Мелинда Ли – Побереги силы (страница 26)
— Девочки с Джианной смотрят мультики, — Арт выбрал шоколадный пончик и обмакнул его в кофе.
— Замечательно, потому что мне действительно сегодня нужна твоя помощь, — Морган конспективно обрисовала деду их расследование. — Ты почитаешь стенограмму суда и досье по одному старому убийству?
Морган решила сконцентрироваться на Эрике Оландере, а деду поручить разбираться с делом Клиффа Франклина.
— С превеликим удовольствием. Перешли мне на электронную почту все, что у тебя есть.
Морган вытащила ноутбук из сумки и зашла в свою почту.
Что бы она делала без деда?
Отец Морган — детектив полицейского департамента Нью-Йорка — был убит при исполнении. Ее старший брат учился тогда в колледже, но трех своих дочерей мать вывезла из города. Она утверждала, что переезд был продиктован желанием оказаться подальше от жестокости, но все понимали: она просто бежала от воспоминаний. Дед переехал в Скарлет-Фоллз вместе с ними. Вскоре после этого мать Морган умерла, и поднимать внучек на ноги пришлось Арту.
По прошествии лет после гибели мужа в Ираке, Морган отказалась от работы прокурором и снова зажила вместе с дедом. Он был ее «каменной стеной».
Рука Арта дрожала, когда он включал свой iPad и открывал полученное от нее письмо. Его волосы были совершенно седыми, и ходил он теперь только с палкой. От мыслей о том, что с каждым годом он становится все более немощным, у Морган все сжималось внутри.
— Спасибо тебе. Не знаю, что бы я без тебя делала, — Морган встала, положила на плечо деда руку и поцеловала его в щеку. — Ты у меня молодец. Ты гораздо сильнее, чем думаешь, — глаза Морган увлажнились.
— Эй, отставить слезы! Я еще не умер, — дед похлопал ее по руке. — И не собираюсь это делать в ближайшее время. Но когда-нибудь в далеком будущем — очень далеком! — тебе придется управляться без меня. И я не сомневаюсь, что буду гордиться тобой.
— Я знаю, — Морган смахнула слезинку под глазом. — Я просто устала.
— Дай мне знать, если надо будет сделать еще что-то, что мне по силам, — сказал дел. — Мое тело, может, и одряхлело, но мозг еще работает исправно.
За плечами Арта был опыт следователя, накопленный за многие десятки лет. В прошлом году он уже помог им с несколькими делами.
— Хорошо, — Морган снова убрала ноутбук в сумку. — Мне пора возвращаться в офис.
Обув лакированные туфли, Морган взяла сумку и пальто. Задержавшись ненадолго в гостиной, чтобы поцеловать на прощание дочек, она вышла из дома и села в свой джип.
Проверила сообщения. Ни от литературного агента Оливии, ни от ее редактора отклика пока не было. Разочарованная Морган поехала в офис. Как же они найдут Оливию, если с ними никто не хочет разговаривать?
В жизни Шарпа было немало трагедий и душевных травм. Ему потребовался не один десяток лет, чтобы снова впустить в свою жизнь женщину. Случись с Оливией худшее, Шарп не оправится от этой потери. Морган это понимала.
Глава шестнадцатая
Крик! Зловещий крик!
От испуга Оливия проснулась под сумасшедший стук сердца. На какое-то мгновение у нее возникло ощущение дежавю. Этот крик действительно прозвучал и ее разбудил? Или эту злую шутку с ней сыграло ее же собственное воображение? Оливия не знала, ни сколько времени она провела в подземелье, ни зачем ее похитил тот человек. Интересно — он уже прислал ее родителям требование о выкупе? Впрочем, даже если и прислал… У них все равно не было денег.
Несколько секунд она прислушивалась. Ничего… Оливия медленно поднялась. Ноги не слушались, ступни пронизывала боль. Но, пошатываясь, она все-таки пересекла погреб и вернулась назад. Ей необходимо двигаться!
Тяжело дыша, Оливия встала на одну ногу и прислонилась к стене. Попытка двигаться сбила ее дыхание. Она попыталась сделать глубокий вдох. Напрасно… Усилие вызвало хрип.
Нет. Не только усилие.
Ее астма обострилась из-за холодного воздуха. Прошлой ночью температура резко понизилась, а погреб был и без того сырым.
Это было плохо. Хуже некуда. У Оливии не было с собой лекарств. Ей нужно было найти выход!
Оливия с трудом перевела дыхание, прислонилась к стене и отпила немного воды. Ее тело пробила дрожь, и, поперхнувшись водой, она зашлась кашлем. Капли жидкости расплескались по подбородку. Она вытерла его рукавом своей кофты. Холодное питье спровоцировало еще один приступ дрожи. Она уже опустошила две бутылки воды и съела один протеиновый батончик. Не представляя, как долго ей придется продержаться на скудных запасах, Оливия расходовала их крайне экономно.
Сколько же времени она томится в погребе?
