагом стало её внезапное появление у меня в саду несколькими днями позже. Она пришла без стука, просто перешагнув через низкую ограду, словно так и было положено.

– Ну что, Эли, – бросила она, запрыгивая на подоконник моего рабочего кабинета без всякого приглашения. – Будешь с нами развлекаться или так и будешь в своём вылизанном саду сидеть, как призрак?

– С кем это «с нами»? – насторожилась я, откладывая перо.

– Со мной и Каэленом. – Она произнесла это так буднично, что сомнений не оставалось: они были частью одного целого. – Он тебя несколько дней так расхваливал, как ты этих троллей поставила на место. Нашим друзьям уже не терпится на тебя посмотреть.

Желанием я горела. Одиночество стало съедать меня изнутри. Но и просто так пойти с малознакомой, пусть и харизматичной, дроу я не могла.

– Я подумаю, – осторожно ответила я.

– Думай быстрее, – она фыркнула, спрыгнув с подоконника. – Завтра на закате, на пустыре за Озёрным кварталом. Не заставляй нас скучать.

Именно Лиана, словно проводник в диких землях, стала постепенно вводить меня в свой круг. Она привела меня на тот самый пустырь, где царил творческий хаос. Двое – коренастый парень-гном с огненной шевелюрой и худая, как тростинка, девушка с фиолетовыми прядями в волосах – вели полномасштабные боевые действия, где снарядами служили склянки и свитки.

– Лунный камень! Без него получается одна грубая сила! – гремел гном, и от его рыжей бороды, казалось, сыпались искры.

– А кварцем убирается шелуха! Твои зелья воняют гарью, Морван! – парировала девушка, сжимая светящийся кристалл, от которого в воздухе расходились радужные круги.

Лиана, щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимание, представила меня как «ту самую Эли, что Каэлен с троллями помог». Их спор мгновенно угас, сменившись жадным, непосредственным любопытством. В тот вечер я перестала быть абстрактной новенькой, став человеком, который «уже кое-что совершил».

С Персивалем и Гвен – парой тихих, улыбчивых студентов-исследователей – я столкнулась сама, в публичной библиотеке. Они заметили моё отчаяние перед стеллажами с запутанными каталогами и обменялись понимающим взглядом.

– Официальные указатели врут, – тихо сказала Гвен, подходя ближе. Её голос был мягким, как шёпот страниц. – Позволь, мы покажем, где здесь хранятся настоящие сокровища.

Их трёхчасовая экскурсия по забытым фолиантам и потаённым комнатам была не лекцией, а тихим, щедрым посвящением в тайны, которые академия предпочитала не афишировать.

Близнецы, Один и Фрейя, пришли сами, с наступлением сумерек. Два испуганных силуэта замерли у моей калитки.

– Нам сказали… что вы можете помочь, – прошептала Фрейя, её огромные серые глаза полны страха. – У нас в головах… опять…

Их спутанная, переплетённая магия билась в моих пальцах, как пара перепутанных, перепуганных птиц. Когда боль наконец отступила, и они впервые за долгое время разомкнули руки для робкого объятия друг с другом, я поняла – мне не просто поверили. Меня приняли.

Но в этой новой жизни присутствовал и холодок. Малкорон и Изольда, двое из тех, чьи предки, вероятно, основали Аэтрин, смотрели на нашу пёструю компанию как на досадное недоразумение. Их презрение не было громким, оно было тихим, как иней, и я чувствовала, что это лишь начало.

Однажды Малкорон, высокий эльф с лицом, высеченным из льда, преградил мне путь на одной из парящих улиц, неподалёку от места наших постоянных встреч, где компания увеличивалась в каждым новым днем.

– Надеюсь, ты не питаешь иллюзий, что тебя здесь всерьёз воспринимают, – сказал он, его голос был тихим и острым, как лезвие. – Ты – временное развлечение, диковинка. Когда начнётся учёба, всё встанет на свои места. И ты останешься одна. На своём месте.

Его слова, холодные и отточенные, впились в меня, как иглы. Я почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна, а горло сжалось. Я хотела найти колкий ответ, парировать, но под его взглядом, полным векового презрения, все слова казались мелкими и жалкими.

И тут между нами возникла тень. Лиана встала рядом, её плечо слегка заслонило меня, а её собственная аура, обычно буйная и необузданная, вдруг сжалась в тугой, опасный клубок.

– А ты, Малкорон, – её голос прозвучал сладко и ядовито, – вечное разочарование своего клана. Они ждали воина, способного на великие дела, а получили… сторожа устоев. Иди своей дорогой. Пока я не решила проверить, насколько чиста и горда твоя собственная кровь. Горит ли она так же ярко, как твоё высокомерие?

Малкорон не дрогнул, но в его бледных, как утренний лёд, глазах мелькнула искра чистой, немой ненависти. Он бросил на нас уничтожающий взгляд, полный обещания будущих неприятностей, резко развернулся и растворился в толпе, словно призрак.

Лиана повернулась ко мне, и на её лице расцвела торжествующая, хищная ухмылка.