Механик – Зеркальный лабиринт (страница 3)
Эвелин ещё долго не решалась встать. Когда наконец поднялась и коснулась ладонью панели, та была прохладной и совершенно обычной на ощупь — как и должна быть техническая обшивка жилого модуля.
Она не стала звонить в диспетчерскую и докладывать об энергетическом сбое как о рядовой неполадке. Вместо этого она достала планшет и, стараясь унять дрожь в пальцах, записала во внутренний рабочий дневник одну строку, за которую любой рецензент строгого научного журнала немедленно вычеркнул бы её из списка серьёзных исследователей:
Она убрала планшет, легла обратно и до утра не сомкнула глаз, прислушиваясь к тишине купола так, как не прислушивалась ни разу в жизни — будто тишина сама могла оказаться формой чужого, терпеливого дыхания.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТАЙНА ЗЕРКАЛЬНОГО ЛАБИРИНТА
Глава 6. Ночной спуск
Утром Эвелин не пошла с докладом к Маркусу Уэббу. Вместо этого она нашла Оуэна в его крошечном рабочем кабинете, заваленном распечатками телеметрии вольеров, и без предисловий рассказала ему про дышащую стену.
Он выслушал её, не перебивая, — качество, которое она успела оценить за одни только сутки знакомства, — а потом сказал то, чего она не ожидала:
— Я вам верю.
— Просто так? Без доказательств?
— У меня со вчерашнего вечера три стеллара сидят в углу вольера и отказываются подходить к контейнерам с породой из той же пещеры, откуда взяты ваши пробы. — Он побарабанил пальцами по столу. — Я не мистик, доктор Харпер. Я инженер систем жизнеобеспечения. Но когда система показывает мне одно и то же с двух независимых сторон — с приборов и с живых организмов, — я перестаю называть это совпадением.
Они проговорили ещё час, сверяя записи, и пришли к выводу, к которому оба боялись прийти вслух: официальный маршрут в пещеры — тот, что был согласован с советом и снабжён протоколом безопасности, — покажет им ровно то, что администрация готова показать. Если в кратере Мерфи действительно скрывается нечто большее, чем «незавершённые геологические изыскания», искать это нужно там, куда официальный протокол не заглядывает: в непройденных боковых ответвлениях лабиринта, отмеченных на топографической карте пунктиром с пометкой «не исследовано».
— Это будет несанкционированный вход, — предупредила Эвелин. — Если нас поймают, вам грозит увольнение с формулировкой в личном деле, а мне — досрочная отправка на Землю.
— Значит, не попадёмся, — просто ответил Оуэн. И, немного помолчав, добавил: — И ещё кое-что. Я возьму с собой Сэма.
— Стеллара?
— Если он согласится пойти со мной сам — а я не собираюсь тащить его силой, — это будет что-то вроде… знака, что ли. Они чувствуют то, чего не чувствуют наши приборы. Пусть будет с нами тот, кто предупредит первым.
Вечером, когда технический персонал купола расходился по жилым секторам, а дежурная смена в диспетчерской сокращалась до минимума, Оуэн открыл решётку вольера и присел на корточки перед Сэмом. Зверёк долго смотрел на него немигающим янтарным взглядом, ушные щупальца подрагивали неуверенным, прерывистым светом. Потом, будто приняв решение, Сэм поднялся, подошёл к Оуэну вплотную и мягко боднул его ладонь лбом — жест, который среди сотрудников купола давно считался стеллариным эквивалентом согласия.
— Договорились, дружище, — тихо сказал Оуэн, беря зверька на руки.
Спустя двадцать минут трое — женщина, мужчина и небольшое пушистое существо с горящими глазами — стояли у неприметного технического люка на границе основного тоннеля, ведущего в систему пещер кратера Мерфи. Люк вёл в те самые боковые ответвления, что на официальной карте были помечены пунктиром.
Эвелин посмотрела на Оуэна.
— Обратного пути после этого может не быть, — сказала она.
— Значит, будем идти только вперёд, — ответил он и первым шагнул в темноту.
Глава 7. По ту сторону пещер
Боковой тоннель, узкий и почти не оборудованный освещением, через триста метров неожиданно расширился, и лучи их фонарей потерялись в пространстве настолько огромном, что оба невольно остановились на пороге.
Перед ними открылся зал — если это слово вообще было применимо к тому, что они видели, — размером с несколько футбольных полей, с потолком, терявшимся где-то в темноте наверху. Стены зала были теми самыми гладкими, зеркальными поверхностями, которые Эвелин уже видела в первый день, но здесь они складывались в геометрию настолько правильную, что не оставляли сомнений: это не случайная игра природных сил.
— Это не пещера, — прошептала Эвелин, чувствуя, как гулко отдаётся собственный голос в скафандровом шлеме. — Это сооружение. Кто-то — или что-то — построил это.
Оуэн поднял фонарь выше, освещая изгибы стен, уходящие вверх плавными, почти органическими линиями, похожими на рёбра исполинского существа.
— Или вырастил, — тихо сказал он.
Они медленно двинулись вглубь зала. Здесь царила абсолютная, физически ощутимая тишина — не просто отсутствие звука, а нечто активное, что поглощало звук, гасило его в самом источнике. Их шаги, обычно гулкие в тесных лунных тоннелях, здесь превращались в едва слышный шелест, будто пол укутывал каждый звук плотной, невидимой тканью.
Датчики скафандров показали неожиданное: концентрация кислорода в воздухе зала была выше, чем в самой колонии, — и продолжала медленно расти, будто стены зала непрерывно выделяли его в пространство.
— Стены генерируют кислород, — сказала Эвелин, не веря собственным приборам. — Это должно быть физически невозможно. Ни один минерал, ни одна известная химическая реакция…
Она не договорила. Сэм, до этого спокойно сидевший на руках у Оуэна, вдруг напрягся всем телом, а щупальца на его ушах засветились ровным, спокойным голубым светом — не тревожным миганием, как в вольере, а мягким, почти умиротворённым сиянием, похожим на свет ночника.
— Он не боится, — заметил Оуэн удивлённо. — Здесь он не боится.
Они прошли ещё глубже, туда, где потолок опускался ниже, а стены начинали изгибаться внутрь, образуя нечто похожее на исполинскую грудную клетку. И там, в центре зала, освещённая мягким рассеянным светом, исходившим будто из самих стен, Эвелин увидела структуру, которую первым делом мысленно назвала «алтарём», а секундой позже одёрнула себя за ненаучность этого слова.
Это было скорее переплетение — тысячи тончайших нитей, похожих на паутину, сплетавшихся в узор такой сложности, что глаз отказывался охватить его целиком. Узор мягко пульсировал в такт медленному, размеренному ритму — тому же ритму, что она видела в своей комнате прошлой ночью на «дышащей» стене.
— Это то же самое, — прошептала она. — То, что я видела дома. Оно везде.
Глава 8. Живой камень
Следующие несколько часов Эвелин провела, забыв обо всём, кроме анализатора в своих руках. Она брала микроскопические пробы вещества стен, стараясь не повредить хрупкую структуру, и раз за разом получала результаты, которые перечёркивали всё, чему её учили пятнадцать лет научной карьеры.
— Оуэн, — позвала она, и голос её дрожал не от страха, а от того особого, почти священного возбуждения, которое испытывает учёный на пороге открытия, меняющего всё. — Посмотрите на это.
Она развернула к нему экран анализатора. На нём в реальном времени отображалась структура образца — и структура эта медленно, но заметно менялась: молекулярные цепочки перестраивались, реагируя на свет фонаря, на тепло её перчатки, на саму близость прибора.
— Это живая ткань, — сказала она. — Не минерал. Не порода. Клетки. Настоящие биологические клетки, но построенные на кремниевой, а не углеродной основе — то, что теоретики называли «альтернативной биохимией», существующей только в моделях. А здесь оно просто есть. Растёт. Дышит. Питается.
— Питается чем?
— Судя по расположению структур ближе к поверхности лунного грунта — солнечным светом. Пробивающимся сквозь трещины и щели в течение лунного дня. Это не пещера, Оуэн. — Она обвела рукой исполинский зал вокруг них. — Это не сооружение и не биосфера в привычном смысле. Это единый организм. Огромный, древний, невероятно медленный по своим биологическим часам — но живой.
Тишина, царившая в зале, вдруг показалась ей не пустотой, а вниманием — тем особым качеством тишины, которое бывает, когда кто-то большой и терпеливый слушает, не желая себя обнаружить.
— Если это организм, — медленно произнёс Оуэн, — то что мы для него? Клетки в его теле? Паразиты? Гости?
— Не знаю, — честно ответила Эвелин. — Но мне почему-то кажется, что до сегодняшней ночи он не обращал на нас особого внимания. А теперь обращает.
Как будто в подтверждение её слов, узор из тончайших нитей в центре зала вдруг слегка изменил ритм пульсации — на долю секунды ускорился, будто откликнувшись на произнесённые вслух слова, а затем снова выровнялся, вернувшись к прежнему, медленному дыханию.
Оба замерли. Сэм тихо заурчал — звук, который Оуэн раньше слышал от стелларов только в минуты полного, безмятежного спокойствия.
Глава 9. Пропавшие ткачи
Пока Эвелин продолжала документировать находку, Оуэн, чья профессиональная привычка требовала в первую очередь оценивать состояние экосистемы, обратил внимание на то, чего в зале не хватало.
— Здесь должны быть лунные ткачи, — сказал он, оглядываясь. — Судя по отчётам биологической службы, вся система пещер кратера Мерфи считается их основным ареалом обитания. Маленькие светящиеся существа, которые плетут сети из микрочастиц, чтобы удерживать кислород в замкнутых полостях. По идее, здесь их должно быть сотни, если не тысячи.