Мэд Фоксович – Мышиные бега (страница 4)

— А ты думаешь, нежити нужен воздух? — сквозь обиду и гнев усмехнулась темная мышь.

Бридл неохотно и печально хихикнул в ответ…

— Есть и хорошие новости! — золотой мыш выпрямил спину и нешироко улыбнулся, чтобы хоть немного подбодрить Мэрл и самого себя. — Кейп и Брум, зайцы из дома Плам, отправили нам весточку по секретному каналу телеграфа несколько дней назад! У их дочки, Бон, был день рождения!

— Правда? — искренне умилилась Мэрл. — Вы написали Бон за меня?

— Конечно! — воскликнул Бридл. — Мы составляли письмо всем коллективом несколько ночей, хотели, чтобы все было идеально! «Привет» от тебя идет самой первой строчкой!

— Огромное спасибо! — кукла оскалила клыки в широкой улыбке. — Вы лучшие! Особенно ты!

На щеках Бридла выступил румянец, мышонок застенчиво отвел взгляд и завел за ухо длинную золотую прядь.

— А как там все наши? — Мэрл потерла ладони в предвкушении интересного рассказа.

— Все здорово! — радостно объявил Бридл. — Недавно Кэт и Лиззи смогли выкрасть столовый нож из кухни, теперь они вырезают деревянные статуэтки и продают их в двадцать четвертой камере!

— Как интересно. — Мышь поощрительно почесала подбородок.

— Кло и Код работают над своим подпольным читательским клубом, они переписывают книги из библиотеки Баклэнд вручную, чтобы другие куклы могли прочесть их и не попасться на глаза охране. Я столько всего нового узнал! — гордо добавил мыш.

— Почитаешь мне как-нибудь? — Мэрл стеснительно нахмурила брови и мило улыбнулась.

— Я… — Бридл нервно хихикнул и покраснел еще больше, когда заметил резко переменившийся взгляд мыши, — я очень редко читаю вслух, но, если хочешь, могу попробовать.

— Я была бы очень рада… — необычным для себя, теплый и мягким голосом произнесла Мэрл.

Сладкая и тягучая тишина толкала стены маленькой подвальной камеры, мыши молчали, словно впав в коллективный транс. Мэрл и Бридл ощущали необъяснимую обволакивающую эйфорию, комфорт и теплоту, когда смотрели друг на друга, осознавали чужую безопасность и радость.

Внезапно мышиную идиллию прервал осторожный, размеренный стук в знакомую железную дверь.

— Войдите! — крикнула Мэрл, пошатнувшись, когда вставала с кровати. Бридл тут же метнулся к мыши, чтобы поддержать ее за плечо.

Низкий металлический люк медленно отворился с глухим скрипом, в узком дверном проеме показался маленький смуглый старичок. Горбатый пожилой цыган носил парадные брюки и белую рубашку, но ее накрахмаленные рукава были вольно закатаны до локтей. Под подбородком низкого мужичка красовалась чопорная черная бабочка, но цыган вежливо и признательно стянул ее с короткой шеи, когда зашел в камеру.

— Мистер Бартли! — радостно воскликнули Мэрл и Бридл!

— Здравствуйте, ребятки. — Непосредственно и мило усмехнулся старичок.

Пожалуй, Бартли был единственным человеком в особняке, которого каждая кукла уважала и любила так же, как собственных пушистых собратьев по несчастью. Старый дружелюбный цыган служил дворецким Баклэндов на протяжении последних пятидесяти лет, знал отца лорда Грофо и частенько вызволял кукол из самых разных западней судьбы.

Старик подкармливал бедных рабов каждый раз, когда в бесчувственный и воспаленный садизмом мозг леди Ферн приходила идея мора. Он часто составлял куклам компанию за игрой в шашки или чтением, а иногда даже открывал карцер… поздно ночью, когда охрана уже спала.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась Мэрл, не слабя искренней широкой улыбки.

— Я только недавно узнал, что Баклэнд освободила тебя, Мэрл. — Прохрипел Бартли. — Я от всего сердца хотел попросить прощения, дорогая, — по морщинистой щеке старика прокатилась скупая слеза, — попросить прощения за гнилой человеческий род…

— Сэр, вы ни в чем не виноваты! — воскликнул Бридл.

— Нет, виноват! — горько рявкнул цыган. — Виноват, что делаю так мало!

