Медина Мирай – Пятая сестра (страница 28)
Неужели Лес Мерцаний хотел, чтобы она манипулировала людьми и тем самым вернула все на свои места?
В тот же миг, пока молчание людей съедало ее мысли, она вновь вспомнила вопрос о том, кто же на самом деле отгородил барьером тех существ от людей?
«Неужели это… Лес Мерцаний?»
Мелани запуталась окончательно. Из раздумий ее вырвали одобрительные слова горожан, затем она увидела их кивки и теплые добрые взгляды, услышала аплодисменты. Но Мелани это триумфальное зрелище не радовало ни капли: все люди были на одно лицо. Словно ими управляли.
– О боже… – прошептала Мелани, прикрывая рот рукой.
Она, сама того не желая, подчинила народ своей воле.
«Я поступила так же с теми стражниками на мосту, чтобы вернуться в Лес Мерцаний. И с теми несчастными людьми из трактира, чьи тела сейчас разрывают клювы воронов».
Аплодисменты не прекращались. Они начинали сводить Мелани с ума.
– Прекратите! – велела Мелани.
Но это не подействовало.
– Хватит!
Этого было мало.
– Прекратите сейчас же! – закричала девушка.
Тогда все стихло. Люди опустили руки и как ни в чем не бывало стали переговариваться. Их лица лучились улыбками. Точно такими же, какие представляла на их лицах Мелани, когда хотела объединить людей.
Ноги Мелани подкосились. Заметив это, Ариан подхватил ее.
Дыхание девушки было громким, на лбу выступила испарина.
– Они приняли тебя, Мелани, – довольно говорил Ариан.
– Они, – прошептала Мелани, – подчиняются моей воле. Так… так не должно быть.
Ариан обреченно вздохнул. Наивность Мелани и пугала, и вызывала смех. Он повернул ее к себе и устрашающе сказал:
– А ты думала, в чем твоя сила? Объединять людей? Верно. Но каким образом? Об этом ты не задумывалась? – Он достаточно грубо повернул ее к людям. Никто из горожан не смотрел на них в тот момент, потому что Мелани подсознательно не хотела, чтобы они видели ее растерянность. – Взгляни на них: они счастливы. Ты не контролируешь их жизни полностью, но можешь управлять их желаниями. Только так ты можешь их сплотить – если внушишь им это.
– Нет, – отчего-то на глаза Мелани навернулись слезы, – это не свобода. Так я ничем не отличаюсь от Маргарет.
Ариан вновь повернул ее к себе. Его голубые глаза казались ярче, чем обычно.
– Ты права, но в подчинении и заключается суть власти и правления. Нельзя объединить людей, не управляя ими. Они все разного мнения о тебе и вряд ли позволили бы шестнадцатилетней девчонке править их жизнями. Люди не поверят тебе сами, но ты можешь заставить их сделать это, чтобы помогать им…
– Нет…
– Управлять их волей…
– Нет…
– И только так объединить их.
– Нет!
Мелани оттолкнула от себя Ариана.
– Я не хочу такой власти. Мне вообще не нужна власть. Я лишь хочу, чтобы все было хорошо. Без войн и кровопролитий. Чтобы это случилось потому, что они сами так захотели.
– Они и хотят, – продолжал Ариан спокойно, – потому что ты этого хочешь.
Большего разочарования в своих силах Мелани еще не испытывала. Не так она себе это представляла, но глубоко в душе, в самых темных ее частях понимала, что основа правления – это подчинение своей воле. И если Маргарет подчиняла всех своей жестокостью и смертями невинных, то Мелани проникала в разум каждого и внушала ему свои желания.
«Мой народ превратился в бездушных кукол, – Мелани схватилась за голову, – если это и есть настоящее лицо моих сил, я не хочу ими владеть. Я предпочту исчезнуть».
Любой другой на месте Мелани обрадовался бы такому дару. Любой, кто алчен, жаден и жесток. И даже эти люди со временем могли бы понять, что власть над ними – в прямом смысле этих слов – лишена смысла, если не приносит ни радости, ни азарта, ни удовольствия, ни душевного покоя.
Улыбки горожан и их неискренняя сплоченность будут лишь обманкой, а сами люди – узниками Мелани.
Мелани поняла, что она хуже Маргарет.
