Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 20)

Хартман обнаружил, что у южных университетов нет никаких книжных коллекций, особенно о региональной истории и работах местных авторов. Он начал скупать и продавать книги, относящиеся к южной культуре и афроамериканским произведениям. Мужчина беспокоился, что несколько письменных работ черных американцев исчезнут. Он полагал, что если соберет отдельные части афроамериканской культуры вместе, то сможет легче продать их в качестве коллекций тем учреждениям, которым, по его мнению, они принадлежат. Мужчина также создавал и продавал переиздания самых хрупких и важных произведений, сотрудничал с Филлис Уитли и создал библиографию ее работ с писателем, принадлежащим к движению Гарлемского ренессанса[33], Артуром Шомбургом. Последний называл Хартмана «человеком с большим сердцем, благородным умом и великодушными порывами» и восхищался им «за его демократический дух». Он создал сборник стихов и писем Уитли, в том числе на японском пергаменте, чтобы сделать их более подходящими для коллекций.

Архив Хартмана в библиотеке Университета Южного Миссисипи включает чек 1934 года из магазина, принадлежащего знаменитому лондонскому переплетчику Джозефу Заенсдорфу. Он был выдан за переплет трех книг Уитли «с использованием предоставленной кожи», а четвертую книгу вернули нетронутой. Долго считалось, что третий экземпляр в переплете хранился в Ратгерском университете, но у них нет никаких записей о том, что он попал в их коллекцию. Как сказал библиотекарь специальных коллекций этого учреждения Майкл Джозеф нашему химику Ричарду, «что касается меня, то я испытывал некоторую дрожь, воображая, что у нас может быть такой ценный артефакт, и, хотя чувствую, что наша коллекция каким-то образом стала скучнее из-за его отсутствия, я уверен, что появится какая-то другая аномалия, чтобы утешить нас». Общая стоимость работ у Заенсдорфа составила 4 фунта 12 шиллингов и 9 пенсов, что эквивалентно сегодняшним 300 долларам. В сочетании с нашими результатами тестирования книг Уитли этот счет доказывает, что переплетение книг из человеческой кожи происходило еще в 1934 году.

В архивах библиотеки Университета Южного Миссисипи есть чек 1934 года из магазина, принадлежащего знаменитому лондонскому переплетчику Джозефу Заенсдорфу. Он был выдан за переплет трех книг писательницы Уитли.

У меня есть доказательства того, что компания Заенсдорфа переплетала и другие книги в человеческую кожу, в том числе ту, у которой, по моему мнению, самый красивый антроподермический переплет, – находящийся в библиотеке Брауновского университета экземпляр «Танца смерти» (1898), украшенный черепами, стрелами и скрещенными костями. Кто знает, как долго эта компания или другие использовали сдержанные фразы вроде «с использованием предоставленной кожи», чтобы продолжить практику после того, когда коллекционеры поняли, что нужно быть осторожными, если они собираются создавать такие спорные с этической точки зрения предметы.

Я не смогла найти записи о враче, который работал с Хартманом, чтобы получить человеческую кожу и определить, у кого она была взята. Без этой информации невозможно нарисовать ясную картину этики, связанной с созданием антроподермических книг Уитли. Хартман, казалось, уважал работу поэтессы и ее важное место в каноне американской литературы и оплакивал ее раннюю кончину. «Литературная работа ее жизни мала, слишком мала, – писал он. – Я чувствую, что в душе этой поэтессы скрыто много оригинального таланта и что лучшего произведения, на которое она была способна, нам не дано». Учитывая то, что я смогла почерпнуть из сочинений и трудов Хартмана, кажется вероятным, что у него были книги Уитли, переплетенные в кожу, потому что он хотел создать коллекционные предметы, используя самые редкие материалы, чтобы сделать переплет одного из самых важных произведений афроамериканской литературы. Подобно тому как он решил напечатать некоторые из ее стихов на японском пергаменте, мужчина принял решение использовать дорогие материалы, которые, однако, не несли никакого дополнительного смысла, чтобы украсить ее работы. И коллекционер видел как культурную потребность в сохранении таких предметов, так и финансовую возможность для нового рынка. Но это не меняет того факта, что он получил кожу для переплета от кого-то другого.

Когда я начала исследовать происхождение томов Уитли, то в этой темной истории ожидала найти какую-нибудь гнусную фигуру, у которой были откровенно дурные намерения по отношению к темнокожим. Это было мое собственное предубеждение, основанное на реакции на тот период времени, регион и динамику власти. Но я по-прежнему остерегаюсь исторических истин, которые кажутся общеизвестными, но никогда не были записаны.

