Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 27)

Шрифт

Затаившись в засаде, Джордж Уолтон присел на корточки у обочины. Или это был Джонас Пирс или Берли Гроув? Ему было трудно следить за дорогой. Его выпустили из тюрьмы всего за несколько дней до этого декабрьского дня 1832 года, и у него был только костюм и 12 долларов за душой.

На эти деньги Уолтон купил два 15-сантиметровых пистолета, кое-какие патроны и пальто с высоким воротником, чтобы согреться, пока будет ждать несколько часов возле массачусетской заставы. По пути в Бостон он ограбил несколько людей, но у него не получилось украсть много денег. Мужчина возлагал большие надежды на человека, которого недавно видел на рынке, чей бумажник трещал по швам. Поспрашивав в городе, разбойник узнал, что он из Челси. Теперь Уолтон слонялся по дороге, ведущей туда, ожидая, когда проедет повозка этого человека, чтобы освободить его от тяжелого кошелька.

Джорджу была не в новинку преступная жизнь. Он вырос в бедности в Ланкастере, штат Массачусетс. Когда его мать умерла, отец оставил сына с бабушкой и дедушкой, которые тоже вскоре скончались, поэтому ребенок выполнял работу по дому для соседних фермеров, чтобы выжить. В 14 лет он переехал в Чарльстаун, штат Массачусетс, чтобы найти работу. Однажды он помог одному человеку донести подозрительный сверток и получил за свои услуги 10 долларов. Его мгновенно потянуло к легким деньгам, которые могло принести преступление. Вскоре мальчик узнал, как пробить себе дорогу в криминальном мире: какие предприятия лучше всего подходят для грабежей, как обнаружить фальшивые купюры, которых в то время было много, какие краденые товары легче всего перепродать. Впервые его посадили в 15 лет за кражу ткани с рыбацкой лодки и приговорили к шести месяцам в местной тюрьме. «Мысль о том, что я окажусь за решеткой, очень болезненно действовала на меня, – вспоминал он, – и искренне верю, что, если бы меня выпустили после первой недели заключения, я был бы честен и тверд до конца своих дней. Вскоре, однако, тюремная жизнь и общество развратных и порочных людей стали мне привычны, и я в значительной степени утратил те нежные чувства, которые повлияли на меня во время первого срока. Среди заключенных было так весело, что вскоре я стал вполне доволен сложившимся положением».

Всякий раз, когда Уолтон попадал под стражу, он прибегал к любым возможным уловкам, чтобы сбежать. На протяжении многих лет он рыл туннели, прожигал деревянные решетки камер, взбирался на стены под градом выстрелов и распиливал кандалы у себя на ногах. «Я никогда не попадал в тюрьму, если у меня в одежде или в каком-либо другом совершенно безопасном месте были спрятаны инструменты, которые могли бы помочь мне сбежать: отпилить прутья, решетки или что-то еще», – писал он. После очередного побега преступника снова ловили, сажали в одиночную камеру и заставляли спать на холодном полу без одеяла, в то время как охрана придумывала новые способы помешать его будущим побегам. Но каждый раз ему удавалось их перехитрить. Однажды, когда Уолтона снова поймали во время попытки прокопать дыру в полу, его перевели в камеру на заброшенном верхнем этаже тюрьмы, где он был прикован цепью к засову в углу. Каждый день стражники проверяли, надежно ли закреплены его кандалы. Но Уолтон сразу заметил, что металлическое кольцо слишком велико и он легко может освободить ногу, что и делал каждый день после того, как охранники заканчивали проводить осмотр. Он пользовался этими короткими периодами свободы, чтобы упражняться в просторной камере, а лунными ночами получал огромное удовольствие, сидя у окна своей личной комнаты и глядя на темную сельскую местность.

Преступник Уолтон был известен тем, что всякий раз, когда попадал под стражу, он прибегал к любым возможным уловкам, чтобы сбежать.

Удивительно, но, даже учитывая его склонность к побегам, Уолтон в 21 год смог воспользоваться сменой режима в тюремной системе и добиться помилования в 1830 году. Но его нерешительные попытки найти честную работу на военно-морской верфи или заняться каким-нибудь ремеслом, которому он научился в тюрьме, терпели неудачу. Он также столкнулся с другими преступниками, пытаясь стать достойным гражданином. Однажды мужчина попытался остановить кражу сумочки швеи и получил удар ножом в голову в темном переулке. Лезвие вошло в голову почти на восемь сантиметров, и свидетелю пришлось вытаскивать его зубами, так как рукоятка сломалась в схватке. Уолтон каким-то образом выжил. Не имея денег и возможностей, он собрал старых товарищей из тюрьмы, чтобы помочь ему спланировать кражу драгоценностей или схему контрабанды табака и писем в тюрьму. «Я вышел из-за решетки отнюдь не с возвышенными чувствами, – объяснил Уолтон. – Я был полон решимости заняться любым делом, которое позволило бы мне быстрее и проще набить карманы».

