Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 11)
Когда Мэри Линч находилась в Старом Блокли в 1868 году, в Филадельфии работал врач и знаменитый ученый, который посоветовал бы ей выбросить червивые бутерброды, потенциально спася ей жизнь. Но открытие Джозефа Лейди, согласно которому
Сейчас гораздо труднее осознать, что раньше врачи занимались переплетением книг в человеческую кожу.
Примерно за 20 лет до смерти Мэри Линч Лейди ковырял вилкой ветчину на завтрак, когда заметил несколько белых пятен в мясе. Он быстро посмотрел на еду в микроскоп. В 1840-х годах такое оборудование редко использовалось в клинической медицине, но иногда его применяли для ботанических или зоологических исследований. Первый микроскоп Лейди получил в детстве в подарок от матери, с удовольствием погружался в мир микробов и часто дарил такие устройства друзьям. Он был застенчивым мальчиком с сильной тягой к изучению окружающего мира и талантом рисовать то, что находил в природе. Но в то время, как страстью Лейди была наука (тогда рассматриваемая в основном как хобби, а не настоящая карьера), его мать настаивала, чтобы он посвятил себя медицинской практике, чтобы достичь высокого статуса, который обеспечивала профессия.
В 1840-х, когда он изучал медицину, американцы только начинали делать успехи в этой доминирующей тогда в Европе профессии. Еще в 1847 году первый президент Американской медицинской ассоциации Натаниэль Чепмен уже оплакивал ушедшую эпоху колониальной медицины как более предпочтительную, чем борьбу за социальное положение, которой были заняты его коллеги-врачи в Филадельфии: «Профессия, к которой мы принадлежим, – когда-то почитаемая за ее древность, разнообразную и глубокую науку, изящную литературу, достижения, добродетели – стала коррумпированной, утратила социальное положение, а вместе с ним и уважение, которое прежде получала спонтанно и повсеместно». Позже один из коллег Чепмена и Лейди из Пенсильванского университета не согласился бы с этим утверждением. Уильям Ослер – энтузиаст и любитель микроскопов, отец современной американской клинической медицины и один из величайших коллекционеров медицинских книг – рассматривал врачей как представителей определенного класса джентльменов, принадлежащих ко многим социальным клубам, собирающих более изысканные вещи и служащих образцами для подражания внутри своих сообществ. Медик, который не был книжным червем, был просто немыслим для Ослера:
«Для врача общей практики библиотека является одним из немногих средств исправления преждевременной старости, которая его настигает. Эгоцентричный самоучка, он ведет уединенную жизнь и, если его повседневный опыт не контролируется внимательным чтением или вращением в медицинском обществе, скоро перестает иметь малейшую ценность и станет просто нагромождением изолированных фактов, без всякой связи. Удивительно, как мало читающий врач может практиковать медицину, но не удивительно, как плохо он может это делать».
Ослер даже похвалил библиоманов – это был своего рода ироничный диагноз, поставленный ученым коллекционерам книг, которые были настолько одержимы своими приобретениями, что содержание текста часто не имело такого значения, как красота и редкость самого экземпляра. «Нам нужно больше людей этого типа, – заявил Ослер коллегам, врачам-библиофилам, на открытии Бостонской медицинской библиотеки в 1901 году, – особенно в этой стране, где каждый стремится извлечь из всего как можно больше пользы».
Как раз в то время, когда клиническая отстраненность все больше закреплялась в медицинской практике, врачи получали от своих руководителей социальные сигналы о важности приобретения разных предметов. В течение второй половины XIX века такие занятия, как коллекционирование редких книг, глубоко укоренились в умах людей – собирать их значило быть представителем класса врачей в Америке.
Со своей стороны, юный Джозеф Лейди, казалось, не стремился напускать на себя джентльменский вид. Коллеги описывали его как «лишенного амбиций» человека, который, казалось, «искал должности не ради отличия, которое они могли бы принести ему, а только ради возможности, которую могли бы предоставить для продолжения научных исследований». Родственники вспоминали, что его «нежная, отзывчивая и эмоциональная натура была такова, что он не мог видеть боли или страдания ни у человека, ни у животного. Эти качества никогда не покидали его, наоборот, усиливались с возрастом». По словам биографа Леонарда Уоррена, «в шкафу этого загадочного человека не было скелетов».