Тесты ПМД до сих пор не дают положительного результата, когда мы тестируем книги, которые, по нашим предположениям, явно были сделаны из кожи темнокожих людей. Мы также не можем подтвердить мотивы, лежащие в основе переплета в кожу произведений афроамериканских авторов. Я не хочу предполагать, что это была попытка продемонстрировать силу, как Нидем описал проявление власти Буланда по отношению к женщинам. Тем не менее я не думаю, что когда-либо смогу сказать определенно, что этого никогда не происходило. Жизнь коллекционеров этих книг – которые не были знаменитыми – лучше задокументирована в письменных исторических записях, чем судьба более известных Гриспаса Аттокса и Филлис Уитли. Эти белые люди, принадлежащие к классу собирателей редкостей, имели доступ к книгам и создали бо́льшую часть письменной истории этой страны.

Обособленные от господствующей письменной культуры чернокожие американцы использовали устные методы передачи важной информации. Так, они рассказывали о линчеваниях, когда белые толпы забирали домой части тела в качестве сувениров – практика захвата трофеев, которую антропологи видят в культурах, где сосуществуют сильные классовые различия, спортивная охота и расизм. Некоторые из этих устных предупреждений касались только медицинской профессии, как истории о ночных докторах, которые крали трупы черных (или, в некоторых версиях историй, даже живых детей) для вскрытия. Подробности первоначального инцидента искажены или преувеличены, как и любой устный отчет. Тем не менее послание было ясным: остерегайтесь белых людей – особенно врачей, – которые позволяют себе вольности в отношении тел афроамериканцев, живых или мертвых.

Как блестяще показала специалист по медицинской этике Харриет Вашингтон в книге «Медицинский апартеид» (Medical Apartheid), иногда лучшее подтверждение подобным устным рассказам исходило от средств массовой информации, к которым, как белые полагали, темнокожие никогда не смогут получить доступ. Врачи открыто размещали объявления в газетах, стремясь купить больных и умирающих рабов для медицинских экспериментов. У медика и владельца были взаимовыгодные отношения, в которых врач зарабатывал большие деньги на лечении рабов. Поработитель был фактическим пациентом в том смысле, что только его удовлетворение предоставленными медицинскими услугами имело значение, а порабощенный человек был низведен до «медицинского ничтожества». Этот взгляд на темнокожего пациента заложил основу для постоянно напряженных отношений между афроамериканцами и медицинской профессией, которые имеют место и сегодня.

Кроме того, к вышеупомянутым памятным сувенирам линчевания часто относились и снимки, которые мало чем отличались от фотографий студентов медицинского факультета, стоящих рядом с освежеванными трупами. «К счастью, факты, зафиксированные самими исследователями и учеными в медицинских журналах, текстах, речах и мемуарах, поддерживают претензии афроамериканцев по нескольким причинам, – писал Вашингтон. – Еще три или четыре десятилетия назад эти исследователи разговаривали только со своими единомышленниками – другими белыми, обычно мужчинами и редко представителями низших классов. Они могли позволить себе быть откровенными».

До сих пор неясны мотивы переплета в человеческую кожу книг именно афроамериканских авторов.

Невозможно перечислить здесь историю бесконечных унижений и злоупотреблений, которым подвергались темнокожие люди от рук американских врачей. Исследование сифилиса Таскиги, во время которого медики говорили темнокожим, что их лечат от сифилиса, когда им действительно давали плацебо в течение десятилетий, что привело к пожизненным болезням, смертям и передаче инфекции женам и детям, даже после того, как был открыт пенициллин, – это наиболее часто упоминаемый, вопиющий пример этой несправедливости, но далеко не единственный. Тела афроамериканцев слишком часто использовались в медицинских исследованиях до недавнего времени. Эта история тяжелым камнем висит на всех темнокожих в Америке и сказывается на их здоровье, порождая понятное нежелание обращаться к врачу, если только ситуация не стала критической. Это явление Вашингтон называет «афроамериканской ятрофобией» или страхом медицинских работников и учреждений.

Тесты ПМД до сих пор не дают положительного результата, когда мы проверяем книги, которые считаем, что они были сделаны из кожи темнокожих людей.

Предубеждения врачей по отношению к чернокожим пациентам сохраняются и сегодня. Возьмем только один пример: исследование 2016 года показало, что тревожное число белых врачей сообщило о том, что они верят в лженаучные утверждения о телах черных людей (например, что их кожа толще, чем у белых). Те, кто поддерживал ложные убеждения, с большей вероятностью давали менее точные рекомендации по лечению чернокожих пациентов. Представителям медицинской профессии нужно много работать, чтобы завоевать доверие у представителей черного сообщества. И они должны начать с признания как прошлых, так и современных проблем и соответствующего обучения студентов-медиков и практикующих врачей.