Мэг Кэбот – Влюбленная принцесса (страница 11)

– Нет. – У меня опустились плечи. – Ему нравится другая девочка. Она очень умная, умеет даже клонировать плодовых мушек.

– Какой полезный талант! – хмыкнула бабушка. – Ладно, сейчас не об этом. Скажи, Амелия, ты когда-нибудь слышала поговорку «Лучше синица в руках, чем журавль в небе»? – Видимо, по моему растерянному выражению было ясно, что я слышу его впервые, поэтому бабушка продолжила: – Не бросай Кенни, пока не найдешь себе кого-нибудь получше.

Я с ужасом уставилась на нее. Ну да, и речи, и дела моей бабули всегда отличались особым цинизмом, но это било все рекорды.

– Найду кого-нибудь получше? – Может, я ее неправильно поняла? – То есть не расставаться с Кенни, пока у меня не появится другой парень?

– Конечно. – Бабушка затянулась новой сигаретой.

– Но, бабушка… – Честное слово, иногда мне кажется, что она инопланетянка, направленная на Землю, чтобы проводить над нами опыты. – Но так же нельзя! Разве можно держать при себе парня, зная, что не любишь его, а он тебя любит?

Бабушка выдохнула длинное синее облачко дыма.

– Почему нет?

– Но это же некрасиво! – Я замотала головой. – Нет. Я расстаюсь с Кенни. Немедленно. Сегодня же вечером.

Бабушка почесала Роммеля под подбородком. Он съежился, будто она собиралась содрать с него шкуру живьем. Жуть до чего трусливая собака.

– Тебе решать, конечно, – сказала бабушка. – Но позволь заметить, что после расставания с Кенни у тебя начнутся проблемы с биологией.

– Бабушка! – ахнула я.

Мне и самой это приходило в голову, но я была потрясена тем, что наши мнения совпали.

– А что, разве нет? – Бабушка стряхнула пепел в пепельницу. – Ты же с трудом вытягиваешь четверку по этому предмету, и то лишь потому, что юноша позволяет тебе сдувать у него домашнюю работу.

– Бабушка! – снова пискнула я. Ежу понятно, что она была права.

Бабушка задумчиво подняла глаза к потолку.

– Итак, прикинем. По алгебре – тройка. Если ты и по биологии съедешь с четверки, твоя успеваемость в этом полугодии несколько просядет.

– Бабушка! – Я не верила собственным ушам: она помнила все мои отметки! И она была права. Абсолютно права, но все равно… – Я не стану ждать до конца экзаменов, чтобы поговорить с Кенни. Это неправильно.

– Да ради бога, – вздохнула бабушка. – Но ты представляешь, как неловко будет сидеть рядом с ним еще… сколько там до конца полугодия? Ну да, две недели. К тому же после вашего разрыва он, скорее всего, перестанет с тобой разговаривать.

А ведь правда. Я и сама об этом думала. Если Кенни всерьез на меня обидится, на седьмом уроке будет жесть.

– Да, кстати, а как же танцы? – Бабушка встряхнула льдинки в бокале. – Эти ваши рождественские танцульки?

– Не танцульки, – начала я, – а светский…

Бабушка только отмахнулась, звякнув браслетом с острыми подвесками.

– Да какая разница, – сказала она. – Если вы с юношей расстанетесь, с кем же ты пойдешь на танцы?

– Ни с кем, – твердо ответила я, хотя сердце разрывалось от одной мысли об этом. – Останусь дома.

– А остальные будут веселиться? Правда, Амелия, ты ведешь себя неразумно. Ну а второй юноша?

– Какой еще второй?

– Тот, в которого ты якобы безумно влюблена. Он пойдет на танцы со своей мушиной девушкой?

– Плодовомушечной, – поправила я. – Не знаю. Наверное, пойдет.

До сих пор я почему-то даже не задумывалась о том, что Майкл может пригласить Джудит Гершнер на Зимний бал. Но стоило бабушке об этом заговорить, и мне стало так плохо, как тогда на катке, когда я увидела их вдвоем. И примерно так же я себя чувствовала, когда мы с Лилли переходили Бликер-стрит и на нас налетел на велосипеде доставщик из китайского ресторана, – меня будто ударили под дых. Но теперь боль была не только в груди и животе, но еще и на языке. Ранка понемногу заживала, но вдруг я снова ощутила болезненную пульсацию на кончике языка.

– На мой взгляд, – произнесла бабушка, – лучший способ привлечь внимание твоего юноши – это явиться на бал под руку с другим и выглядеть совершенно божественно в оригинальном творении от дженовийского кутюрье Себастьяно Гримальди.

