Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 41)

– Вам видней, – согласился он с ее оценкой. – Не желаете ли посмотреть на битву?

Она заколебалась, и он добавил:

– Мои люди обеспечат безопасное место с хорошим видом. Вам нечего бояться.

– Благодарю вас, Нахусереш, – спокойным тоном ответила она. – Я ничего не боюсь.

Во дворе Телеус помог ей сесть верхом. Больше никого из гвардии не было. Не считая Телеуса, со всех сторон ее окружали люди Нахусереша. Пока Нахусереш садился на коня, капитан поднял глаза на свою королеву и тотчас же отвел взгляд.

– Телеус, откуда мы будем смотреть? – спросила она.

– Лучшее место – на другой стороне хребта, ваше величество. Хотите, покажу?

– Да, пожалуйста, – ответила Аттолия, и Телеус вскочил на коня, чтобы показать дорогу.

– Вы позволяете ему быть рядом? Доверяете? – шепнул королеве Нахусереш, подъехав ближе.

– Так как вы тоже возле меня, я хочу, чтобы и он был рядом, – сказала королева.

Нахусереш кивнул. Он оценил мудрость ее слов.

Телеус провел их через узкую полоску полей к лесам, мимо деревянных пушек, оставленных эддисийцами. Увидев брошенные стволы, Аттолия стиснула кулаки. Узкая тропа, найденная Телеусом, вела на холмы, к гребню, нависавшему над Сеперкией. Гребень был крутой, и лошадям пришлось нелегко. С высоты открывался вид на равнину по обе стороны Сеперкии. На дальнем берегу выстроились армии, готовые к битве. Среди деревьев кто-то передвигался – Аттолия заметила это.

– Ваше величество! – окликнул Телеус, спешился и подошел к ее стремени. – Если спуститься по склону и пройти по тропе направо, то там будет более удобное место для наблюдения. Ровная площадка, можно привязать лошадей.

– Спасибо, Телеус. Проводите нас, пожалуйста.

– С удовольствием, ваше величество.

Он взял королевскую лошадь под уздцы и повел по тропе. Поляна оказалась длинная и узкая. В глубине прямо из земли поднимался гранитный утес высотой футов восемь или десять, самая высокая точка каменного хребта, который преграждал путь Сеперкии. На пути к морю она упиралась в этот хребет и поворачивала к северу, прокладывая себе путь через мягкие известняки Гефестийских гор. На другой стороне поляны земля спускалась к реке – так круто, что Аттолия, сидя верхом, смотрела поверх деревьев, росших ниже, и ничто не загораживало ей вид на свою армию за рекой.

Накануне вечером Нахусереш говорил, что ее армию надо «поддержать». Аттолия давно заподозрила, что он собирается поставить своих солдат в задние ряды. Тогда аттолийцы примут на себя первый, самый тяжелый удар, понесут потери, истощат эддисские резервы, и Аттолия попадет в еще большую зависимость от Медии. И вот теперь на равнине армии расположились именно так, как она и предполагала: аттолийцы растянулись тонкой беззащитной линией, медийцы выстроили свои фаланги за их спинами.

Окинув взглядом поле боя, Аттолия опять подумала: до чего же плохо, что она не может лишний раз связаться со своими генералами.

– Пойду принесу шатер для вашего величества, – сказал Телеус и отошел. По поляне рассыпалась личная охрана медийца.

– Интересно, почему он не на равнине, – заметил Нахусереш, когда капитан ушел.

– Он капитан моей личной гвардии. Ему положено охранять мою персону, – ответила Аттолия.

– Тогда интересно, почему он пошел искать шатер, как простой слуга.

– Он знает, насколько я доверяю вам, – ответила королева. – А мне вот интересно, почему вы сами не на равнине.

– Я там пока еще не нужен. Я могу пересылать туда приказы с кем-нибудь из моих людей, но в целом предпочту провести это утро с вами, ваше величество.

И позже, когда почти вся ее армия будет перебита, повести своих солдат в атаку на Эддис.

Армии движутся медленнее, чем люди. Нахусереш и Аттолия терпеливо смотрели, как войско Эддис постепенно выходит из ущелья, где их защищали стены, на открытую местность. Лошади тащили пушки, люди расходились по местам. По рядам аттолийцев и медийцев пробежал трепет, и Аттолия решила, что настал самый подходящий момент отвлечь внимание Нахусереша.

– Тот гонец, которого я послала в Эддис. Вы его не узнали?

– А должен был? – спросил медиец, не отрывая глаз от поля боя.

– Это был эддисский военный министр, – ответила Аттолия. – Отец Эвгенидеса.

Слова не сразу дошли до сознания Нахусереша. Он медленно, словно испорченный заводной механизм, обернулся и поглядел на королеву.

– Вы подкупили моих баронов, – спокойно произнесла она.

– Что? – вскинулся он.

– Вы подкупили моих баронов. Они должны были пропустить эддисийцев сквозь свои боевые ряды, чтобы те окружили и уничтожили мою армию. И тогда вы, без моего разрешения высадив свое войско в Рее, пришли бы на помощь и взяли себе славу спасителя. Эти планы нарушил эддисский вор, но вы сумели выкрутиться и вот теперь снова намерены полюбоваться, как эддисийцы истребляют моих солдат, а ваши медийцы выставляют себя героями.