Итак, в тот день в 1832 году мужчина был один на обочине дороги, внимательно наблюдая за немногочисленными путниками, которые проезжали мимо. Он спрятал взятую напрокат лошадь в соседнем переулке и накинул на нее плащ для маскировки. Через два с лишним часа повозка с человеком из Челси наконец подъехала. Уолтон бросился к ней, схватился за поводья, взмахнул пистолетом и крикнул: «Кошелек или жизнь!»

Обычно его жертвы нащупывали бумажники и отдавали Уолтону все, что у них было, но сегодня Джон Фенно, человек из Челси, преподнес ему сюрприз. Он подскочил к разбойнику и схватил его за плечи. Уолтон подумал, что тот просто пытается спастись, поэтому отошел в сторону, чтобы дать ему убежать, и только потом понял, что Фенно на самом деле нападает на него. Преступник попытался пальнуть из пистолета рядом с ухом мужчины, чтобы отпугнуть его, но пистолет выстрелил раньше, чем он надеялся, и пуля попала Фенно в грудь. Уолтон вскочил на лошадь и поскакал прочь, оглядываясь, чтобы проверить состояние поверженного в схватке. Увидев, что раненый поднялся на ноги, он почувствовал облегчение от того, что не убил его, но еще был крайне удивлен: «Когда он напал на меня, я подумал, что мне придется иметь дело с другим человеком, не похожим на тех, кого я встречал раньше на дороге».

К 1837 году Уолтон снова оказался за решеткой, на этот раз в тюрьме штата Массачусетс. Надзиратель Чарльз Линкольн был человеком привычки. Каждое утро он выходил из своей комнаты и шел патрулировать тюремный двор, после завтрака повторял обход.

Будучи набожным, он часто посещал тюремную часовню в районе обеда, чтобы помолиться, а затем продолжал патрулировать территорию, в том числе посещал магазины, где заключенные делали обувь для продажи. В конце концов он удалялся в свою комнату, где скрупулезно записывал в дневник события дня: каких заключенных наказывали одиночной камерой и переводили в другие учреждения, а какие умирали. Тем летом в дневнике надзирателя появилось и упоминание героя нашей истории: «Был в лазарете несколько раз, чтобы увидеть Уолтона, который очень слаб и, по-видимому, близок к смерти». Эта короткая запись довольно поверхностно описывает то время, которое они должны были провести вместе.

Уолтон не был обычным заключенным – не только из-за бесшабашных побегов, но и потому, что, несмотря на свою скользкость, он нравился как другим заключенным, так и надзирателям.

Трудно представить себе, чтобы сегодня начальник тюрьмы нашел время сесть рядом с умирающим заключенным и записать под диктовку историю его жизни, сделав достаточно рукописных заметок для 32 печатных страниц. Но это именно то, что Линкольн и сделал.

Уолтон подхватил грипп, который буквально опустошал тюремные камеры, и болезнь привела к чахотке, которая и погубила его 17 июля 1837 года. Он умер за несколько десятилетий до того, как врачи связали это изнуряющее респираторное заболевание с болезнью, которой страдала Мэри Линч, – туберкулезом. В тесных тюремных камерах инфекционные заболевания, такие как грипп и туберкулез, распространяются даже быстрее, чем среди остального населения.

Линкольн, должно быть, провел несколько часов у постели Уолтона, записывая его рассказы о том, как он грабил гражданских и обманывал охранников. Иногда начальник тюрьмы прерывал текст рассказа, заключив его в скобки, исправляя воспоминания преступника. Например, Уолтон сказал, что после попытки ограбить Джона Фенно он затаился на несколько дней и что «не знал, что его подозревают». Линкольн вмешался в повествование, чтобы разубедить читателя в этом (если это не сделал сам Уолтон). Друг пострадавшего услышал описание преступника и «высказал мнение, что злодеем был не кто иной, как Джордж Уолтон, и призвал мистера Фенно принять все необходимые меры для его ареста, зная, что разбойник был смелым, дерзким и безрассудным парнем и слишком опасным человеком, чтобы быть на свободе». Уолтон как раз описывал, как ехал на украденной лошади на встречу с бывшим другом-заключенным в 1835 году, когда надзиратель вмешался в последний раз. «На этой стадии повествования, – писал Линкольн, – Уолтон, страдая от сильного кашля и чувствуя себя неспособным продолжать описание событий своей жизни, просил, чтобы ее закончили те, под чьей властью он находился». Линкольн покорно постарался заполнить все пробелы, которые привели к окончательному аресту Уолтона и заключению его в тюрьму штата Массачусетс в ноябре 1836 года, хотя сам преступник был гораздо лучшим рассказчиком.

26 27 28 29 Вперед