Я молча смотрела на бабушку. Она была во всем права… Но…

– Юноша, в которого я влюблена? – переспросила я. – Да ему нравятся девушки, которые умеют клонировать насекомых. Понимаешь? Сильно сомневаюсь, что привлеку его внимание каким-то платьем.

У меня не хватило духу признаться, что именно об этом я и мечтала прошлой ночью.

– М‑м-м, – понимающе протянула бабушка. Похоже, она видела меня насквозь. – Поступай как тебе угодно. Но ты не думаешь, что будет довольно жестоко сообщить своему кавалеру о разрыве именно сейчас?

– Почему? – не поняла я. Неужели бабушку так растрогала какая-нибудь песня из тех, что передают по телику перед Рождеством? До сих пор мне казалось, что праздничное настроение отскакивает от нее, как от стены. – Из-за Рождества, что ли?

– Нет. – Бабушка смерила меня возмущенным взглядом. Всего лишь намек на то, что ее может растрогать юбилей некоего Спасителя, вызывал у нее глубокое отвращение. – Из-за экзаменов. Если ты действительно хочешь проявить доброту, дождись хотя бы окончания экзаменов, прежде чем разбить бедняжке сердце.

Я была готова начать спорить с любым предлогом, который придумает бабушка, чтобы мне не расставаться с Кенни, – но только не с этим. Я вдруг увидела дело совсем в ином свете. Даже рот разинула от неожиданности. Разинула, разинула – я же отражалась сразу в трех зеркалах в полный рост.

– Не понимаю, почему бы тебе не позволить мальчику верить во взаимность до тех пор, пока не закончатся экзамены, – вкрадчиво продолжала бабушка. – У него и так стресс, а тут еще ты… Но, конечно же, делай как считаешь нужным. Полагаю, этот… э… Кенни относится к тому типу, который, получив отказ, быстро восстанавливается. Он и с разбитым сердцем прекрасно сдаст экзамены.

Вот блин! Если бы она воткнула в меня вилку и навертела на зубцы все мои внутренности, все равно было бы не так больно. Но в то же время меня охватило чувство облегчения.

Ну конечно, я не могу порвать с Кенни прямо сейчас! И дело вовсе не в оценке по биологии или танцах: просто невозможно так жестоко поступить с человеком накануне экзаменов. Что может быть хуже?

Ну, не считая всяких гадостей, которые вытворяют Лана и ее подруги. Типа подойти к девчонке в раздевалке и спросить, зачем она носит лифчик, если он ей абсолютно не нужен. Или высмеивать другую девчонку за то, что ей не нравится целоваться со своим парнем. Ну и всякое такое.

Вот и получается, что я хочу поговорить с Кенни, но не могу. Хочу рассказать Майклу о своих чувствах, но тоже не могу.

Да я не могу даже перестать грызть ногти. Скоро все население небольшого европейского государства будет шокировано кровавыми следами обкусанных заусенцев на моих пальцах.

У меня в голове хаос, я сама не знаю, чего хочу. Неудивительно, что сегодня утром, когда я, закрывая дверцу машины, прищемила Ларсу ногу, Лилли заявила, будто мне необходим психотерапевт, – если кто и нуждается в достижении внутренней гармонии между сознанием и подсознанием, так это я.

УСПЕТЬ ДО ОТЪЕЗДА В ДЖЕНОВИЮ

1. Закупить кошачий корм и наполнитель для Толстяка Луи.

2. Перестать грызть ногти.

3. Самоактуализироваться наконец.

4. Достигнуть внутренней гармонии между сознанием и подсознанием.

5. Расстаться с Кенни, но только после экзаменов и светского Зимнего бала.

Вторник, 9 декабря, английский

Что это такое было сейчас в коридоре? Кенни Шоуолтер правда сказал то, что мне послышалось?

Да. Господи, Шамика, что мне делать?

Меня так трясет, что я еле пишу.

В смысле, что тебе делать? Мальчик втрескался в тебя по уши, Миа. Радуйся.

Надо запретить орать такие вещи на всю школу. Его, наверное, слышали все вокруг. Как думаешь?

Ну хорошо, все слышали, и что? Ты бы видела физиономию Лилли. Я думала, с ней случится нервный приступ, о котором она так любит рассуждать.

Думаешь, ВСЕ слышали? И те, кто выходил из химической лаборатории, тоже? Думаешь, слышали?

Как они могли не услышать? Он ведь орал на всю школу.

А они засмеялись? Те, кто шел с химии? Засмеялись?

Почти все.

Господи, и зачем только я на свет родилась?!

Кроме Майкла. Он не смеялся.

НЕТ? ПРАВДА? НЕ ВРЕШЬ?