Мехтильда Глейзер – Эмма, фавн и потерянная книга (страница 15)
– Да, это так, – согласился отец. – Но у моей дочери есть разрешение проводить здесь… э-э-э…
– Встречи членов литературного клуба, – помогла я.
– Я официально разрешил ей проводить эти встречи. Так вы любезно впустите нас? В противном случае мы вернемся в сопровождении заведующего по хозяйственной части с общим ключом.
– В этом нет необходимости, – сказал Дарси, не двигаясь с места. Он вздохнул, наморщив нос. – Дверь открыта.
Вот как! Я схватилась за ручку и повернула ее. В тот же миг дверь скользнула в сторону. Мы всю неделю заглядывали в этот коридор и проверяли замки. Еще вчера днем открытых не было, а сейчас?
Сейчас мы вошли в западную библиотеку… или, скорее, в то, что от нее осталось.
За спиной у меня отец резко втянул воздух, я же осторожно продолжила путь, не проронив ни звука.
– Я… я обнаружил ее такой десять минут назад, – произнес Дарси.
Я пробежалась взглядом по библиотеке.
Вокруг нас высились горы книг, а шкафы пустовали. Даже подвесные полки и стеллажи кто-то, сорвав со стен, разбросал по комнате. Среди щепок и обрывков тканей то тут, то там валялись вырванные из книг страницы. Занавески были сдернуты, ситцевая обивка дивана и стульев взрезана. Ящики столов и комодов открыты, и их содержимое рассыпано по полу. Кто-то даже выдрал несколько досок из пола. Зачем? Чтобы посмотреть, что под ними?
– Разве вы с подругами не наводили здесь порядок? – спросил отец.
– Да, – подавленно проговорила я. – Мы… наводили…
Я замолчала и сверкнула на Дарси глазами.
– Ты искал что-то? – пробормотала я под нос.
Руки сжались в кулаки. Моя прекрасная библиотека разрушена, и это меня так-так-так-так злит!
– Нет, – сказал Дарси. – Я…
– Тогда зачем? Чтобы мы больше здесь не встречались, не мешали тебе спать?
– Я ведь уже сказал, что я этого не делал.
– Комната была заперта, – возразила я. – А ключ – у тебя.
– Так беспорядок здесь недавно? – осведомился отец.
Он пошел вглубь комнаты между горами книг и зачем-то потрогал пружины, торчащие из сиденья кресла.
– «Важно предоставлять детям свободное пространство, чтобы они могли сами найти свое место в мире», – процитировал он собственную книгу. – Но я сомневаюсь, что библиотека подходит для тебя и твоего книжного клуба, Эмма. Посмотри сама, оконное стекло разбито. Ты простудишься, и все.
Мы с Дарси сразу рванулись к окну, в стекле которого красовалась дыра размером с кулак.
– Кто-то мог залезть сюда с улицы, – предположил Дарси, но я едва ли верила в его невиновность.
Ведь гораздо вероятнее, что он сам нес ответственность за разрушения, не так ли? Он выгнал нас, присвоил себе весь коридор и запер двери. И вообще, с чего…
– Даже если они пробрались через окно, в этом старом замке есть десяток тайных ходов, а не только дверь, о которой знают все, – прервал Дарси мои рассуждения.
– Они? – спросила я.
– Взломщики.
– Конечно же
– Я в этом сомневаюсь, – пробормотал отец.
Он все еще не спускал глаз со ржавой пружины, словно опасался, что она в любой момент прыгнет на нас и поранит.
Дарси пожал плечами:
– Мне жаль, что я тогда вас выгнал. Это было… невежливо.
– Разумеется, – сказала я, и в голову мне пришел целый ряд не столь приличных слов на замену этого «невежливо».
– Извини, пожалуйста, – вздохнул парень, и я подумала, не ослышалась ли. – Мне не стоило вести себя так. Конечно, вы могли встречаться здесь и смотреть фильмы, э-э… извини, читать книги.
– Потому что ты обыскал библиотеку сверху донизу и с грудой развалин делать уже нечего? Благодарю сердечно, – фыркнула я.
– Эмма! – Дарси подошел на шаг ближе. – Мы, де Винтеры, несем ответственность за свои ошибки, и мне искренне жаль, понимаешь?
Я моргнула. Ну, примерно об этом я и писала в хронике, не так ли?
Дарси приглушил голос, чтобы отец, исследовавший остальную мебель на предмет «смертельных» пружин, не смог его услышать.
