Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 43)

Эддис обратила внимание на слово «нам», и оно ее успокоило.

– И это его остановит?

– На ближайшее время это удержит его от прямого нападения. А в будущем, надеюсь, болезнь нарушит императорские планы по захвату новых земель.

– Разве император болен?

– Император Медии страдает тефисской болезнью, – пояснила Аттолия.

Наступила полная тишина. Лишь скрипнуло кожаное седло – одна из лошадей переступила с ноги на ногу.

– Вы уверены? – спросила Эддис.

– Диагноз был поставлен два с половиной года назад. Он казнил дворцового лекаря и его помощников, но один из этих помощников успел передать сведения моим шпионам в обмен на пожизненное содержание для своей семьи.

– Он знал, что его казнят?

– О да.

Эддис попробовала представить себе, что казнит Галена.

– Не знаю, слышали ли вы, но медийский император, обойдя собственного сына, назначил наследником своего племянника, – сказала Аттолия.

– Слышала, – кивнула Эддис. – Удивительно, что до сих пор удается скрывать проявления болезни. Разумеется, племяннику приходится упрочнять свои силы быстрей, чем он рассчитывал. Держит поблизости верных ему генералов… – вслух размышляла Эддис. – И ваш недавний посол…

– Младший брат этого наследника, – закончила Аттолия.

– Да. Тогда в ближайшие несколько лет им будет чем заняться, верно?

– Пожалуй, да, – кивнула Аттолия.

– Знаешь… – Эддис неуверенно умолкла. Далеко ли стоит заходить с королевой Аттолии?

– Продолжай. – Аттолия склонила голову.

– Я хотела сказать: когда ты так улыбаешься, то немного похожа на куницу.

– Правда? – Аттолия все равно улыбалась. – В тебе тоже есть что-то от лисички.

– Полагаю, да.

И две королевы на миг достигли счастливого согласия.

Эддис огляделась по сторонам, будто вспомнив вопрос, терзавший ее много часов.

– Где Эвгенидес?

На миг Аттолия застыла на месте, улыбка исчезла, как будто ее и не было. Лошадь под ней вскинула голову, словно ее больно дернули за удила.

– Заперт в комнате, – равнодушно ответила Аттолия. – В Эфрате.

Улыбка на лице Эддис поблекла.

– Я приказала освободить остальных пленников, – объяснила Аттолия. – Забыла, что посадила его отдельно. Вряд ли мой сенешаль освободит его без моего особого указания.

– Забыли? – переспросила Эддис.

– Забыла, – твердым голосом ответила Аттолия. И пусть только Эддис посмеет перечить.

– Вы выйдете за него замуж? – спросила Эддис, снова заколебавшись.

– Я же сказала, что да, – вскинулась Аттолия и развернула лошадь. Эддис поскакала за ней. Поравнявшись с офицерами, Аттолия коротко отдала приказы и помчалась дальше, к Эфрате, не дожидаясь Эддис.

Связной объяснил Аттолии, что основная часть ее сил направится к мосту через Сеперкию и вернется в лагерь. Аттолия с небольшой охраной поедет к Эфрате вдоль побережья. Тропа узкая, зато дорога гораздо короче.

– Тогда мы сделаем то же самое, – решила Эддис и отдала приказы своим офицерам. С ней в Эфрату поедут отец Эвгенидеса и ее личный телохранитель.

– Что вы об этом думаете? – спросил королеву военный министр.

– Не знаю, что и думать, – призналась Эддис. – Наверное, надо и дальше делать то же самое, что до сих пор.

– Что же? – не понял министр.

– Верить в Эвгенидеса, – пожала плечами королева.

Во дворе Эфраты Аттолия соскочила с лошади и кинула поводья кому-то из слуг. Взбежала по крыльцу ко входу в атриум, расположенный в передней части мегарона. Там ее ждали сенешаль и капитан гвардии.

– Ваше величество, медийский посол…

– Не говорите мне о медийском после, – велела Аттолия. – Эддисский вор еще взаперти?

– Ваше величество не отдали никаких приказов… – робко начал сенешаль. – К сожалению, посол Нахусереш…

– Я сказала, что не желаю ничего слышать о Нахусереше, – перебила Аттолия. – Дайте мне ключи от камеры вора.