Глава 19
Шестой день правления Мелани. Власть, полностью лишенная смысла.
Все счастливы. Нет места раздорам и спорам, зато есть место для блеклой радости и тусклой бесцельной жизни.
Мелани раскрыла глаза, без удовольствия потянулась в постели и тут же вскочила с места до того, как зайдет служанка, которая всегда старалась одеть свою правительницу. Но стоило Мелани сказать, что делать этого не надо, как она отставала. Даже не спорила.
В белом дубовом шкафу висели десятки нарядов, но Мелани, как и всегда, выбрала самый невзрачный, почти крестьянский. Она подошла к окну, раздвинула шторы, открыла ставни и вдохнула сладкий прохладный страйтфордский воздух, любуясь просыпающейся зарей и тоскуя, когда ее взгляд падал на лес на той стороне моста.
«Уже завтра утром я увижу подарок Эрзарии».
За эти шесть дней «правления» Мелани и сама потеряла смысл жизни. Ее единственной целью стало дожить до завтрашнего утра. Но что же дальше?
Она невольно превращалась в такую же бездушную куклу, какой был каждый горожанин. Становилась узницей собственных чар и не могла себя остановить. Они не снимались, не поддавались ее контролю, словно жили собственной жизнью.
Стоун ничем помочь не мог. Он присматривал за Гильдой первые два дня, затем уехал в далекие края, так толком и не попрощавшись. Его знакомство с Арианом так и оставалось для Мелани загадкой, но она и не спрашивала, зная, что не получит ответа.
Еще одной важной целью в жизни Мелани стало присматривание за Гильдой. Но без слуг она не справлялась.
Ослепшая девочка жила в замке. Ее покои находились напротив покоев Мелани. Пятая сестра наказала своим слугам следить за Гильдой днями и ночами, чтобы та ни в чем не нуждалась. И они беспрекословно подчинялись. Дай она такую задачу только одной служанке, и та была бы готова выполнять ее без сна, пищи и воды до тех пор, пока не умрет. Потому прислуги сменяли друг друга.
В дверь постучали. Служанка заглянула в покои Мелани и извинилась за свой визит, когда увидела, как быстро ее правительница прибирает за собой кровать.
– Вы прекрасно с этим справляетесь.
Каждый раз, когда Мелани слышала от нее подобное, она надеялась, что следующими словами станут: «И все же позвольте мне сделать эту работу. Это мои обязанности». Это означало бы, что контроль над людьми теряется. Но ничего подобного не происходило.
Власть над людьми принадлежала Мелани.
«Что, если изнурить себя голодом и работой? Тогда контроль ослабнет?»
– И думать не смей. Это бесполезно, – отвечал ей Ариан.
Теперь он был одним из немногих, кто скрашивал дни Мелани. Девушке нечем было заняться: всё шло хорошо и без ее вмешательства, все выполняли свои обязанности без промаха и промедлений. Всё так, как она и представляла в своем идеальном мире. Ей и руководить не приходилось.
Еще Мелани любила время завтрака, обеда и ужина, когда приводили Гильду. После случившегося она стыдилась находиться рядом с девочкой, говорить с ней и даже смотреть на нее. Глаза Гильды были скрыты за белоснежными повязками. Каждый раз, видя ее, Мелани вспоминала своего брата Артура. Ведь он тоже носил такую.
Глаз Артура Мелани хранила в шкатулке в своей комнате. Она точно знала, что никто туда не заглянет. Каждый день девушка пыталась использовать его силы, чтобы излечить Гильду и вернуть ей глаза, но бесполезно.
«Быть может, мне не хватает сил? Может, он больше не хочет помогать мне?»
И порой Мелани даже радовалась этому, ведь глаз Артура был теперь единственным, кто не выполнял ее приказы. Как и Ариан, конечно же.
Завтрак.
Гильда в белом пышном платье, которое сама выбрала.
– Оно очень мягкое и приятное. Хочу его, – сказала она, выбирая наряд. К кому она обращалась – к Мелани или служанке, – понять было невозможно.
Сейчас Гильда не спеша ела свой завтрак. Тихо, как и всегда.
«Потому что я не хочу, чтобы она говорила со мной», – думала Мелани.
Она уронила ложку в жидкую кашу с фруктами, и та расплескалась, попав и на платье.
Одна из служанок устремилась к Мелани, но та бросила ей: