Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 10)

К 50 годам Хью собрал коллекцию, которой завидовали его коллеги-библиофилы. В 1880 году он подсчитал, что ему принадлежит около 8000 книг. Его копия «О формировании плода» (De formato foetu) Иеронима Фабриция (1627) была очень редкой и была изготовлена уникальнейшим способом: в ней было 30 окрашенных листов, иллюстрирующих развитие эмбриона. У него также было несколько примеров анатомических текстов конца XVI и начала XVII века, которые содержали объемные иллюстрации, напоминающие сегодняшние детские книги. Первый слой страницы поднимался, а за ним были спрятаны структуры тела, с которыми сталкиваются врачи, когда препарируют труп. Немногие из этих книг сохранились до наших дней, учитывая, что столетия до этого слишком много пальцев любопытных людей постоянно открывали эти иллюстрации. Среди драгоценных экземпляров, выглядевших почти так же, как и любой другой том на полке, были спрятаны три книги о размножении, переплетенные в кожу Мэри Линч. Хью умер в возрасте 56 лет после того, как разъяренная лошадь сбросила его с кареты, и бо́льшая часть драгоценной коллекции отправилась в его альма-матер – Пенсильванский университет и библиотеку Колледжа врачей Филадельфии.

В то время как имена и истории большинства пациентов, из чьей кожи врачи делали переплеты для книг, канули в Лету, медики, создавшие их, часто пользовались большим уважением в своих областях. Ими восхищались, эти врачи и коллекционеры были представителями высших социальных слоев в XIX веке в Соединенных Штатах Америки. В отличие от большинства людей, создавших эти книги, Хью дал некоторую информацию об источнике кожи в рукописных заметках внутри, ссылаясь на «Мэри Л_____» в каждом из трех томов, сделанных из ее кожи. Именно этот лакомый кусочек, а также знания о работе мужчины в Старом Блокли вдохновили библиотекаря Колледжа врачей Филадельфии Бет Ландер на «раскопки» архива больницы для установления подлинной личности женщины, из кожи которой были сделаны три из пяти антроподермических книг, подлинность которых была подтверждена.

У библиофила доктора Хью к 50 годам собралась коллекция из 8000 книг.

«Эта книга – самая большая моя боль», – вздохнул Джон Поллак, библиотекарь, занимающийся библиографическими редкостями в Пенсильванском университете. Во время своих путешествий по изучению антроподермической библиопегии я привыкла к такой реакции коллег. «Исследовательская библиотека полна удивительных вещей, и люди хотят увидеть их», – сказал он, поднимая массивную книгу в руках.

Я пытаюсь быть осторожной в словах, особенно когда дело касается книг, которые, как правило, переплетаются в человеческую кожу. Требуется найти лишь один том нового типа, чтобы полностью изменить понимание этой практики. Люди часто спрашивают меня, есть ли «сексуальные» книги в человеческой коже, и я обычно говорила, что нет. Пока мы не проверили экземпляр XIX века, который был копией французской садомазохистской аллегорической поэмы XVI века, принадлежавшей тому же клубу, членом которого был и Хью. И о чудо: она была переплетена в человеческую кожу. Тем не менее я пришла к пониманию некоторых черт, которые склоняют чашу весов в сторону того, может ли непроверенная книга быть настоящей.

На мой взгляд, толстенный том в Пенсильванском университете буквально кричал о том, что это подделка. Это была копия книги Хью «Каталог медицинских наук» (Catalog des sciences médicales) из Национальной библиотеки Франции. В ней содержались списки медицинских трудов, хранившихся там 200 лет назад, – это был библиотечный эквивалент телефонного справочника XIX века. Только четверть книги была покрыта кожей, вокруг корешка, а передняя и задняя обложки больше похожи на то, что мы сегодня называем твердым переплетом. Книга настолько большая, что постоянное использование на протяжении многих лет сильно сказалось на переплете из-за того, что при постоянном воздействии кислота разрушает кожу, она становится более плотной, но при этом хрупкой, окрашивается в буро-красный цвет. Библиотека накрыла ее прозрачной майларовой обложкой, чтобы на эти самые участки не оседали кусочки якобы человеческой кожи в руках тех, кто держал книгу.

Настоящие книги из человеческой кожи, которые наша научная команда проверяла на протяжении многих лет, отличаются содержанием, которое как будто было специально подобрано, чтобы соответствовать их жуткому переплету. Тома, которые Хью переплел кожей Мэри Линч, были о лечении женщин – он обернул их кожей женщины, которую бережно хранил много лет перед тем, как использовать. Так почему же тот же самый человек использовал самый редкий в мире материал для каталога? Поллак тоже не верил этому: «Такое ощущение, что он взял самую скучную книгу с полки и сказал: „О, переплету-ка ее“». Этот экземпляр всегда будет напоминать о том, что не надо полагаться на первоначальные догадки, потому что за несколько месяцев до визита Пенсильванский университет отправил образец Дэниэлу Кирби и результаты тестирования подтвердили, что «Каталог медицинских наук» был сделан из человеческой кожи.

У настоящих книг из человеческой кожи даже содержание соответствовало их жуткому переплету.

Возможно, мы никогда не узнаем всю историю этой книги, но я постепенно начала собирать крупицы воедино и смогла сформировать более полное представление о Хью как о джентльмене-коллекционере. Он был библиографом, который любил составлять дезидераты, и также пытался количественно оценить самые редкие в мире медицинские книги в списках. Внутри каталога он написал: «В Национальной библиотеке на 1889 год содержалось 15 тысяч инкунабул всех видов, для них готовится каталог. Если только одна из тридцати книг посвящена медицине, то в XV веке было напечатано 500 медицинских трудов». Такое составление списков может показаться скучным для меня и Джона Поллака, но, должно быть, это было очень интересно самому Хью. Он пытался определить границы вселенной медицинских инкунабул и собрать как можно больше – это мало чем отличалось от тактики Национальной библиотеки во время Великой французской революции. Еще одна записка гласила: «Перетянуто дубленой кожей в июне 1887 года»; и еще ниже: «Перетянуто в январе 1888-го». Но на той же странице есть еще одна заметка: «Стоктон Хью, Париж, сентябрь 1887 года». Возможно, он несколько раз возвращался к этой странице, чтобы записать новую информацию.

Заметки в каталоге показывают, что кожа была дубленой и книгу переплели достаточно быстро – она не залеживалась на полках десятилетиями, как другие антроподермические тома Хью. Это заставляет меня задаться вопросом: может быть, заядлый библиофил, наконец израсходовав всю кожу, раздобыл больше материала, чтобы попробовать свои силы в переплетении книг самостоятельно? В каталоге отсутствуют позолоченные украшения и другие признаки искусного мастерства образцов, которые ему принадлежали. Все они, по-видимому, были сделаны одним и тем же мастером. Красная гниль, которая теперь поражает книгу, может быть побочным эффектом некоторых новых танинов, используемых в то время, или это могло быть сделано кем-то с меньшим опытом. Возможно, каталог был результатом попытки Хью переплести книги – возможно, он действительно, как шутил Поллак, взял первую попавшуюся книгу с полки и сказал: «Эта подойдет».

Колледж врачей Филадельфии владеет четвертой антроподермической книгой из коллекции Хью – трудом о размножении под названием «О зачатии» (De conceptione adversaria) Шарля Дрелинкура (1686). На форзаце внутри рукописная записка врача говорит о том, что книга была переплетена в Трентоне, Нью-Джерси, в марте 1887 года. «Использовалась кожа вокруг запястья человека, который умер в [Филадельфийской] больнице в 1869 году, – дубленая кожа Дж. С. Х. 1869. Этот кусок кожи никогда не кипятился и не варился». Под «не варился» имеется в виду замачивание, соскабливание или окрашивание для достижения определенного внешнего вида.

Я вернулась к статье Хью о двух случаях трихинеллеза. Мэри Линч была первой. Другой пациент описан как «невоздержанный» 42-летний ирландский рабочий, которого он называл «Т МакК», – он умер в феврале 1869 года, истощенный от хронической диареи (как и Мэри Линч). Хью также обнаружил трихинеллы (Trichinae spiralis) во время вскрытия. Мог ли он быть тем человеком, чье запястье служило переплетом для книги Дрелинкура?

Работа в архивах больницы Филадельфии позволила обнаружить пациента Томаса Макклоски, даты приема и выписки которого совпадают со временем, о котором Хью писал в своей статье. Период тот же, но, поскольку врач просто описывает человека, из кожи которого изготовлен переплет, на форзаце книги как больного, «который умер в [Филадельфийской] больнице в 1869 году», то я не могу сделать точный вывод, как Бет Ландер, которая сопоставила больничные записи Мэри Линч и пометку «Мэри Л__», сделанную почерком Хью.

Если в вашей голове мысленный образ врача, переплетающего книги в человеческую кожу, – это одинокий безумный ученый, который трудится в жутком подвале, создавая мерзости, то это вполне понятно. Но правду об этих людях гораздо труднее осознать с учетом нынешних представлений о медицинской этике, согласии и использовании человеческих останков. Между тем Хью был даже не единственным в Филадельфии человеком, который в то время переплетал книги в человеческую кожу.