Медина Мирай – Пятая сестра (страница 29)
– Не надо. Занимайся своими делами.
И девушка в ту же секунду остановилась, развернулась и вышла из зала. Мелани постаралась оттереть пятно салфеткой, но настроение было испорчено еще с утра, а испачканное платье стало последней каплей. Она швырнула салфетку на стол, с громким скрежетом отодвинула стул и встала из-за стола, чтобы убежать к себе в комнату.
Мелани закрыла дверь на замок и решила переодеться. Она с досадой бросила испорченное платье на пол и небрежно пнула ногой, отодвигая от себя. Оставшись в одной легкой сорочке, она стала искать новую одежду, расшвыривая по сторонам не понравившиеся платья.
– Ты довольно легко выходишь из себя.
Мелани чуть не вскрикнула. Обернулась к окну и увидела возле него Ариана. Он, прислонившись к стене, с нескрываемой насмешкой рассматривал девушку.
От смущения и злости Мелани готова была швырнуть в него самое тяжелое платье, которое держала в руках, но вместо этого прикрылась им и спряталась за дверцей шкафа.
– Твоя сорочка скрывает почти все тело, не считая головы. Чего ты смущаешься?
Мелани нахмурилась лишь сильнее. Ариан демонстративно закатил глаза, поднял руки, словно сдаваясь, и развернулся к окну.
«Белобрысый хитрый дьявол», – подумала Мелани, в душе испугавшись, оттого что Ариан прав. Она действительно прекратила себя контролировать.
– Давно ты здесь? – спросила Мелани. Она взяла первое попавшееся с пола платье, оставив предыдущее, и стала поспешно надевать.
– С самого утра, как только ты вышла.
– У тебя нет прав вламываться в мои покои, когда меня нет.
– А у тебя нет прав управлять людьми.
Мелани завязала корсет спереди и поправила пышные рукава.
– Это происходит не по моей воле. – Она старалась говорить спокойно, но Ариан хорошо ее знал и нашел лазейку для издевательства:
– Неужели по моей?
– Ты сам сказал, что без этого никак. Не противоречь себе.
Ариан развернулся, стоило ему услышать, как закрывается дверца шкафа.
– А ты не противоречь себе, выставляя себя хладнокровной и невозмутимой.
Мелани потрясла головой, сделала кислое лицо и сложила руки на груди.
– Чего ты от меня хочешь? Все ведь закончено.
– Нет, и ты сама прекрасно это понимаешь, дорогая Мелани. – Ариан взял в руки хрустальную статуэтку, на миг якобы выронил и тут же поймал. – Завтра Эрзария сделает тебе некий подарок, а еще я что-то не вижу «нелюдей» на пороге твоего замка. Не думаешь, что они отказались?
– Границ между нами больше нет. Они могут просто прийти и…
– Завоевать вас? – Ариан прислонился к стенке. – Мелани, а ты не думала, почему кто-то поставил тот барьер, отгородив людей от тех, кто ими не является? Может, кто-то сделал это не просто от скуки?
Мелани расслабила руки и опустила плечи. Она задумывалась над этим неоднократно.
– Знать бы еще, кто поставил этот барьер. А еще узнать бы, о чем меня предупреждала Эрзария насчет тебя.
Улыбка Ариана стала потухать. Он вскинул брови и стал медленно прохаживаться по комнате.
– И что же она тебе сказала?
– Что я нужна тебе. Примерно так.
Ариан ухмыльнулся и взлохматил светлые волосы.
– Мелани, ты невероятно наивна и глупа в силу своего возраста, доброты и веры в то, что все люди на свете хорошие. Но это не так. Поверь мне, ведь я старше тебя в сотню раз или даже больше. Эрзария чуть не погубила тебя.
– Она исправилась, – утверждала Мелани.
– Люди не меняются.
– Она не человек.
– Скажем так: никто не меняется. Эрзария очень непостоянна и порой противоречит себе. Она живет в свое удовольствие. Несмотря на ненависть к людям, она порой даже подражает им.
Мелани не сводила с него взгляда, и от долгого зрительного контакта в глазах стало рябить. Ариан был красив, он радовал взор и западал в душу. Постепенно Мелани стала понимать, что тоже поддается этим чарам. Но чары ли это? Скорее, все же да. Те самые, от которых страдали все девушки при королевском дворе.
– Знаешь, чего я не понимаю? – спросила Мелани. – Сейчас одиннадцатый век. Всего сотню лет назад мой брат посадил древо, из которого я родилась.