– Вы поверили чьей-то гнусной злонамеренной клевете! Разве я не…

– Подрываете мою власть вот уже много месяцев? Да, Нахусереш, этим вы и занимаетесь. Перед первой битвой за Тегмис вы подкупили Стадикоса. Он изменил мои приказы, и я проиграла. Остров отошел Саунису. Мне это не понравилось, Нахусереш. Отвоевать остров было нелегко. Вы подкупали моих баронов, шантажировали их, наводнили страну своими шпионами. Эддис отвлекла меня всего на один день, и вы повесили троих баронов, которых не смогли подкупить. Один из них счел предложенную сумму недостаточной, другие двое были искренне преданны мне. У меня не так много верных баронов, Нахусереш, чтобы я спокойно смотрела, как вы их казните.

– Ваше величество… – снова заговорил медиец, но королева перебила его:

– Честно сказать, Нахусереш, от вас вреда едва ли не больше, чем от Сауниса. Спасает вас только то, что, когда я сильно нуждалась в деньгах, вы щедро снабдили меня золотом.

– За это золото придется заплатить, ваше величество. – Нахусереш наконец увидел спасительную соломинку и ухватился за нее.

– То золото было принесено в дар, вы сами так сказали.

– Вы женщина, – очень ласково произнес Нахусереш. – Вам не понять мир королей и императоров, вам не понять природу таких даров.

– Нахусереш, если женщина хоть в чем-то разбирается, так это в природе таких даров. Это взятки, к ним прибегают, когда угрозы не приводят к цели. Ваш император не мог напасть на это побережье без повода, это запрещали ему договора, заключенные с Великими державами Континента. Все, что он сумел, – это затеять нелепую трехстороннюю войну и надеяться, что кто-нибудь пригласит его в союзники. Я его не приглашала. – Королева покачала головой. – Знаете, Нахусереш, в чем беда со взятками? Когда деньги уплачены, угрозы все равно не достигают цели.

Нахусереш слушал раскрыв рот. Он и не догадывался о существовании такой вот королевы.

Аттолия твердо встретила его взгляд.

– Нахусереш, я унаследовала эту страну, едва выйдя из детского возраста. Я удержала ее. Победила мятежных баронов. Победила Сауниса и сохранила земли по эту сторону гор. Я убивала людей и смотрела, как их вешают. Я видела, как их пытают. И все это – ради того, чтобы сохранить страну. Сохранить ее своей. Как вы думаете, сумела бы я этого добиться, если бы была дурой с коровьими глазами, готовой пойти за любым красавцем с толстым кошельком?

Нахусереш прищурился:

– Вам не удастся уйти от расплаты, ваше величество.

– Мне не за что с вами расплачиваться, медиец, – равнодушно ответила Аттолия.

– Так или иначе, за золото придется заплатить.

– Закрыть глаза на ваше предательство?

– На дипломатию во имя моего императора. И да, вы закроете на нее глаза, если пожелаете остаться королевой, когда я стану королем.

– Как я уже говорила, я сама решу, кто станет следующим королем Аттолии. Я, а не кто-либо другой.

– Тогда вам достаточно выбрать меня, и мы оба будем счастливы. И ваши бароны тоже. Пока вы, по вашему выражению, отвлеклись, они весьма благосклонно отнеслись к моему правлению.

– Они мыши, Нахусереш, прячутся в своих норках и ждут, когда придет их собственная кошка и прогонит вас. Я, по крайней мере, вешала людей на стенах за то, что они предатели, а не за то, что их не удалось подкупить. А вы готовы вешать каждого, кто вам не по нраву. Вы любезно показали моим баронам, что хотя я – суровый правитель, которому нелегко перечить, но вы – еще худший правитель, которому нелегко служить. Я должна поблагодарить вас не только за императорское золото, но и за это тоже. Теперь они будут много месяцев сидеть, как мышки в норках, и не высовывать носа.

– А Эддис? Разве от Эддис вы видели хоть что-то хорошее? – Нахусереш осклабился, как акула, напомнив королеве о стоявших внизу армиях.

– Посмотрите сами, Нахусереш, – ответила Аттолия.

Медиец обернулся к полю боя. Аттолийцы перестраивались, медленно разрывая и разъединяя боевые порядки.

Нахусереш выругался и закричал:

– Что они делают?!

Он поднял руку, подзывая гонца, но Аттолия опередила его.

– Мои генералы всего лишь перераспределяют силы, позволяя эддисцам без помех атаковать вас. Если понадобится, они смогут окружить то, что останется от ваших сил, чтобы не дать им уйти.

Нахусереш еще с мгновение смотрел на эти маневры. Потом натянул поводья, конь под ним насторожился, но не успели ни конь, ни всадник сдвинуться с места, как Аттолия подняла руку и томным жестом указала вбок. Там, в высокой траве, лежал на животе Телеус. В его руках был заряженный арбалет, нацеленный на медийца.