Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 40)

– Да, – сказал пленник.

– Да, – отчетливо повторила королева. – Так и передай королеве Эддис.

Она кивнула гвардейцам. Те взяли старика под руки, потащили к выходу из мегарона. Она дождалась, пока они окажутся почти у дверей.

– Передай Эддис вот что, – окликнула она, и солдаты остановились. – Скажи, что если она как следует попросит, то сможет избавить своего вора от многих страданий. Скажи, что она может прислать мне ответ, только пусть пришлет его с тобой. И скажи, что ответ должен прибыть не позднее седьмого часа завтрашнего утра. Не позднее… под страхом смерти. – Она улыбнулась. Обернулась к гвардейскому капитану: – Телеус, проследи, чтобы его проводили до переднего края нашей армии в ущелье.

Гвардейцы вывели гонца за дверь.

Из-под прищуренных век Аттолия покосилась на Нахусереша.

– Теперь будем ждать. – Она не стала скрывать улыбку восторженного предвкушения.

– Ждать чего? – спросил медиец.

– А? – Аттолия вынырнула из мечтаний. – О боги, откуда я знаю? Когда дело касается ее вора, Эддис придумывает такие прелестные угрозы. Интересно посмотреть, что она сочинит на этот раз.

– А остальные ваши пленники? – поинтересовался медиец.

– Это ваши пленники, Нахусереш. Что вы хотели бы с ними сделать?

– Вручить их всех вам.

– Тогда мы посадим их под замок до тех пор, пока не получим ответ от их королевы. Всех, кроме вора, – добавила она. – Я ему не доверяю и не могу оставить с товарищами. Пусть будет поближе, под рукой.

Она велела гвардейцам запереть его в одной из верхних комнат мегарона. Много лет назад бывший барон Эфрата приспособил часть этих покоев под тюремные камеры для пленников.

Весь остаток дня королева провела в своих покоях, сославшись на усталость после вынужденного путешествия. Пообедала вместе с Нахусерешем. Единственным большим помещением, способным вместить и королеву, и медийцев, и оставшихся баронов, был главный зал. Она не стала отсылать своих приближенных, и, видимо, Нахусереш точно так же не стал отсылать своих. Ей не хотелось, чтобы бароны общались с солдатами, а Нахусереш, должно быть, имел свои причины держать людей под присмотром. Служанки, свободно бродившие по мегарону, принесли весть о том, что медийские гонцы то уходят, то возвращаются – наверняка отвозят приказы аттолийской армии. Медийцы рассчитывают, что в отсутствие баронов эти приказы будут выполняться.

Аттолия знала, что Нахусереш не одобряет присутствия в ее армии генералов неблагородного происхождения. Он предупреждал ее, что вся их верность зиждется только на деньгах. Ну хоть на чем-то, подумала Аттолия. Меньше всего ей нравились те бароны, чья верность меняла направление, как флюгер на ветру. Даже непреклонный враг лучше пустого болтуна, а ее армия и флот, выстроенные по новым принципам, никогда не колебались. Если она будет низвергнута или окончательно разорится, то они, скорее всего, дезертируют в полном составе. Но обычно ее войска всегда терпеливо ждали вознаграждения. Они заслужили его своими победами и верят, что королева не подведет. Их вера в то, что деньги будут получены, нередко была утешением для измученной войнами королевы. И она старалась не подвергать эту веру испытаниям.

Она часто меняла командный состав – продвигала тех, кто удостаивался ее благосклонного внимания, потом переводила их на другую работу, пока их ожидания не разрослись сверх меры. Тщательнее всего она выбирала капитанов личной гвардии. Меняла их время от времени, пока не успели подкупить враги. Если она и не испытывала полного счастья, вверяя свою судьбу в руки Телеуса, то по крайней мере была им довольна.

Королева поболтала с баронами, немного пококетничала с Нахусерешем. Он был самодоволен, как кот. Она улыбалась и внимательно слушала его рассказ о том, как он наилучшим образом развернул свою армию, чтобы помочь ей в случае нападения Эддис.

Глава Восемнадцатая

В ущелье королева Эддис сидела на камне в окружении своего Совета.

– Что вы предлагаете? – спросила она у военного министра.

– Атаковать, – ответил он.

– Почему?

– Так сказал Эвгенидес.

– При всем уважении к моему вору и его советам, я бы в данных обстоятельствах предпочла принимать решение на основе более обширной информации, – возразила Эддис и стала ждать, что скажет министр.

Он спокойно пожал плечами:

– Ваше величество, если нам суждено прогнать медийцев, это произойдет сейчас или никогда.

Эддис вздохнула. Министр изложил самую суть вопроса. Он уже рассказал ей всё, что знал, и добавить было нечего. Решение оставалось за ней.

