Механик – Зеркальный лабиринт (страница 4)

Они медленно обошли периметр зала, освещая фонарями углубления в стенах, где, согласно биологическим сводкам, ткачи обычно устраивали свои колонии. Углубления были пусты — если не считать редких, разбросанных тут и там образований, которые Эвелин поначалу приняла за минеральные наросты, а вглядевшись — поняла, что это коконы.

Коконы были матовыми, тускло-серыми, размером с кулак, и висели поодиночке, редко — там, где, судя по остаткам паутинных нитей, некогда существовали целые плотные скопления. Внутри каждого кокона угадывалось едва заметное движение — медленное, почти незаметное глазу пульсирование, тот же самый ритм, что пронизывал весь зал.

— Они не умерли, — сказала Эвелин, осторожно поднося фонарь ближе к одному из коконов. — Они… в чём-то похожем на спячку. Синхронизированы с общим ритмом организма.

— Но почему их стало так мало? Если раньше здесь были тысячи ткачей, а теперь — единицы?

Эвелин задумалась, листая в памяти данные первичной геологической съёмки, которую она изучала перед прибытием.

— Пять лет назад, — медленно сказала она. — Именно тогда в геодезических отчётах впервые появилась пометка про «зеркальный эффект неясного происхождения». Примерно тогда же, если верить внутренним записям колонии, начались первые заборы дополнительной энергии из района кратера для нужд базы.

Она посмотрела на Оуэна, и оба одновременно пришли к одной и той же неприятной мысли.

— Если колония пять лет забирает энергию из этого организма, — тихо сказал Оуэн, — то, возможно, ткачи не исчезли сами по себе. Возможно, их среда обитания начала истощаться именно из-за нас.

Сэм, будто почувствовав направление их мыслей, тихо заскулил и прижался теснее к плечу Оуэна. Один из коконов рядом с ними дрогнул чуть заметнее обычного — короткая, почти судорожная вспышка ритма, — а затем снова затих.

Глава 10. Разговор в темноте

Возвращение на поверхность прошло в напряжённом молчании. Едва они выбрались из технического люка и стянули шлемы в переходном отсеке, свет коридора включился в полную силу — и в этом свете, привалившись плечом к переборке, их поджидал Маркус Уэбб.

— Доктор Харпер. Мистер Картер, — произнёс он тихо, почти без выражения, и это отсутствие эмоций пугало сильнее, чем открытый гнев. — Полагаю, вам обоим известно, что данный сектор пещерной системы имеет статус ограниченного доступа.

— Мистер Уэбб, то, что мы обнаружили, меняет всё, — начала Эвелин, но он поднял ладонь, останавливая её.

— Не здесь. — Он обвёл взглядом коридор — пустой в этот поздний час, но всё же не гарантирующий приватности. — В моём кабинете.

В кабинете, за закрытой дверью, Маркус долго молчал, разглядывая обоих с выражением человека, взвешивающего, сколько правды безопасно произнести вслух.

— Вы обнаружили Лабиринт, — сказал он наконец. Не вопрос — констатация.

— Вы знали, — тихо произнесла Эвелин. — Вы знали всё это время.

— Я знал о его существовании пять лет, — ответил Маркус, и в голосе его прорвалось что-то похожее на усталость человека, который слишком долго нёс груз в одиночку. — Я не знал всего, что знаете теперь вы. Я не биолог и не геолог, доктор Харпер, — я администратор, отвечающий за выживание трёхсот человек на теле, которое пытается нас убить одним неверным движением. Когда пять лет назад инженерная группа наткнулась на аномальную энергетическую сигнатуру в кратере Мерфи, я принял решение, которое сегодня многие назовут ошибкой: я решил использовать источник, не дожидаясь, пока бюрократия консорциума на Земле утвердит его через пятнадцать комитетов.

— Вы называете это «древними богами Луны», — сказал Оуэн, вспомнив обрывок фразы из внутренних переговоров совета, который он случайно уловил ещё месяц назад. — Я слышал этот термин на закрытом совещании.

Маркус невесело усмехнулся.

— Метафора для внутреннего пользования. Я не мистик, мистер Картер. Но когда сталкиваешься с источником энергии, который ведёт себя не как минерал, а как нечто… отзывчивое, слова науки быстро заканчиваются, и начинаешь искать слова религии. — Он подошёл к окну, за которым темнела равнина. — Колония существует на грани энергетического дефицита каждую лунную ночь. Я нашёл способ обеспечить бесконечное снабжение — способ, который работает. И я не собираюсь отказываться от него из-за нескольких пропавших светящихся букашек, доктор Харпер, при всём уважении к вашей биологической тревоге.

— Это не букашки, Маркус. Это единый организм, частью которого являются и ткачи, и стены, и, возможно, даже сами стеллары. Вы истощаете живое существо, чтобы зажечь лампочки в куполе.

— Я спасаю триста человеческих жизней, — отрезал он, впервые повысив голос. — И намерен продолжать это делать.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

— С завтрашнего дня, доктор Харпер, вы отстранены от проекта до особого распоряжения совета. Ваш допуск в пещерную систему аннулирован.

Глава 11. Полное снабжение

Отстранение не остановило Маркуса — оно, кажется, лишь развязало ему руки. В ту же ночь, когда весть об инциденте в боковых тоннелях кратера Мерфи ещё не успела распространиться дальше узкого круга посвящённых, он отдал распоряжение инженерной службе энергетического узла: перенаправить резервные мощности колонии на усиленную закачку энергии в контур, ведущий к аномальной зоне.

Формулировка в служебном журнале была предельно нейтральной: *«тестовая активация резервного энергетического контура № 7 в целях повышения стабильности снабжения купола»*. Никто из дежурной смены, выполнявшей приказ главы совета, не задавал вопросов — таков был порядок вещей в колонии, где административная иерархия ценилась выше любопытства.

Эффект не заставил себя ждать.

Уже через час после активации усиленной закачки в жилых секторах начали фиксироваться странные скачки локальной гравитации — предметы на столах на долю секунды становились чуть легче обычного, а затем резко обретали нормальный вес, заставляя людей спотыкаться и ронять чашки. Диспетчерская служба зафиксировала десятки обращений с жалобами на головокружение и лёгкую дезориентацию.

Оуэн, не спавший в эту ночь, сидел у мониторов вольера, наблюдая за стелларами. Все животные, включая обычно самых спокойных особей, забились в дальний угол вольера плотной, дрожащей группой, а их ушные щупальца горели непрерывным, почти болезненно ярким светом, слишком синхронно, чтобы это можно было объяснить случайностью.

Он немедленно связался с Эвелин по внутреннему каналу связи, невзирая на поздний час и её формальное отстранение от проекта.

— Что-то не так, — сказал он без предисловий. — Маркус что-то запустил в кратере. Стеллары ведут себя так, будто по всей колонии одновременно случилась беда.

Эвелин, уже не спавшая — она вообще давно не могла спать спокойно, — впустила его в свой модуль, и вместе они принялись анализировать телеметрию энергосистемы, доступную им через профессиональные учётные записи, которые пока ещё формально не были заблокированы.

— Он качает энергию в Лабиринт напрямую, — сказала она, глядя на графики нагрузки. — Не забирает — закачивает. Пытается активировать организм полностью, форсированно, вместо того чтобы аккуратно отбирать излишки, как это, по всей видимости, делалось прежде.

— Зачем ему это?

— Если организм — источник практически неограниченной энергии, а Маркус хочет раз и навсегда решить проблему энергодефицита колонии, — самый логичный, самый убедительный для инженера шаг — не осторожничать, а «разбудить» источник на полную мощность. Одна большая, необратимая инъекция вместо долгих лет осторожного, дозированного забора.

— Это может быть опасно?

Эвелин посмотрела на графики, на нарастающую амплитуду гравитационных колебаний, на бешено мигающие индикаторы щупалец стелларов на экране камер наблюдения вольера.

— Я думаю, — сказала она медленно, — организм не готов к такому вмешательству. И, кажется, он начинает защищаться.

Глава 12. Оцепенение

К утру колония превратилась в место, которое сама Эвелин мысленно назвала городом, погружённым в полусон. Гравитационные скачки не прекратились, а стали регулярнее, будто вся станция мягко покачивалась на дыхании чего-то огромного, находящегося глубоко под её фундаментом. Неоновые информационные панели в коридорах — обычно яркие, живые, — начали гаснуть одна за другой, оставляя после себя лишь тусклое дежурное освещение.

Но страшнее всего было не это.

Люди — обычные сотрудники колонии, техники, инженеры, повара в столовой — двигались медленнее обычного, разговаривали тише, с долгими, неестественными паузами между фразами, будто каждое слово требовало от них усилия, преодолеваемого через густую, вязкую апатию. Их взгляды становились расфокусированными, устремлёнными куда-то сквозь собеседника, а движения — плавными, механическими, лишёнными привычной суеты и спешки.

Эвелин, проходя через центральный коридор купола вместе с Оуэном, остановилась у столовой, где обычно в это время царило оживление пересменки. Сегодня же люди сидели за столами почти неподвижно, глядя в одну точку, а некоторые просто стояли посреди зала, будто забыли, куда шли.

— Это не усталость, — тихо сказала она. — Это похоже на гипнотическое состояние. Массовое, синхронное.

— Свет пещер, — предположил Оуэн. — Помните, вы говорили про особый ритм пульсации в зале? Что, если этот ритм, усиленный форсированной закачкой энергии, теперь распространяется по всей колонии — через энергосети, через саму структуру купола, — и как-то воздействует на человеческое сознание?