Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 12)

Доступно написанный анатомический трактат Лейди, должно быть, был оценен по достоинству во время Гражданской войны, когда боевые потери и ампутации были частым явлением. Работа в Медицинской школе приостановилась, и студенты-южане со всей Филадельфии ушли воевать. Мать Лейди, убежденная аболиционистка[15], настаивала на том, чтобы четверо сыновей участвовали в военных действиях. «Если бы у меня была дюжина сыновей, все они ушли бы на фронт», – сказала она. Братья Лейди погибли на войне, двое – в бою, а один – от боевых ранений много лет спустя. Джозеф же работал научным волонтером при Военном министерстве и санитарной комиссии, а также проводил операции в военном госпитале Саттерли в Западной Филадельфии. И, вероятно, именно там он заполучил кусок кожи мертвого солдата.

Во время Гражданской войны в США в XIX веке книги переплетали из кожи погибших солдат.

За долгую карьеру Джозеф Лейди опубликовал сотни научных трудов, но «Элементарный трактат» был особенным для него и его семьи. Надпись в одном экземпляре гласит, что книга «переплетена в человеческую кожу солдата, который умер во время великого южного восстания». Когда жена его племянника передала копию в Колледж врачей Филадельфии, она описала ее как одну из самых ценных вещей мужа. Этот том сегодня хранится вместе с четырьмя томами в переплетах из человеческой кожи, принадлежавшими Джону Стоктону Хью. Это делает библиотеку колледжа домом для самой большой коллекции антроподермических книг в мире, подлинность которых подтверждена. Два молодых врача, работавшие в одном городе и занимавшиеся одними и теми же клиническими проблемами, с одинаковым взглядом и мышлением коллекционера, создали это невероятно ценное собрание книг в переплетах из человеческой кожи.

Вклад Лейди в коллекцию учебного заведения на этом не закончился. В 1858 году Колледж врачей Филадельфии увидел необходимость в создании музея патологической анатомии, чтобы гарантировать, что важные образцы были сохранены и доступны для научного изучения. Лейди, который был частью всемирной сети коллекционеров природных артефактов, взял на себя ответственность помочь молодому Музею Мюттера заполучить образцы самых редких уродств и болезней. Его методы приобретения таких экспонатов и по сегодняшним меркам не считаются этичными.

В 1875 году врач привез в Музей Мюттера таинственную «Мыльную леди». Услышав о каких-то необычных телах, обнаруженных во время строительных работ в центре города, он поспешил купить их – одно для Музея Мюттера, другое – для Вистаровского института, откуда потом оно было перенесено в Пенсильванский университет. В безвоздушной подземной среде подкожный жир в трупе расщепляется, образуя жирные кислоты, меняющие уровень рН почвы, из-за чего тела выделяли жировоск, воскообразное вещество, похожее на мыло. В 1896 году, после смерти анатома, доктор Уильям Хант, исполнявший обязанности хранителя Музея Мюттера в 1875 году, рассказал филадельфийскому журналу Public Ledger о том, как воодушевлен был Лейди возможностью приобрести такие тела. Однако на строительной площадке его встретил инспектор, который: «…важничал, говорил о том, что оскверняют могилы» и т. д. Так что смущенный доктор собирался удалиться. В этот момент инспектор многозначительно тронул его за локоть и сказал: «Вот что я тебе скажу: я отдам тела в распоряжение родственников». Врач понял намек, поехал домой, нанял повозку и дал кучеру приказ: «Пожалуйста, доставьте к носильщику тела моих дедушки и бабушки». Это принесло желанные плоды и не было забыто.

Лейди выставил музею счет на 7,50 доллара, который отметил в квитанции как «половину суммы, уплаченной лицам, при потворстве которых я смог приобрести два тела». В конце концов, у этого врача было много скелетов в шкафу.

В трупе подкожный жир расщепляется, и из тела выделяется жировоск, который похож на мыло.

В Музее Мюттера анатом сказал, что этот труп был телом пожилой дамы или женщины средних лет по имени Элленбоген, что она была жертвой эпидемии желтой лихорадки[16] в 1792 году и что ее тело было найдено на раскопанном кладбище на углу Четвертой улицы и Рэйс-стрит. Со временем кураторы и ученые, которые проводили компьютерную томографию, пришли к выводу, что ни одно из этих утверждений не могло быть правдой. Женщине, которую мы сейчас знаем как «Мыльную леди», было, вероятно, за 20, когда она умерла в начале XIX века. Тогда не было никакой эпидемии желтой лихорадки. Ее звали не Элленбоген, а на том месте никогда не существовало кладбища. Теперь она хранится в стеклянной витрине на втором этаже музея, и современные исследователи продолжают применять новые научные методы, чтобы найти ответы на вопросы, которые у них есть относительно этих останков. Их работа подобна той, которую я и мои коллеги выполняем с антроподермическими книгами в коллекции музея.