Она помолчала, размышляя. Эвгенидес ждет в мегароне в Эфрате. Отказаться от атаки – значит оставить его и остальных пленников на милость Аттолии и медийцев. Месть Аттолии будет чудовищной – ее гложет обида, и в придачу она захочет показать себя перед союзниками. С другой стороны, нельзя бросать целую армию на верную гибель ради спасения одного пленника или даже нескольких. Но ради того чтобы прогнать медийцев, она как королева без колебаний готова пожертвовать жизнью всех солдат до единого.

– Делать нечего, – решила она. – Атакуем в седьмом часу.

Аттолии не спалось. Она лежала в темноте и ждала рассвета. Ее покои находились в задней части мегарона, выходящей окнами на море, и она следила, как по небу медленно плывут созвездия, блекнут и скрываются за горизонтом. Над горами взошло солнце, небо из серого стало голубым. На равнине у входа в ущелье приходят в движение армии. Сколько раз перед битвами она вот так сидела и спрашивала себя, чем они закончатся. Оказаться бы сейчас на равнине. Она бы хотела сама повести армию в бой, хотя знала предел своих возможностей и не пыталась строить из себя воина. Всегда держалась на почтительном расстоянии от поля боя, под защитой личной гвардии. Втайне она завидовала Эддис: та, если хотела, могла сама сражаться в бою. Толку от нее, пожалуй, было не больше, чем от любого солдата, однако она с детства была хорошо натренирована.

– Я всегда завидовала Эддис, – призналась она самой себе, встала и прошлась. Так оно и есть. И Эддис, и она были младшими сестрами наследных принцев, однако Эддис бегала по горам в свое удовольствие, а ее, Аттолию, холили и лелеяли в королевском дворце. Купцы и бродячие артисты путешествовали от двора ко двору и разносили новости. Эддис научилась ездить на пони, Эддис учится драться на мечах с родичами-мальчишками, Эддис охотится в летней резиденции, а Аттолию наряжали в бархатные платья, душные даже зимой, заставляли подражать изысканным манерам, принятым на Континенте, учили кланяться, входя в главный храм. Зимой Эддис ходила на охоту, а Аттолия, неуклюжая и несчастная, сидела при дворе своего будущего свекра, слушая, как он строит планы по управлению ее королевством, и призывая громы на голову принцессы, которой суждено стать наследницей Эддиса после гибели старших братьев. Они умерли от болезни, а не пали жертвой убийцы, как ее старший брат.

На коронации Эддис Аттолия вливала в уши новой королеве едкие, как купорос, советы, любовалась, как бледнеет ее лицо, со злорадным удовольствием рассказывала девочке, как жесток мир, когда ты в нем королева. И никакие из ее советов не пригодились. Эддис по-прежнему свободно разгуливала по своим горам, а Аттолия по-прежнему чувствовала себя рабыней. У Эддис было много помощников: верные министры, советники, армия, – был ее вор.

– Своего вора она обратно не получит. Ни за что, – пробормотала Аттолия, запахнула халат и снова села.

В дверь постучали. Вошла растерянная служанка.

– Простите за беспокойство, ваше величество, медийский посол просит вас посетить его.

– Меня? Посетить его? – Аттолия выгнула бровь. – Он становится дерзким. Скажи ему, я скоро приду.

– Он в передних покоях, ваше величество.

Аттолия села.

– Слава богам, мне не придется принимать его прямо в ночной рубашке. Как бы то ни было, введите его.

Медиец вошел. Он был облачен в легкие доспехи, которыми славилась его страна. На поясе висела изогнутая сабля. Борода блестела от свежего масла, и Аттолия уловила резкий аромат даже через всю комнату с открытыми окнами.

– Ваш наугад назначенный гонец не вернулся, – сообщил он.

– Знаю.

– Мои гонцы сообщают, что Эддис вывела войска на равнину перед ущельем.

– Мои гонцы мне этого еще не сообщили. – Она знала, что Нахусереш перехватывает ее послания.

– Мне хотелось самому доставить вам последние новости.

– Глупо с ее стороны считать, что она сумеет одолеть объединенную армию – мою и вашу, – сказала Аттолия, стряхивая с рукава невидимую пушинку.

– Я полагал, ее советники более разумны, но она всего лишь женщина и, без сомнения, не вняла их доводам в своем желании спасти своего любовника.

Улыбка Аттолии скривилась от лукавства.

– Своего возлюбленного – да. Любовника – вряд ли.

Нахусереш вздернул голову:

– Мне казалось, из Эддиса доходят сведения об их любовной связи.

– Уверена, это преувеличение. Он совсем молод. Слишком молод, чтобы заинтересовать женщину на королевском престоле. Королеве нужен мужчина старше по возрасту, более опытный, лучше осведомленный в тонкостях правления. Человек со зрелым и сильным характером. Только такой способен ее увлечь.

Она подняла глаза на Нахусереша и с восторгом увидела, что он не моргнув глазом заглотил неприкрытую лесть.