– В тот вечер у меня было плохое настроение. Я устал и… перенервничал. Вел себя как идиот. Но это, – парень указал на разрушения, – не моя работа. Я вышвырнул вас тогда, закрыл дверь, и до сегодняшнего утра сюда ничья нога не ступала. За завтраком я решил: хватит вести себя так глупо, пора пустить вас в вашу библиотеку, – но нашел комнату в таком состоянии. Я и сам удивился, что ничего не слышал, хотя спал совсем рядом. А ведь грохот, наверное, стоял просто ужасный.
Несколько секунд я буравила Дарси взглядом, выискивая в угловатых чертах лица парня доказательства вранья. Но не нашла. То есть мне показалось, что Дарси сам верит в свои слова. Итак. Предположим, Дарси правда не виноват, но что в таком случае произошло? Кто еще мог сделать это? Почему? Вдруг злоумышленники искали хронику? Страхи последней ночи теперь перестали казаться мне такими уж нелепыми и заставили задуматься: а не происходят ли в Штольценбурге, помимо моего баловства с магической книгой, и другие странности?
Я настороженно окинула взглядом библиотеку, рассматривая царивший здесь хаос. Ящики комода – неподвижной твердыни – были вырваны с мясом, но тайник остался нетронутым – видимо, незваный гость его проглядел. Подобравшись ближе, я присела на корточки, чтобы рассмотреть его получше, и обнаружила между книгами и вырванными досками
Такие же, как те, что я нашла на прошлой неделе в лесу.
Я легонько тронула листки, и некоторые из них рассыпались от одного прикосновения. Остальные я собрала, сунула в карман и снова поднялась.
– Надо поговорить, – сказала я Дарси.
Даже если он не имеет отношения к разрушению, его присутствие в замке – странность не меньшая, чем эти листки.
– Зачем ты приехал сюда? – спросила я. – И пожалуйста, прибереги для других сказки о путешествии по Европе. Я знаю, что дело в твоей сестре.
Парень немного подумал и медленно кивнул.
– Поговорим, – согласился Дарси. – Но не здесь.
Он быстро оглянулся на отца, который как раз пытался починить какой-то ящик.
По лицу Дарси скользнул намек на улыбку:
– Как ты смотришь на прогулку?
Лес вокруг Штольценбурга был густым и дремучим. По большей части в нем росли ели, опавшие иголки которых мягким слоем устилали на землю. Если идти без дороги, то всегда, даже ледяной зимой, кажется, что ступаешь по мягкому ковру, и все становится немного уютнее.
Мы с Дарси тем утром пошли по тропинке, уходившей далеко от домов под Штольценбургом. Она, вообще-то, была, скорее всего, просто глубоким следом от трактора. Мы шли по колеям от разных колес, между которыми рос папоротник. Солнечный свет косо падал сквозь ветки деревьев и озарял стволы слева и справа от нашей тропинки золотым блеском.
Я ждала, что Дарси заговорит. Но он ограничивался тем, что пинал сосновые шишки, попадавшиеся на пути.
Неожиданно на дорожку выскочила встревоженная лисица, она пронеслась вниз по склону и затерялась где-то среди скал, и только тогда Дарси наконец вынырнул из своих мыслей. У него с лица будто спал занавес.
– Мы с Джиной ходили в Штольценбург с пятого по десятый класс, – начал он. – Это наша семейная традиция. С тех пор как наши предки отказались от замка и основали здесь интернат, все де Винтеры заканчивали его. Все, кроме нас с Джиной.
– Мне рассказывали, – сказала я. – О Джине, я имею в виду. Она – девушка, пропавшая четыре года назад. Говорят, она сбежала.
Дарси снова умолк, он, казалось, заставлял себя говорить дальше. И снова на несколько минут воцарилась тишина, если не считать глухого шороха наших шагов, к которому то и дело примешивалось птичье щебетание.
– Джина не сбежала, – наконец произнес он. – Она исчезла. Есть разница. Джина бы никогда не сбежала, не сказав мне.
– Понимаю. – Я кивнула.
– Мы – близнецы.
– Понимаю, – повторила я, хотя на самом деле ничего не понимала.
Конечно, я не раз слышала об особой связи близнецов. Но так ли это? В шестом классе учились однояйцевые близнецы (Робб и Тодд), до смерти ненавидевшие друг друга, госпожа Бредер-Штрауххаус даже поселила ребят в разные комнаты, чтобы они не поубивали друг друга во сне. Но, возможно, это другая крайность родственных отношений.
– Извини, но верится с трудом, – сказал Дарси.