И сегодня первоначальная просветительская миссия этого музея патологической анатомии продолжает приносить свои плоды. В 2016 году во время процесса строительства было раскопано захоронение XVIII века всего в нескольких кварталах от того места, где Лейди якобы нашел «Мыльную леди». Тогда нынешний куратор, Анна Доди приступила к работе, но мысля совершенно иначе, чем анатом. Она и ее команда добровольцев, состоящая из экспертов-криминалистов и археологов, обнаружили 491 тело на этом забытом кладбище и вывезли их с места раскопок. Они будут бережно храниться, и в итоге их изучат, чтобы получить более полное представление о том, как жили филадельфийцы в то время. В частности, в XXI веке ученые создали краудфандинговый[17] проект «Кости с Арч-стрит» (Arch Street Bones), чтобы покрыть расходы на это предприятие. Через несколько лет, когда исследование будет завершено, кости перезахоронят на историческом кладбище Маунт Морайа. Доди сказала, что сотрудники Музея Мюттера «чувствовали, что у них есть моральный долг сделать все, что в их силах». Тот же музей, те же обстоятельства, но прошедший 141 год полностью изменил этику того, как приобретают тела и что с ними делают после изучения.

Во время одного из моих визитов в Музей Мюттера Доди показала мне мастерскую, полную костей, которые они обнаружили и изучили. Меня поразило, что я стою рядом с черепами и скелетами, вероятно закопанными в землю еще до основания этой страны. Я была свидетелем захватывающего столкновения истории и науки одной из первых и именно так и отношусь к нашему проекту «Антроподермическая книга». Если бы не хорошая сохранность предметов, за которыми тщательно ухаживают сотрудники библиотек и музеев, мы не смогли бы изучать их с помощью современных технологий и мощных линз. Через некоторое время люди могли бы начать сомневаться, существовали ли эти артефакты вообще, и в конце концов пришли бы к выводу, что они слишком невероятные и что это скорее легенда, нежели правда.

Благодаря бережному ухаживанию за предметами сотрудниками библиотек и музеев сохраняются артефакты.

Объекты, о которых заботятся в библиотеках и музеях, несут в себе важнейший контекст, и новые подробности удается выяснить с течением времени, пока эти предметы находятся на сохранении. Например, новая экспозиция с «Мыльной леди» подчеркивает тот факт, что Лейди использовал неэтичные методы, чтобы заполучить этот экспонат в коллекцию. Таким образом подчеркивается, что врачи допускали непозволительные вольности с такими телами, как это. Забота о необычных предметах, чтобы они могли быть изучены исследователями в далеком будущем, сама по себе является непростым делом. Это помогает узнать, как и из чего они были сделаны, но эту информацию не всегда легко найти. Меня все больше интересовало, как Хью получил кожу Мэри Линч, поэтому я решила спросить это у одного из немногих людей в стране, кто мог это знать.

4. Кожевенное ремесло

Мои исследовательские поездки, как правило, напоминают первые 20 минут фильма ужасов: одинокая женщина, наивно погружающаяся с головой в какую-то тайну, которую не должна расследовать, движима смутным любопытством и презрением к здравому смыслу. На этот раз я ехала на арендованной машине по Фабрик-стрит, по старым железнодорожным путям, заросшим прекрасной зеленью Нью-Йоркской долины Гудзона в полном цвету. Эти предметы все еще оставались для меня непонятной загадкой, и я решила, что поездка будет как раз кстати.

Джон Стоктон Хью отметил в одной из своих книг, что он дубил кожу Мэри Линч в ночном горшке – одна из немногих подсказок, которые я нашла о том, как на самом деле выделывали этот материал в то время. Но у меня не было ни малейшего представления о том, что еще врач должен был сделать, чтобы превратить пациентку в книгу. Те немногие переплетчики, которые писали в профессиональных журналах о дублении человеческой кожи, сообщали, что этот процесс похож на выделку кожи животного. Они предполагали, что их современники поймут, что это значит. Но найти пошаговую инструкцию о том, как дубили этот материал в XIX веке, – и понять различия в процессе выделки кожи человека и животного – оказалось непросто. Такого рода знания обычно передавались от опытного ремесленника к ученику и редко записывались.

Я обнаружила, что почти никто в мире до сих пор не использует исторические растительные методы дубления кожи, которые врач или нанятый им кожевник использовали бы на человеческой коже. После промышленной революции большинство ремесленников перешли на использование раствора хрома, который резко сокращает время процесса дубления. Антроподермическая библиопегия, как мне казалось, охватывала период времени, когда профессия переходила к новым, более масштабным промышленным методам, но у некоторых людей все еще были рабочие знания о старых способах обработки материала для этой странной цели.