Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 21)
Мысль о том, что врач создал книгу в переплете из человеческой кожи, может показаться не столь шокирующей для людей, знающих эту историю. И наоборот, подлинное происхождение антроподермических книг, как правило, удивляет тех, кто заметно больше доверяет медицинской профессии. Как сказала мне Джиллиан Таллис, профессор Университета Сан-Диего, занимающаяся просветительской работой в сфере здравоохранения, она была рада, что я не нашла ни одной книги, сделанной из кожи черного человека, но ее совсем не удивило бы, если бы одна из них в конце концов была обнаружена.
Невозможно перечислить историю бесконечных унижений и злоупотреблений, которым подвергались чернокожие люди от рук американских врачей.
«Это длинная история о том, как белые мужчины-врачи использовали женщин и темнокожих людей во имя науки, а затем гордились своим вкладом, буквально стирая истории людей, которые пожертвовали своими телами ради создания книги, – сказала она. – Если вы не знакомы ни с одной из этих историй, то добро пожаловать в клуб людей, удивленных откровениями о врачах и книгах в переплетах из человеческой кожи. Но если вы воспользуетесь моментом и действительно будете честны с самим собой относительно нашего прошлого, в котором человек владел человеком, а цветные люди считались низшим классом, тогда создание книги в переплете из человеческой кожи на самом деле не очень далеко ушло от этого».
Кроме того, в каждом рассказе фигурирует множество людей, чьи истории редко записываются или вообще никогда не фиксируются. На каждого доктора Джозефа Лейди приходится Альберт Монро Уилсон, чернокожий «уборщик» из Пенсильванского университета, который был просто одним из цветных рабочих, которым было поручено тихо помогать торговать трупами в анатомических школах. Когда мы раскрываем истории людей, вовлеченных в практику антроподермической библиопегии, то должны помнить, что полагаться на то, что доступно в письменных записях, означает, что некоторые истории останутся скрытыми в темноте. Отсеивая правду от сплетен и провокаций, нельзя забывать, что иногда слухи – это единственный способ распространения информации, доступный бессильным, а инсинуации – это секретный код, с помощью которого власть имущие могут намекать на невыразимое.
7. Посмертные путешествия Уильяма Кордера
В вещих снах Энн Мартен всегда присутствовал Красный амбар ее соседа, который получил свое прозвище не из-за цвета досок, а из-за потустороннего свечения, которое он излучал в сумерках. В местных восточноанглийских преданиях такая игра света обычно означала, что место несет дурное предзнаменование – или что это идеальное место для свиданий. Прошел почти год с тех пор, как ее падчерица Мария Мартен ушла в амбар со своим любовником Уильямом Кордером, сыном богатого фермера. Мария уже родила одного незаконнорожденного ребенка и недавно произвела на свет другого, от Кордера, но последний умер совсем маленьким и был похоронен в соседнем поле. В Англии 1820-х годов связи и деторождение вне брака были поводом для ареста. Кордер сказал Мартенам, что констебль приедет арестовать Марию за рождение детей вне брака, и предложил ей поспешно бежать с ним в Ипсвич, чтобы обвенчаться. «Если я попаду в тюрьму, – напомнила Мария Уильяму Кордеру, – ты тоже».
Чтобы не быть замеченной на пути к зданию суда, Мария переоделась в мужскую одежду, но почему-то не сняла сережек, зеленый платок с шеи и маленький гребень в волосах. На голову она надела мужскую шляпу. Энн попрощалась со всеми, когда они вышли из двух отдельных дверей и направились к амбару, – Кордер сказал, что договорился о том, что там их встретит карета и отвезет в дом в Ипсвиче.
Позже младший брат Марии, Джордж, рассказал, что в тот день, когда пара якобы уехала, он видел, как Кордер вышел из сарая один, с лопатой на плече. Мужчина заверил Мартенов, что парень, должно быть, ошибся; это наверняка сосед сажал деревья на холме. Вскоре соседи заметили отсутствие Марии. Миссис Стоу, которая жила ближе всех к Красному амбару и у которой Кордер одолжил лопату, спросила о ней во время уборки урожая, когда увидела, что мужчина дома помогает матери. Он заверил ее, что Мария живет не очень далеко, несмотря на многочисленные противоречивые слухи об обратном.
Миссис Стоу спросила, будут ли у Марии еще дети теперь, когда они якобы поженились. «Нет, – ответил Кордер. – У Марии Мартен больше не будет детей».
Застигнутая врасплох, миссис Стоу спросила: «Почему? Она еще очень молодая женщина».
«Нет, – сказал он. – Поверьте мне, больше у нее ничего не будет, у нее было достаточно».
«Она далеко отсюда?» – снова спросила миссис Стоу.
Он ответил: «Нет, она недалеко от нас; я могу пойти к ней, когда захочу, и знаю, что, когда я не с ней, никого больше там нет».
Марию не видели целый год, Энн ни разу не выходила с ней на связь напрямую. Кордер поддерживал связь с ней и ее мужем Томасом Мартеном: он либо писал письма, либо виделся с ними во время визитов на соседнюю семейную ферму. Несмотря на то что Мария была дочерью бедного ловца кротов, девушка умела читать и писать, поэтому ее семья была огорчена тем, что она не написала ни одного письма домашним. В какой-то момент Кордер объяснил, что она страдала от опухоли в руке, которая не позволяла ей писать. В другой раз он обвинил почтовое отделение в том, что письмо, которое, по его словам, Мария отправила отцу, пропало.
Время шло, и кошмары Энн становились все страшнее. Она неохотно поделилась своими опасениями с мужем: «Думаю, я на твоем месте пошла бы и осмотрела Красный амбар. Мне очень часто снилась Мария, и уже дважды на Рождество мне привиделось, что ее убили и похоронили в Красном амбаре».
На вопрос, почему жена не сказала ему об этом раньше, Энн ответила, что боится, как бы он не подумал, что она суеверна. Томас Мартен схватил свою лопатку – острый металлический инструмент, которым он убивал кротов, – и направился к Красному амбару. Он начал ковыряться в полу и вскоре заметил, что земля там, где недавно покоился урожай кукурузы, стала мягче. Он расчистил почву и нашел сильно разложившийся труп дочери, зеленый платок все еще был туго завязан вокруг ее шеи. Ее гребень и серьги валялись среди запекшейся крови и обнаженных скелетированных конечностей.
Он позвонил властям, которые сделали все возможное, чтобы оценить место происшествия, несмотря на то что у них не было соответствующего оборудования или большого опыта в расследовании убийств в их крошечной деревушке Полстед. Местный хирург сделал записи о состоянии тела Марии, пока она еще лежала в неглубокой могиле, затем несколько мужчин подняли ее труп, положили на дверь, чтобы отвезти в местный паб для более тщательного осмотра. Когда они попытались сдвинуть ее с места, гниющая рука упала на пол сарая. Они обнаружили следы огнестрельного ранения в лицо и другие раны: от удара ножом, удушения и волочения по земле. Они пришли к выводу, что кто-то должен немедленно найти Уильяма Кордера.
В Лондоне офицер полиции обнаружил мужчину в семейном доме его новой жены, которую он нашел после размещения объявления в газете
Тем временем в сонном Полстеде, где жила семья Кордера, и Бери-Сент-Эдмундсе, где должен был состояться судебный процесс, разразилась бурная деятельность. Репортеры съезжались со всех близлежащих городов и даже из Лондона, чтобы освещать расследование и суд. Жестокий и непристойный характер преступления возбудил любопытство жителей деревни. Возле Красного амбара проповедник собрал толпу из почти 5000 зевак, осуждая гнусные деяния Кордера, который уже носил новое прозвище «Кордер-убийца» в городских сплетнях и народных песнях. Толпы посетителей развлекали также камера-обскура и различные импровизированные пьесы, изображающие преступление в ужасающих деталях. Матери Уильяма Кордера пришлось пригрозить драматургам за использование имени ее сына, так как он еще не предстал перед судом, – но все равно происшествие было у всех на устах.
К тому времени, как 7 августа 1828 года начался судебный процесс, люди из всех слоев общества заполонили Бери-Сент-Эдмундс в безумном предвкушении. Дождь лил на зонтики и шляпки зевак. Женщинам, как правило, не разрешалось входить в зал суда, поэтому они смотрели на все через окна и разбили несколько стекол. Самые злобные люди коротали время, крича «Он идет! Он идет!», чтобы вызвать переполох у зевак, пока те не поймут, что это ложная тревога. Когда прибыли судебные чиновники, им было очень трудно пробиться сквозь неуправляемую толпу: у некоторых были сорваны судебные парики, а один даже потерял мантию. Наконец появился Кордер, его молодое веснушчатое лицо выделялось над красивым сюртуком с бархатным воротником, аккуратно сочетавшимся с шелковыми чулками и лодочками.
В первый же день суда обвинение выступило с речью. Разбирательство периодически прерывалось из-за шумных беспорядков на улице, и осажденные констебли обещали посадить зачинщиков, если они будут упорствовать. Когда суд закрылся на целый день, предприимчивые зеваки (многие из них женщины – к черту приличия) полезли по лестницам на крыши близлежащих зданий, чтобы попытаться взглянуть на заключенного. Женщины всех сословий проявляли живой интерес к исходу судебного процесса. Одна дама из высшего общества сказала репортеру, что с нетерпением ждет возможности увидеть повешение человека, который так бесчеловечно убил молодую девушку. Своим весом они могли обрушить крышу здания. В результате запрет на присутствие женщин в зале суда был снят. Констебли оставались на страже, ожидая новых выходок от шумных зевак до конца процесса.