Несмотря на свои научные таланты, Лейди никогда не чувствовал себя комфортно в качестве практикующего врача. Будучи подростком, он наблюдал за вскрытиями в Филадельфийской школе анатомии и «испытывал такое отвращение к секционному залу, – вспоминал он, – что, проведя там первые полдня, я ушел и не мог заставить себя вернуться туда в течение последующих шести недель, а избавиться от чувства меланхолии смог только спустя год». Со временем он нашел в себе силы прийти туда и вскоре стал весьма искусным профессионалом: его вскрытия и он сам впечатляли гораздо более опытных специалистов способностью выделять неясные анатомические структуры.
В то время как ему становилось все комфортнее работать с мертвыми, живые люди ставили Лейди в тупик. Легенда гласит, что, когда первый пациент подошел к воротам его филадельфийского домашнего офиса, врач запаниковал, запер дверь и спрятался. Лейди понимал, что у него не было необходимых манер, чтобы общаться с больными, поэтому бросил частную практику, как только смог. Вместо этого он проявил себя как лидер в бурно развивающейся области палеонтологии и продолжал препарировать мертвых, чтобы заработать на жизнь в качестве прозектора. Он не только был востребован в этом качестве, а затем как профессор, но и работал в Филадельфийской коронерской службе, помогая с помощью своих навыков раскрывать некоторые преступления – первые убийства, раскрытые благодаря применению судебно-медицинских методов. Вооружившись микроскопом и скальпелем, Лейди работал с человеческим телом с новой, детальной и абстрактной точки зрения.
Во второй половине XIX века коллекционировать редкие книги значило быть представителем класса врачей в Америке.
Несмотря на первое дурное впечатление, он вскоре почувствовал себя в секционном зале как дома. Еще в 1850-х годах любой, кто входил в медицинский корпус Пенсильванского университета на Девятой улице, возможно, мог пройти мимо коллеги Лейди Фреда Шафхирта, препарирующего рептилий, попивая шнапс и весело распевая немецкие патриотические песни. Настроение, вероятно, значительно изменилось бы, если бы этот посетитель прошел в соседнюю комнату, где сдержанный Лейди проводил вскрытие вместе с ассистентом Бобом Нэшем. Врач лечил его от перелома бедра в больнице и, думая, что выдающиеся рост и сила мужчины могут пригодиться в секционном зале, нанял его в качестве помощника. Верный сподвижник и опытный прозектор, Нэш держал свою грубость при себе и помогал начальнику делать запросы на анатомические препараты, которые тот получал со всего мира.
На том же этаже Лейди курировал анатомический музей, который наполнил своими лучшими препаратами патологической и нормальной анатомии. Ученый достиг всего этого в самом начале карьеры. Ему был 31 год, когда он впервые стал преподавателем. На первой лекции он описал анатомию человека как неотъемлемую часть сравнительной анатомии. Человеческий организм, по мнению Лейди, заслуживал не большего внимания, чем тело животных, – это был вольнодумный взгляд, который в тот момент начал завоевывать признание: это было время Дарвина.
Для врачей эпохи Лейди труп был всем. Вскрытие в секционном зале привело клинициста в совершенно новый мир, открыв самые сокровенные тайны человеческого тела. Однако был и побочный эффект: медики стали рассматривать тела как инертные объекты для изучения, морские ракушки или перья в кунсткамере. Лейди решительно отстаивал важность человеческих трупов в медицинском образовании и был менее чем впечатлен практичностью книг по анатомии, доступных для обучения студентов наряду со вскрытиями. Он решил написать собственный труд «Элементарный трактат о человеческой анатомии» (1861). На 663 страницах было представлено около 400 анатомических иллюстраций, в основном нарисованных самим Лейди. Поскольку он хотел предоставить студентам наиболее практичный анатомический учебник, то проверил на трупе всю написанную им самим информацию, прежде чем отправить текст в печать.