Мэдлин Хантер – Наследница по найму (страница 18)

Она приготовилась испытать печальные безжизненные эмоции, которые посещали ее каждый раз, когда она всерьез задумывалась о близости с мужчиной, но сейчас на них не было и намека, напротив: его поцелуй вдохнул в нее жизнь. Она не смела шелохнуться, чтобы не спугнуть эти новые ощущения. Она не могла понять, что с ней происходит: объятия этого мужчины вызывали восторг, а не отторжение.

Это, конечно, ненадолго, не может быть надолго, и все-таки на мгновение она представила, будто доверяет ему, отказываясь обращать внимание на тревожные звоночки в голове и позволив телу жить своей жизнью.

В крови вскипело то тихое восторженное чувство, которое когда-то было ей знакомо, и это было куда приятнее того, что ей недавно довелось испытать во сне. Женское естество, которого она лишилась во всех возможных смыслах, вдруг подняло руку над промозглой водой, в которой почти утонуло, и ее душа крепко ухватилась за эту руку, чтобы не потерять ее снова.

Это означало, что поцелуй нельзя прекращать. Она осознавала каждую секунду, отмечала, как тепло, разливавшееся по телу от каждого его прикосновения, переходит в нечто большее, ощущала, как его руки ложатся ей на спину и талию. Она обо всем позабыла и просто поплыла по волнам чувств, глядя на себя словно со стороны.

Он взял в руки ее лицо и взглянул в глаза. Он не улыбался, не хмурился, но смотрел так внимательно, что на мгновение прелесть происходящего померкла.

– Вы так и не поцеловали меня, – заметил Чейз. – Вы не хотите? Если это так и я превратно истолковал…

Минерва заставила его замолчать, коснувшись его губ своими. Видимо, она все сделала правильно: он вновь перехватил инициативу и больше ни о чем не спрашивал.

Она понимала, что так не могло продолжаться: скоро все будет испорчено. Какой-то темный уголок ее души ждал этого момента, в то время как все ее существо наслаждалось минутой обновления, пока не поздно.

Постепенно ее охватывало настоящее влечение, изменяя ее, вызывая в ней странный голод, который все усиливался. Она отдалилась от своих мыслей, от рассудка… от самой себя. Его руки ласкали ее, уже далеко не скромно и нежно, заявляя о его возбуждении и все возрастающей страсти.

То, как собственнически он сжимал ее в объятиях, должно было ее встревожить, но не встревожило, и какая-то часть, пусть ничтожная, осознавала происходящее, время и место, а властность Чейза напомнила ей о собственной уязвимости. Это лишь сильнее возбудило ее чувства. Первобытный внутренний голос требовал, чтобы он не останавливался, но голос разума оказался громче. Она не могла забыть, как они встретились впервые и зачем он пришел помимо наслаждения.

Увы, она прервала поцелуй. Поборов искушение обнять Чейза и прижаться к нему, Минерва положила руки ему на грудь и отстранилась.

– Вам лучше уйти.

Он не стал пытаться соблазнить ее или выказывать разочарование. Даже если он рассчитывал на большее, то явно смирился с тем, что этим сегодня все и закончится.

Еще один поцелуй, очень нежный и легкий, и он отпустил ее.

– Вы правы: надо выспаться. Слишком долго вы трудились как служанка.

– Да, я пойду спать.

«В одиночестве». Этого незачем говорить вслух. Она отпустила руку, высунувшуюся из воды, и позволила ей снова утонуть.

Когда Чейз ушел, Минерва опять села на диван. Глаза ее затуманились, и она оказалась во власти противоречивых чувств, что пробудили в ней поцелуи. Глупо было позволять себе то, чему она не могла позволить перерасти в нечто большее. Она успела как следует себя обругать, когда вдруг поняла, что объяснения, которое он обещал ей потом, так и не произошло.

Радуясь, что ей есть чем себя занять, чтобы не рыдать от разочарования, она спустилась на первый этаж и поспешила через сад в каретный сарай, постучала в дверь.

– Ты спишь?

Джереми впустил ее.

– Вы плакали?

Он все еще был одет, и Минерва велела ему:

– Скорее. Реднор только что ушел, проследи за ним. У входа его лошади не было, значит, он оставил ее в конюшне за углом. Если поспешишь и пройдешь через сад, еще застанешь его.

Джереми уже натягивал сапоги.

– Хорошо. А дальше?

– Узнай, где он живет. Если понадобится, возьми денег и найми лошадь в конюшне.

– Не думаю. Если он не перейдет на галоп, я за ним и пешком поспею. А вот ехать за ним на лошади очень подозрительно: он наверняка меня услышит, а спрятаться в тени не получится.

Тем не менее, прежде чем убежать в ночь, он все же прихватил свои монеты.