Сенешаль покорно перебрал связки на поясе и отстегнул нужное кольцо. Взял один из ключей и передал королеве.

– Вот, ваше величество.

Осторожно, чтобы не потерять ключ среди десятков похожих, Аттолия взяла связку и ушла.

Гвардеец переглянулся с сенешалем. Тот приподнял брови и покачал головой.

Эддис въехала во двор вслед за королевой. Тоже соскочила с лошади, оставила своих спутников и поднялась по крыльцу вслед за Аттолией. Прошла мимо сенешаля. Гвардейский капитан взял ее за локоть.

– А ну, стой, молодой человек, – сказал он. – Куда направляешься?

Эддис обернулась. Капитану хватило одного взгляда, чтобы понять ошибку. Он убрал руку, и Эддис, ни слова не говоря, поспешила за Аттолией.

Когда она ушла, капитан взглянул на сенешаля, поморщился и потряс рукой, как будто схватился за что-то горячее и обжегся.

– Таким взглядом можно вскипятить свинец, – поддержал его сенешаль. – Не пойдешь за ними?

– Ни за что, – отозвался капитан. – Если эти дамы скрестят сабли, я бы хотел оказаться как можно дальше отсюда.

Он вышел во двор и занялся своими прямыми обязанностями. Прибывали эддисские и аттолийские офицеры и солдаты, и неразберихи становилось всё больше. Капитан принялся наводить порядок.

В хорошо смазанном замке повернулся ключ, и дверь легко открылась. Эвгенидес был внутри. Казалось, он сидит на полу, поджав ноги. Голова и плечи покоятся на кровати, рука на подушке. Крюк на другой руке лежит поперек коленей. Глаза закрыты. Он был недвижим. Аттолия долго стояла в дверях и смотрела на него, но он не вздрогнул, не шевельнулся. На полу возле кровати стоял поднос с остатками обеда. И винный кубок. Он был опрокинут, разбит, остатки вина пролились на пол.

Аттолия застыла на пороге, словно незваной проникла в какую-то древнюю тайну и была за это превращена в камень. Сразу вспомнился Нахусереш. Сколько у него при себе было яда? Сколько сторонников он нашел среди баронов? Легко ли было устранить успешного соперника? Надо было прислушаться к тому, что пытался сказать сенешаль. Он хотел предупредить, что здесь ее ждет страшное зрелище. А без предупреждения вынести это нелегко.

Как жестоки боги, подумалось ей. Послать мальчишку, которого она полюбит, сама того не осознавая. Жених, за которого она собралась замуж, отравлен. Закономерный исход. Кто поставит под сомнение справедливость, отмеренную богами?

За спиной послышались шаги. Эддис не поверит, что в смерти мальчика виновата не Аттолия, а кто-то другой. Аттолия осталась в дверях, а королева-соперница прошла внутрь. Эддис проскользнула мимо нее, не коснувшись, даже не задев струящихся рукавов платья.

В краткий миг, за который другая королева вошла в дверь, Аттолия заглянула в будущее. Эддис снова начнет войну. Саунис продолжит свои атаки, а Медия будет помогать кому угодно, только не Аттолии. Но все это не имеет значения. Аттолия всегда была одинока, но никогда еще не чувствовала себя такой покинутой. Она проклинала себя за глупость. Ну кто такой этот вор, почему она должна его любить? Юнец, мальчишка, твердила она себе, молоко на губах не обсохло, разума ни на грош. Лжец, каких свет не видывал, противник, опасный враг. Он храбр, возразил внутренний голос, храбр и предан. Предан, но не мне, ответила она. Храбр, но не ради меня. Храбр и предан, повторил голос. Глуп, ответила она. Глупец и покойник. Ее охватила жгучая боль утраты.

Эддис, войдя в комнату, остановилась на полпути к кровати. Взглянула на тело Эвгенидеса, обернулась к стоящей в дверях королеве. И сказала:

– Спит.

Аттолия выкинула из головы картины будущего и поглядела на Эддис.

– Просто спит, – заверила Эддис.

При звуке ее голоса Эвгенидес чуть повернул голову, но не проснулся. Аттолия, заметив это, перевела дыхание и прижала руку к груди, унимая боль.

Эддис склонилась над вором и встряхнула его за плечо: