Мелани Морлэнд – Это Началось с Поцелуя (ЛП) (страница 14)

Я перевела взгляд на его довольное, озорное выражение лица. Он снова подмигнул, повернулся и побрел по коридору, все время смеясь. Он только дразнил меня.

Дерзкий, сексуальный мужчина.

Не удержавшись, я вышла в коридор.

— Да, я бы пришла!

Настала моя очередь хихикать, когда его шаги дрогнули.

Попался.

______________

— Эйвери, ужин был потрясающим. Но ты приготовила слишком много.

— Я подумала, что ты мог бы доесть позже.

— Отлично. — Он наклонился, целуя меня в щеку. — Спасибо, Спрайт.

Я хихикнула.

Я хихикала каждый чертов раз, когда он называл меня Спрайт или дразнил или целовал мне руку, щеку или висок. Я была похожа на школьницу, но ничего не могла с собой поделать.

Даниэль откинулся на спинку стула, пригубив вино. Он полностью наслаждался своим ужином, съев две полные тарелки спагетти, плюс салат, и пугающее количество чесночного хлеба.

— Твоя мама учила тебя готовить?

— Нет. Мама умела готовить, но это не было ее сильной стороной. Моя бабушка научила меня. После смерти деда, она стала жить с нами. Родители беспокоились, что она жила одна. Мне было около шести, когда она переехала. Она любила готовить и печь. Именно так она проявляла свою любовь ко всем.

Он улыбнулся поверх своего бокала, прищурив глаза.

— И сейчас ты так же проявляешь свою?

Я кивнула в знак согласия.

— Мы проводили часы на кухне. Она всегда ждала, когда я вернусь домой из школы, и буду делать домашнее задание, а она готовить. Когда с уроками было покончено, я должна была помочь. Это была моя любимая часть — тогда и сейчас.

— Твоя мама тоже работала?

— Она занималась финансовым планированием, работала из дома. Я любила сидеть и слушать ее разговоры о тенденциях рынка, процентных ставках и инвестициях. Я находила это увлекательным. Думаю, с этого началась моя любовь к цифрам.

— Так ты стала бухгалтером.

— Да.

— Ты была очень близка с твоей бабушкой.

Я вздохнула, думая о ней и обо всем, что мы делали вместе.

— Она была сильной. Не припомню, что она чего-то не могла. Если она не умела, она училась. Она была маленькой, энергичной, и всегда в движении. У нее было доброе слово для всех, и каждый, кто встречался с ней — любил ее. — Я указала на родинку на своей щеке. — У нее была такая же родинка, светлый цвет волос и бледная кожа. Она называла меня ее близнецом — кроме того, что она была открытой и прекрасной.

Даниэль нахмурился.

— Ты тоже.

Я оставила его замечание без комментария. Подняв ногу, я заставила подвески на браслете заиграть.

— Это было ее. Она носила его задолго до того, как браслеты для ног стали популярны. Я никогда его не снимаю.

Он наклонился, перебирая серебро, от его прикосновения тепло распространялось по моей коже.

— Он подходит тебе. — Он поднял глаза, нежно глядя на меня. — Ты очень сентиментальна.

— Да.

Его хватка на моей лодыжке усилилась.

— Мне нравится это, Эйвери. Это соответствует мне.

Я уставилась на свою тарелку, краснея.

Мне нравилось соответствовать Даниэлю.

_________________________

Декс свернулся калачиком в той же корзине, где спала Люси, наблюдая за ней. Она чувствовала себя гораздо лучше, и Даниэль расслабился.

Мы вместе убрали со стола, и я сварила кофе, который принесла в гостиную вместе с кексами.

Его глаза загорелись, когда он увидел маленькие лакомства, и жадно потянулся к одному, запихивая его в рот. Оказалось, что Даниэль был большим поклонником кексов — особенно ему приглянулся «Красный бархат» с глазурью из сливочного сыра.

Я была хорошо вознаграждена за мои усилия.

Он привлек меня к себе, основательно целуя. Сладость кексов усилила его вкус, заставляя меня стонать от желания.

Он целовал меня безрассудно.

Как результат, я была одурманена желанием.

Я хотела его.

Мы двигались так быстро, что голова кружилась.

Он застонал и сместил меня со своих колен.

— Я обещал вести себя как джентльмен, а не заниматься такими чертовски горячими вещами, да?

Я пожала плечами и подмигнула.

— Я не знаю. Я чувствую себя довольно жарко.

Он рассмеялся.

— Я буду хорошим. Я хочу узнать о тебе. Я хочу, чтобы ты узнала меня. — Он нежно провел пальцами по моей щеке. — Давай поговорим.

Мы провели остаток вечера либо разговаривая или целуясь. Иногда все вместе. Он задал больше вопросов о том, что я делала в качестве бухгалтера и об офисе, где я работала. Он признался, что цифры и таблицы были за гранью его понимания. И улыбнулся чересчур широко, когда невинно заявил, что может быть ему нужен совет по ведению бухгалтерской отчетности в его клинике. Проигнорировав его маленький намек, я спросила его о практике. Мне не терпелось узнать, как он решил стать ветеринаром.

Его лицо просияло, когда он пояснил, что с семи лет знал о своем желании работать с животными. С десятилетнего возраста он проводил каждые выходные и лето, работая волонтером в приютах для животных и клиниках, впитывая все, что мог узнать от персонала или самих ветеринаров, когда у них было свободное время. Смущаясь, он признался, что всегда был любимчиком в тех местах, где добровольно работал, что позволяло ему свободно учиться. Он был первым в своем классе в ветеринарной школе, и ни разу не колебался в выборе профессии.

Я видела, как сильно он любил свою клинику и всех своих пациентов. Его лицо светилось, когда он говорил о своей практике.

— Ты проводил все свободное время в клиниках? — Дразнила я. — Не было времени для знакомств? Девушки, должно быть, были убиты горем.

Он покачал головой на мои подшучивания.

— Я был слишком высок и неуклюж для девочек, пока был подростком. Я был длинноруким и длинноногим, все время спотыкался. Носил очки и слишком много учился.

— Держу пари, ты был привлекательнее, чем думаешь.

— Мое тело поздно созрело, в старших классах. Тогда я открыл для себя тренажерный зал и любил заниматься. Свиданий не было, пока мне не исполнилось почти семнадцать.

— Ого.

— А что насчет тебя? Расскажи мне больше о подростке Эйвери.

— Мне не разрешали встречаться, пока не исполнилось шестнадцать. Я была маленьким сюрпризом для моих родителей, и мой отец был довольно строгим.

— Сюрпризом?