– И?
– Насколько знаю, я жила и умерла давно, около тысячи лет назад, если не больше. Так как мой брат смог прожить столько веков?
Ариан напрягся.
– С чего ты решила, что жила так давно? Ты думаешь, что сестры тебя обманули, сказав, что твое древо родилось лишь недавно?
– Нет, я чувствую, что они меня не обманывали, но как Артур смог столько прожить, являясь обычным человеком? Ты что-нибудь об этом знаешь?
Думая над ответом, Ариан решил, что не станет рассказывать девушке о том, что знал ее когда-то, ибо это было связано и с Маргарет, тогда именуемой Тардис, и со стариком Стоуном. Но вскользь упомянул:
– Ты жила до «нашей эры», как говорят сейчас. В пятидесятых-шестидесятых годах. С тех пор прошло больше тысячи лет, и нет, я не знаю, как вышло, что Артур прожил так много.
«И как мой брат перевоплотился в этот дар?» – спрашивала себя Мелани. Ее взгляд переметнулся к шкатулке, в которой хранился глаз Артура.
Ариан догадывался, о чем думает пятая стихия, и знал, что хранится в драгоценной коробочке под высоким зеркалом возле окна. На сей раз он не стал мучить девушку, подошел к высокому узкому столу, взял с него редчайшую для тех дней рукописную книгу в кожаном переплете с золотыми краями и сказал:
– Сдается мне, Артур обладал некой силой, даровавшей ему долгие годы жизни, но… С чего ты решила, что Артур был материален, когда сажал косточку твоего древа?
До этой секунды Мелани ни разу не задумывалась над этим. Мысль завела ее в тупик, по телу прошлись мурашки. Девушка не отводила взгляда от Ариана. Тот продолжил:
– Быть может, его душа смогла дожить до наших дней. А тело не было бессмертно и умерло, оставив здесь душу. И именно в таком обличье он переступил порог Леса Мерцаний. И именно там обрел вид шара по собственному желанию. А вот для чего? – Он захлопнул книгу демонстративно громко. – Может, он хотел быть с тобой именно в таком виде? Может, в форме души он не обладал теми дарами, которыми обладает сейчас?
Одно предположение было безумнее другого, но Мелани не сомневалась в том, что все это – чистейшая правда. Лишь одного она не могла понять: как все-таки Артур смог прожить так много?
Весь оставшийся день она провела в раздумьях с книгами Стоуна в руках. Сколько же раз она их перечитывала и просматривала? О, несчетное количество раз, но каждый новый был как первый.
Никто ее не беспокоил. Небо заволокли тяжелые грозовые тучи, и не успела девушка закрыть окно, как грянул гром, а дождь нещадно забарабанил по крышам, сноудонским землям и людям, что были в тот момент на улице. Ветер гнал воду прямо в покои Мелани. Казалось, шторы вот-вот сорвутся прямо на девушку, а грозы бушуют именно под ее окном, словно предвещая что-то страшное.
Такого свирепого дождя Мелани не видела ни разу в своей жизни.
Она закрыла окна и задвинула мокрые шторы, вытирая капли с лица. Ей пришлось переодеться в новое платье, но стук дождя и симфония ветра, слившись воедино, создавали дивную музыку, под которую хотелось спать. Оставшись в одной сорочке, девушка потушила свечи, и ее покои залил мрак. Она легла в постель, укрылась холодными одеялами, зарылась в мягкие подушки и уснула.
Едва приятная чернота заполнила ее разум, как Мелани вдруг услышала:
– Мелани, что же ты наделала?
Она узнала бы этот голос среди миллионов. Лес Мерцаний обращался к ней спустя неделю молчания!
– Отец?
Мелани вновь была в лесу в той же сорочке, в которой ложилась спать. Деревья будто раздвигались перед ней, укзывая дорогу.
– Отец? – вновь звала она Лес Мерцаний.
– Ах, глупая моя дочь, – услышала она шепот. Он доносился отовсюду. – Ты даже представить себе не можешь, на что обрекла всех.
Мелани, сама того не замечая, затряслась от страха.
– Ты злишься потому, что я захватила сознание своего народа?
– О нет, Мелани. Если бы дело было лишь в этом!
Дорожка вмиг закончилась, и девушка осталась в окружении зловещих деревьев, которые теперь вместо того, чтобы расступаться, стали приближаться к ней, словно хотели раздавить.