Глава 9

Когда его слуга Бригсби принес почту и газету, Чейз как раз доедал завтрак. Так уж у Бригсби было заведено. Он относился к неторопливому завтраку хозяина как к священному ритуалу и отказывался приносить джентльмену что-нибудь почитать, пока тот не закончит завтракать.

Чейз просмотрел письма, затем пробежал глазами газету, но никак не мог сосредоточиться на прочитанном. Всю ночь он вспоминал об объятиях с Минервой. И все еще пытался понять, что же это было.

Чейз не считал себя повесой, но и зеленым юнцом не был. Ему хотелось верить, что все отношения ему были понятны, как и их итог. Он никогда не навязывался женщинам, но ему еще ни разу не отказывали, потому что он всегда чувствовал, от кого что можно ожидать.

И все же прошлой ночью интуиция его подвела. Наверное. Или нет. Тут и крылась вся чертовщина. Он не сомневался, что женщина, которую целовал, хотела его поцелуев. И те объятия тоже не противоречили ее воле. Он чувствовал ее возрастающую страсть. Были причины рассчитывать на большее, хотя всего и сразу он не ожидал. И вдруг все оборвалось. Он потерял ее. Всю без остатка. Все было кончено раз и навсегда. Быть может, она испытывала его, но он провалил испытание, поэтому так внезапно и резко все закончилось.

Она выглядела печальной или даже смущенной, когда он уходил, но это могло ему только привидеться в неверном свете или его разум просто искал оправдания.

Чейз отложил газету, вспомнив, что у него сегодня еще были дела в «Таймс»: требовалось разместить несколько объявлений, – достал папку и спустился с ней вниз. Заметки, которые сделал накануне ночью, не в силах уснуть, его вполне удовлетворили.

В дверь постучали, и в комнату вошел Бригсби, почему-то раздраженный.

– Сэр, к вам с визитом дама.

Чейз поднял глаза от газеты. Вот уж кого он не ожидал. Минерва Хепплуайт хоть и улыбалась, но явно была смущена. На ней было коричневое платье с оранжевой пелериной и капор, украшенный оборками в тон, которые обрамляли ее лицо и подчеркивали красоту темных волос и почти черных глаз.

Чейз поднялся и жестом отослал Бригсби. Минерва впилась к него взглядом, и теперь в ней не было ничего, кроме решимости.

– Доброе утро, мадам. Откуда вы узнали, где меня найти?

– Я поручила проследить за вами.

– Вот как? И кому же?

Она проигнорировала вопрос и в свою очередь спросила:

– Могу я присесть?

– Разумеется. – Он обошел стол и пододвинул ей стул. – Сейчас еще так рано. Может, хотите позавтракать?

– Не откажусь от кофе.

Чейз вышел в коридор и, обнаружив прямо у двери Бигсби, отправил его за кофе и второй чашкой. Вернувшись за стол и закрыв папку, он заметил:

– Вам не следовало приходить.

– Если я пускаю вас в дом по ночам, то почему должна стесняться прийти к вам при свете дня? Если поползут слухи, мы скажем, что я наняла вас для тайного расследования.

– Но это не так. Что же выгнало вас из дому в девять утра? Вы могли застать меня еще в постели: Мейфэр не просыпается раньше полудня.

– Я предположила, что вы не из тех, кто не дорожит временем, и опасалась вас не застать. – Она оценивающе оглядела столовую, задержала взгляд на турецком ковре и индийском столике из темного дерева у окна.

Когда ее взгляд вернулся к Чейзу, то на мгновение замер на папке.

– У вас очень уютный дом. Впрочем, это неудивительно, ведь вы живете на Бери-стрит.

– Мне он тоже нравится.

Ему принадлежал не весь дом, но он предположил, что ей это известно, ведь она поднялась по лестнице к его парадной двери.

Квартира находилась на третьем этаже, благодаря чему здесь был свежий воздух и отличный вид из окна на улицу и площадь Сент-Джеймс.

Бригсби принес кофе, и Чейз подождал, пока он подаст его Минерве. Слуга ничего не сказал, но его хмурый вид не оставлял сомнений, что ситуация для него очень непривычна. Иногда он подавал завтрак женщинам, но те здесь ночевали. По-видимому, Бригсби находил это более приемлемым, чем визит в столь ранний час.

Чейз дождался, пока дверь за слугой закроется, и спросил:

– Зачем вы здесь?

«Чтобы вы меня поцеловали; чтобы извиниться за то, что выставила вас на улицу; чтобы сорвать с себя это коричневое платье и умолять взять меня…» Его фантазия разыгралась не на шутку, но он знал, что слишком надеяться не стоит.

– Вы ушли, так ничего и не сказав.

– Вы хотите услышать, что очаровательны? Я мужчина. Я захотел вас поцеловать. Вы не возражали. Мне было очень хорошо, вам – тоже. Потом что-то произошло.

Он отвернулся. Повисла тишина.

– Я не это хотела услышать, – сказала она раздраженно.