Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 13)

Сегодня единственное место в США, где дубят кожу с использованием старых методов, называется «Пергамена» в честь древнегреческого города Пергама (в современной Турции), где разработали пергамент из шкур животных как замену папируса для письма.

Впервые я услышала о «Пергамене», когда беседовала с мастером по изготовлению кожаных аксессуаров, который держит там мастерскую. Он сказал, что все присутствующие должны были носить высокие резиновые сапоги, и как раз в тот момент, когда парень подумал, что это уже перебор, инструктор открыл вращающийся барабан и оттуда хлынула волна воды. Он клялся, что видел настоящие козлиные яички, плавающие у его ног. «Это может показаться странным, – сказала я, – но думаю, что должна сама увидеть эти козлиные яички». Поэтому во время рабочей поездки в Нью-Йорк я взяла напрокат машину и поехала одна в лес.

Робко просунув голову в открытую дверь кожевенного завода «Пергамена», я посмотрела налево и увидела груду телячьих шкур, мех которых был покрыт солью и облеплен мухами. Как бывший веган с многолетним стажем, я очень нервничала по поводу предстоящего визита. Особенно меня беспокоил запах кожевенного завода: как я читала, это было страшнейшее зловоние, которое только можно было себе представить. Меня удивило, что эти шкуры пахли почти как мокрая собака. «Не так уж и плохо», – подумала я, но, повернув голову направо, почувствовала самую отвратительную вонь, какую мне когда-либо приходилось ощущать.

Врач Джон Стоктон Хью рассказал в одной из своих книг, что он хранил в специальных растворах кожу своей умершей пациентки.

С тех пор я тщетно пыталась кратко описать этот запах. Один мой друг-писатель однажды посоветовал мне попробовать лампредотто, бутерброд с четырехкамерным желудком коровы, во время медового месяца во Флоренции. Мой муж Этан отважно заказал сэндвич, а я выбрала кое-что покруче. Мне никогда не доводилось видеть, чтобы мой муж не доел какое-то блюдо, но, откусив два кусочка, он отказался от лампредотто. Я попробовала его, и меня чуть не вырвало после первого же укуса. После этого еще несколько часов не получалось избавиться от ужасного привкуса во рту.

Это самое близкое описание природы запаха, исходящего из чана отработанных вод[18] на том кожевенном заводе в июле. Это было не просто зловоние – мне казалось, что мне в рот засунули сырые органы животных и вытащили через нос.

В этот момент Джесси Мейер спустился по лестнице и поздоровался со мной. «Я не знал, что мне придется делать эту часть сегодня, – сказал он, указывая на массивные металлические барабаны. – Я бы надел сапоги». Я посмотрела на свои изношенные кеды. Я осторожно шагнула вслед за ним, но вскоре поняла, что не смогу избежать скользкой слизи на полу, напоминавшей горную росу с плавающими в ней кусками жира. Он бросил в барабан несколько шкур и повел меня наверх, в сухое место, к отцу и брату.

В древнегреческом городе Пергаме делали пергамент из шкур животных, чтобы заменить папирус для письма.

«Пергамена», когда-то называвшаяся Richard E. Meyer & Sons, является семейным бизнесом с невероятно долгой историей – еще до приезда в Америку в 1830 году Мейеры дубили кожу в Германии с 1550 года. В Филадельфии и Нью-Джерси, примерно в то же время, когда там жили Лейди, Линч и Хью, эта семья продолжала свое дело. На протяжении десятилетий они в основном поставляли кожу для обуви для боулинга и деталей для роялей Steinway. Когда дело начало разваливаться, семья подумала, что их компания может обанкротиться. На рубеже XXI века небольшие американские кожевенные заводы оказались в безвыходном положении. Они не смогут идти в ногу с экологическими нормами, если перейдут на сильно загрязняющий окружающую среду метод хромового дубления. Их изделия не смогут конкурировать с продукцией хромовых кожевенных заводов, если владельцы будут придерживаться более экологически устойчивого, но медленного процесса растительного дубления. В то время как масштабные новые хромовые кожевенные заводы могли обрабатывать 6500 шкур в день, небольшая компания Мейеров производила около 40 шкур в неделю. Затем старший сын, Джесси, вернулся из художественной школы в 1995 году и начал экспериментировать с изготовлением пергамента. Они постепенно начали поставлять пергамент и кожу высокого класса для специальных целей, в том числе для книг и рукописей. «Пергамена» нашла новую клиентскую базу.