Оливия исследовала каждый дюйм своего подземелья; кроме двойных дверей выхода из него не было. Погреб делался для хранения продуктов зимой. Картофелю и моркови не требовался запасной выход.
Над ее головой что-то скрипнуло.
По коже Оливии пробежали мурашки тревоги. Она напряженно вслушалась. Тишину прорезал противный скрежет ржавых петель. Деревянную дверную раму царапнули чьи-то ногти. Оливия вздрогнула. От страха сердце заметалось в груди, словно птица в силках. Шаги по гравию приближались. Ее сердце застучало на предельной скорости. В груди защемило, дыхание сделалось быстрым и поверхностным. Рука непроизвольно стиснула бутылку с водой. Крепко-крепко.
«
Стараясь дышать глубоко, Оливия представила себе его серые глаза. Твердый, вселяющий мужество взгляд. Но этого оказалось недостаточно. Пересохшее горло все еще душил страх, и этот страх загнал ее в дальний угол погреба. А рука прикоснулась к распухшей щеке, напомнив об ударе ее похитителя.
Шарканье сапог по сухой земле стало ближе. По другую сторону двери казалось, будто снаружи передвигается что-то грузное и тяжелое. Снова скрип — дверь распахнулась, и чей-то темный силуэт вырос на фоне бледно-серого неба.
Сумерки. Только вот утренние или вечерние?
Он посветил в погреб фонариком. Его яркий луч ослепил Оливию, и она инстинктивно прикрыла глаза рукою. Под тяжелой поступью застонали деревянные ступеньки. Луч света отклонился в сторону, и Оливия опустила руку, чтобы рассмотреть спускавшегося по ним человека. Он волочил по лестнице белый мешок.
Оливия вздрогнула — скудный свет лестничного колодца упал на странные пропорции чужого лица, рассеивая по нему тени, делавшие его еще более устрашающим. Маска Майкла Майерса почему-то всколыхнула в груди Оливии ужас. Ей следовало порадоваться тому, что похититель не желал ей открывать свое лицо. Пока она его не узнает, у нее есть шанс. Он держал ее в плену с какой-то целью, но эта цель не требовала ее смерти.
Ее реакция на маску была чисто инстинктивной. Этот персонаж воплощал собой убийство, боль и ужас.
Он поднял руку — ладонью к Оливии. Знак ей — не двигаться! Дверь за собой он оставил открытой. Может, ей броситься вперед, проскочить мимо него и попытаться бежать?
Оливия перенесла вес. Боль пронзила ей ступни. Даже если она доберется до лестницы, ей его не опередить. Он схватит ее прежде, чем она поднимется на верхнюю ступень.
Разглядеть его лицо Оливия не могла, но она рассмотрела все, что только сумела. Ее похититель был ростом выше шести футов. Мускулистого сложения. Брюки цвета хаки, черная куртка и сапоги. На ремне в ножнах висел нож. Маска закрывала всю голову, так что цвет его волос Оливия не различила. Как, впрочем, и цвет глаз — они были довольно далеко от прорезей в маске.
— Почему… — Оливия попыталась спросить его, зачем он ее похитил. Но в горле пересохло так, что ей больше ничего не удалось выговорить. Да и это единственное слово прозвучало как неразборчивое карканье.
Он на мгновение застыл на месте — лицом к Оливии, фигура напряжена. В ее груди все похолодело; воспаленная щека заныла. Он знал, как сделать человеку больно.
— Что вам от меня нужно? — еле выдавила Оливия, ее зубы предательски застучали, пока она говорила.
Он сделал три шага вперед и ударил ее по щеке. Удар ошеломил ее — и быстротой его руки, и молниеносно отозвавшейся болью в уже расплывшемся по лицу синяке.
— Заткнись, — процедил он горловым шепотом, необычным и трескучим, как будто он намеренно изменил свой голос. Он поднял белый пакет: — Иди сюда.
Она поковыляла вперед, как голодная собака, которую постоянно бьет злобный хозяин, но она все равно тянется к нему за пищей. Словно дикое животное, она потянулась на запах горячей еды, невзирая на риск.
— Встань прямо, — скомандовал он.
Оливия перенесла вес и моргнула.
Он поднял кулек над ее головой, вне досягаемости:
— Ну-ка, попроси хорошенько.
Оливия почувствовала — отказ будет неверным выбором.
— Пожалуйста, дайте мне пакет.
Он опустил мешок ей в руку. Зажав бутылку с водой под мышкой, Оливия открыла его. В нем лежал сэндвич, завернутый в фольгу. Она вынула его из мешка — еще теплый! Оливия развернула сэндвич — горячая ветчина и плавленый сыр на длинной булке. Несмотря на нервы, запах заставил ее живот заурчать.
Она жадно откусила. Из-за прерывистого дыхания глотать ей было трудно, но она съела второй кусочек сэндвича. У нее остался всего один протеиновый батончик. Кто знает, когда ей снова дадут поесть?
После третьего куска кашель вынудил Оливию прерваться. Нужно перевести дыхание прежде, чем снова есть! Она отпила воды.