Мэдлин Хантер – Наследница по найму (страница 17)

«Ты убил его?» Как часто этот вопрос звучал у него в голове, заданный голосом полковника, дяди Фредерика, его собственным.

Чейз прекрасно научился мысленно закрывать дверь перед этим вопросом и всем, что из него следовало. Вот и сейчас он хлопнул этой дверью и остаток пути до дома Минервы проделал пешком, продумывая, о чем ей можно рассказать, а о чем лучше умолчать.

О своей краткой беседе с Сандерсом он ей не скажет, хотя поверенный не сомневался, что Чейз отыскал именно ту Минерву Хепплуайт, о которой шла речь в завещании. Самого же сыщика беспокоил недостаток документов, которые подтверждали бы, что она известна также под именем Маргарет Финли.

«Всего два человека, которые знают ее под обоими именами, проживают вместе с ней, – объяснил Сандерс. – Откуда ее знал ваш дядя, остается загадкой. Мне больше доказательств не требуется, но, учитывая настроение в вашей семье, лучше найти какого-нибудь свидетеля, у которого нет личного интереса в этом деле. Вы все еще ищете через газеты двух оставшихся женщин. Почему бы не добавить объявление с ее первым именем?»

Минерва, в круге света от лампы в вестибюле, сама открыла перед ним дверь, и особое настроение их встречи прошлой ночью тут же стало почти осязаемым. Словно тоже это почувствовав, она отступила, позволяя ему войти и самому закрыть за собой дверь.

Она снова пригласила его в библиотеку, но садиться не стала. В ней чувствовалась некая растерянность, и это было непривычно и волнующе.

– Мы могли бы поговорить и в парке, – сказала она неуверенно.

– В кромешной темноте?

– Я имела в виду завтрашнее утро.

– А тогда было бы очень светло. Ни к чему жителям Лондона гадать, с чего это я прогуливаюсь по парку с одной из служанок, временно нанятых моим кузеном.

– Да, вы правы. – Она все-таки села на диван, но не стала поджимать под себя ноги и откидываться на спинку.

На этот раз он выбрал стул поближе к дивану. Никакой реакции с ее стороны не последовало, она осталась сидеть прямо, словно статуя.

– Сегодняшняя встреча. Вы сказали, что поделитесь со мной деталями.

– Началось все довольно спокойно, а закончилось настоящим хаосом. Думаю, у Сандерса, поверенного, были все причины бояться за свою жизнь.

– Что так повлияло на них?

– Действительность. Сандерс объяснил, что если кто-нибудь оспорит завещание, это приведет к дополнительным расходам для всех. Они и раньше об этом знали, но когда услышали от официального лица, знание стало реальностью. Он в общих чертах описал разные причины, по которым завещание может быть успешно оспорено, и указал на то, что ни одна из них не подходит к завещанию покойного герцога. Что ж, они знали и об этом, поэтому не стали возражать. Он описал единичные случаи, когда законное завещание может быть оспорено, и только один вариант может более-менее подойти в их случае.

– Да, я в курсе. Им придется доказать, что они зависели от герцога и у них были причины рассчитывать на его дальнейшую финансовую поддержку. Мистер Сандерс сказал, что и этот вариант не подходит ни одному из них.

– Таково его профессиональное мнение, но ведь можно было бы найти другого юриста, который считает иначе. В этом вся опасность. Он все усугубил, описав нынешнее распределение долей в наследстве и озвучив весьма незначительную сумму, которая достанется каждому из них. Он не стал исключать возможность, что одна из все еще не найденных загадочных незнакомок уже мертва.

– Какой добрый!

– Некоторые из моих родичей просияли от радости. Кто-то даже пробормотал, что у того, кто укокошил дядю Фредерика, еще есть чем заняться.

– И тем не менее пока все было спокойно?

– Вот тут-то и разыгралась буря. Все разбились на два лагеря: в одном заправляла Агнес, а в другом – Долорес. Старые обиды, взаимные обвинения и оскорбления – все пошло в ход. Между моими родственниками, как и в любой другой семье, случаются склоки, но сегодня они превзошли самих себя. Николас решил, что сумеет унять страсти и положить конец препирательству, но сделал только хуже.

– Что именно?

– Он решил корчить из себя герцога и объявил, что если хоть кто-то оспорит дядино завещание, то не получит ни пенни по его собственному завещанию.

– Боже мой!

– Насыпал соли на раны. Никакой надежды на спасение, остаток жизни в нищете – вот как они это восприняли. Начался кромешный ад.

– Наверняка у членов такой семьи должны быть доходы помимо наследства.

– Так и есть. Все братья дяди получили долю наследства от родителей. Сумма вполне приличная, если жить без излишней расточительности. Джентльмены их положения вполне могли вести жизнь, подобающую их статусу. К сожалению, будучи младшими сыновьями, они не могли так же удачно жениться, так что их собственным детям достанется куда меньше. Проблема очевидна: через несколько поколений поделенное несколько раз состояние каждого из наследников будет мизерным. Дядюшки не присутствовали на собрании: знали, что от герцога им ничего не достанется, но мое поколение ясно видит свое будущее.