Сегодня Джесси Мейер проводит мастер-классы, в которых принимают участие хранители редких книг и рукописей, пытающиеся сохранить объекты, а также историки, старающиеся собрать воедино механику важных ремесел, в основе которых лежали процессы, знания о которых сегодня утрачены. «У вас есть книга в пергаментном переплете или молитвенник с тонкими пергаментными страницами, которые бесценны», – сказал Мейер. Исследователи не могут играть с такими бесценными древностями, как эти, но могут экспериментировать с новыми материалами, сделанными с использованием старых методов, – редкая возможность, которую предоставляет «Пергамена». «Вы можете выяснить, каковы ограничения этого материала, сколько он может выдержать, какую температуру, растяжение, откуда берутся все эти метки».

Мейер также помогал в ранних исследованиях биокодикологии, например предоставляя экспертные знания и пергаменты для анализа при разработке неинвазивного метода стирания ДНК с помощью ластика. Этот способ был применен к ультратонкому «маточному пергаменту» XIII века – якобы сделанному из кожи коровьих эмбрионов – и исключил некоторые другие слухи о происхождении кожи из кролика или белки.

«Хотя использование подлинного пергамента нельзя сбрасывать со счетов, – писала Сара Фиддимент в статье «Труды Национальной академии наук» (Proceedings of the National Academy of Sciences) за 2015 год, – результаты показывают, что его доступность не была определяющим фактором в средневековом производстве пергамента. Вместо этого наши выводы, по-видимому, подчеркивают зависимость от узкоспециализированной техники ремесла, а не от поставок конкретного сырья. Более вероятным объяснением производства тонкого пергамента является использование относительно молодых животных и применение специфических методов выделки, которые позволили довести кожу до желаемой толщины». Фиддимент далее предположила, что эти новые научные исследования старых книг могли бы дать археологам ценное представление об исторической экономике животноводства. Искусные ремесленники, такие как Джесси Мейер, помогают ученым заполнить пробелы в исторических знаниях о повседневных ремеслах.

Мы с ним сидели на скамейке в комнате, от пола до потолка заставленной рулонами кремовой кожи всех мыслимых цветов. Там мы собрали воедино те немногочисленные свидетельства, которые я получила из записей Хью, чтобы понять, как он и ему подобные могли превратить труп на секционном столе в книгу в кожаном переплете. Мейер – самый настоящий гик[19], который постоянно обсуждал какие-то исторические детали с остальными учеными. И я с удовольствием ковырялась в его мозгах. Хью писал, что «кожу Линч дубил в pot de chambre – ночном горшке – некий Дж. С. Х». Если он использовал мочу, чтобы сохранить материал перед дублением, то мог добавить соль, чтобы предотвратить гниение. Естественная кислота и соль в моче действовали бы как жидкость для бальзамирования, что, по словам Мейера, было обычной тактикой в ту эпоху, чтобы кожу не поразили бактерии, грибки и плесень, пока она не будет должным образом выделана.

Тонкий пергамент на книгах получался благодаря использованию кожи молодых животных.

Если бы Хью или кто-то, кого он нанял, использовал традиционные методы дубления того времени, то вымыл бы кожу и, возможно, добавил известь (гидроксид кальция), чтобы удалить волосы и другие частицы, все еще оставшиеся на поверхности. Аммиак, образующийся, когда моча со временем дает осадок (иногда исторически известный щелочной раствор), может также производить аналогичный эффект. В те дни процесс обеззоливания мог занять до недели. С одной стороны, вероятно, на бедрах Линч было не так много волос, как у коровы, но с другой – человеческие фолликулы глубже, чем у большинства животных, чью кожу используют при дублении. Это объясняет, почему на четырех книгах Хью, которые сейчас хранятся в Колледже врачей Филадельфии, выделяются фолликулы (хотя они не всегда видны на антроподермических книгах). Затем заготовитель мог использовать скобель[20] или какое-либо другое тупое лезвие, чтобы еще сильнее отскрести кожу, возможно повторяя процесс обеззоливания и соскабливания несколько раз, пока не достигнет желаемого вида.

Следующий шаг, называемый мягчением, включал применение пищеварительных ферментов, чтобы удалить жир и кровь и сделать кожу более рыхлой, а ее площадь – больше. Сейчас эти ферменты выпускаются в виде порошка, но тогда для этой работы можно было использовать любое гниющее вещество – обычно навоз животных. После еще одного мягчения наконец-то можно дубить материал. Некоторые другие предполагаемые антроподермические книги содержат заметки о том, что они были дублены в сумахе[21]. Другие растения с высоким содержанием дубильных веществ, например дуб, каштан и мимоза, также широко использовались в производстве того, что теперь называется кожей, дубленной растительными методами. Мейер сказал, что вращающиеся барабаны в его кожевенном заводе используются для более быстрого завершения всех этих шагов, поскольку движение помогает танинам стать полноценной шкурой. Исторически сложилось так, что каждый шаг этого процесса мог занять недели или месяцы обработки в ямах на свежем воздухе – еще дольше, если кожа также была окрашена.