– То есть неуклонно падающие доходы.

– Или, боже упаси, необходимость работать.

Она всерьез задумалась, словно его дружелюбный тон выдал слишком многое.

– Вас это возмущает? Завещание сильнее расстроило ваши планы, чем вы готовы признать?

– Все еще пытаетесь найти доводы в пользу того, что я убил своего дядю?

Обидно, хотя его реакции не было оправдания. Он все еще желал… он не был уверен, чего именно, но в этот самый момент у него появилось искушение поцеловать ее. Ночь располагала к этому. Он не один испытывал тот особый магнетизм, который ощущают мужчины и женщины, когда возбуждение смешивает чувства и одного поцелуя достаточно, чтобы кануть в пучину безумия. Да и она встретила его настороженно: то ли растеряна, то ли взволнована.

– Конечно. Пусть лучше обвинят вас, чем меня. Но я спросила про ваши планы не для того, чтобы на чем-то вас подловить. Мне искренне любопытно, как вы, племянник герцога, смирились с необходимостью работать. Среди джентльменов это не принято.

Обычно он даже не задумывался над ответом, но сейчас, польщенный ее глубоким интересом и осаждаемый желанием, от которого вскипала кровь, он невольно взглянул на себя со стороны. Возбужденная плоть толкает мужчин на опрометчивые поступки.

– Я испытываю противоречивые чувства, – признал Чейз. – Джентльмен во мне успокаивает себя тем, что он не больше ремесленник, чем, к примеру, врач или адвокат. Сыск – даже более престижное дело, поскольку я могу сказать, что расследования – мое хобби: обожаю разгадывать загадки.

– И в чем же противоречие?

– Солдат во мне рад любому виду деятельности, лишь бы отвлекал от алкоголя и азартных игр. Думаю, я мог бы заняться исследованием каких-нибудь мрачных руин, а потом записать их историю, как поступают многие, чтобы убить время, но предпочел более интересное дело.

– Мне кажется, здесь важнее ваше предпочтение. В конце концов, у вас же нет необходимости работать: вы можете остановиться, как только захотите.

– Вы так уверенно об этом говорите, словно я богат как Крез, а ведь, возможно, только следующее расследование спасет меня от нищеты.

– Чушь. Вы говорили о наследстве, оставленном бабушкой. Ваш отец наверняка получил его, как и дядья. И вам не придется делить свою долю с братьями и сестрами, поскольку вы единственный ребенок в семье.

– Откуда вам все это известно?

Она коротко рассмеялась.

– Мало что о вашем семейном древе еще неизвестно слугам, которые трудились в Уайтфорд-Хаусе. Обрывок разговора тут, кем-то брошенная фраза там, и картинка складывается. Осмелюсь предположить, что если бы я решила навестить сегодня остальных слуг, покинувших Уайтфорд-Хаус, то вам не пришлось бы рассказывать, что происходило на собрании.

Чейз наблюдал, как золотые отблески тлеющих углей складываются на ней в узоры.

– И все же вы пригласили меня.

Фраза застала ее врасплох, легкая улыбка замерла на губах. Он воспользовался паузой, чтобы придвинуться к дивану и сесть рядом с ней, повернувшись так, чтобы как следует рассмотреть огненные узоры.

Она слегка отодвинулась.

– Я позволила вам прийти сюда, потому что мне было удобнее узнать о собрании от вас.

– Так в этом все дело? Как-то иначе воспринимается настроение в этой комнате сегодняшней ночью, да и вчерашней.

Теперь она смутилась, и выглядело это очаровательно, в основном потому, что обычно она проявляла лишь несгибаемое самообладание.

– Я не могу вам доверять, – пробормотала Минерва скорее себе самой.

– Не можете – и не надо. Достаточно просто меня поцеловать.

– Вы явились в мой дом в поисках доказательств, что это я убила герцога. О каких поцелуях речь?

– А мне кажется, вы не против.

– Вы даже не отрицаете, что по-прежнему подозреваете меня.

– Мы обязательно об этом поговорим. – Он наклонился, отметив, какими темными и глубокими стали ее глаза в полумраке. – Потом.

Он коснулся ее губ своими, не обращая внимания на внутренний голос, твердивший, что теперь все еще больше запутается.

Минерва не стала уклоняться от поцелуя. Ему пришло на ум, что она просто слишком растерялась, чтобы сопротивляться, но мягкость ее губ и тепло их соприкосновения отвлекли его от этой мысли. Поцелуй из очень легкого и нежного постепенно переходил в страстный и требовательный. Чейз понял, что она не попросит его остановиться, и заключил ее в объятия.