Бартли приложил дрожащую ладонь к лицу. Казалось, старый дворецкий чувствовал боль каждой куклы на свете, ощущал каждый всхлип невинных существ, терзаемых в аду на земле. Жизнь мистера Бартли обрекла его на вечные страдания лишь потому, что тот беспокоился о чувствах других вместо того, чтобы подумать о самом себе… был настоящим человеком.

Мэрл печально потупила взгляд и положила ладонь на плечо старика в знак поддержки.

— Я хочу, чтобы вы знали… — Бартли вытер извилистые мокрые линии на щеках и перевел разрушенный, но все еще такой живой взгляд на мышей, — все, что делает Баклэнд — это позорит наш гордый род. Несмотря на бесчеловечность леди, на свете существуют и хорошие люди. Их куда меньше, чем сумасшедших чудовищ типа нее, у них куда меньше влияния и власти, но, когда вам будет плохо, они придут на помощь… — цыган расправил мятый подол рубашки и вытянул спину, — я обещаю.

Старик протянул Мэрл небольшую картонную коробку, обвязанную тонкой джутовой веревочкой.

— Что это, сэр? — произнесла кукла, бережно взявшись за дно коробки.

— Мой подарок. — Объяснил Бартли — Надеюсь, вам понравится. — Передав неизвестный презент Бридлу и Мэрл, старый дворецкий скрылся за поворотом стальной арки, предварительно осторожно оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

Мыши обменялись удивленными взглядами. Мэрл аккуратно и трепетно потянула за язычок джутового бантика, с глухим скрипом Бридл снял с картонной платформы высокую крышку.

В коробке оказались коржики. Сладковатый, чуть перченый аромат семян тмина вздымался от горы теплых пряных лепешек.

Мэрл и Бридл расплылись в умилительных и счастливых улыбках…

***

Жестокая коллекция бессердечной рабовладелицы, Баклэнд, в несколько десятков кукольных душ собралась в узком обеденном зале. Столовая мало отличалась от спальных камер, потолок протекал, а подземный воздух был таким же спертым и сырым.

Куклы встретили Мэрл и Бридла счастливыми овациями, стоило мышам переступить порог комнаты, все уже были осведомлены о долгожданном освобождении терзаемой рабыни. Застенчиво улыбаясь и махая рукой, Мэрл подковыляла к изголовью стола. Бридл робко пристроился рядом.

Темная мышь сделала краткий выдох и обдала трепетным взглядом ликующее пушистое полчище; два десятка собственных лучших и самых преданных друзей. Их нерушимая связь из железных слез, пота и крови, воплощения страданий и горя, ковалась на протяжении долгих трех лет.

Мэрл села на низкий и косой деревянный стул, и глаза куклы округлились, когда та обратила взор на потрескавшуюся тарелку. На пыльном блюде лежал лишь один ломтик черствого и заплесневелого хлеба. Дрожащие зрачки куклы накинулись на чужие тарелки только для того, чтобы увидеть точно такую же картину.

— Что это такое? — непонятливо воскликнула Мэрл, ткнув пальцем в блюдо.

— Наш ужин. — С печальным вздохом ответила знакомая кукла-ящерица.

— Только хлеб? — удивилась мышь. — Что такого могло произойти, чтобы Баклэнд настолько озверела?

— Крок и Пэрр набросились на охрану, — ящерица виновато потупила взгляд, — когда сегодня Баклэнд раздумывала о том, стоит ли выпускать тебя «так рано»…

Комната погрузилась в траурную тишину. Мышь уткнулась в стол и нервно дернула пальцами. Внезапно Мэрл услышала острый водяной всплеск. Кукла заметила в полуметре от себя жестяное ведро для сбора раскаленных капель.

— А где сейчас Крок и Пэрр? — гнетущим, почти саркастичным тоном проговорила Мэрл, не обнаружив куклу-аллигатора и попугая среди рабского массива.

— Они… — ящерица явно не хотела рассказывать полной истории, чтобы Мэрл не впала в ярость, — они подверглись наказанию…

Пронзительный жестяной «кап» повторился еще несколько десятков раз, но мышь до сих пор не могла к нему привыкнуть. Кукла начала медленно сжимать кулаки, Бридл перевел на нее настороженный взгляд.

— Можно конкретнее? — жутко прохрипела Мэрл.

— Как только тебя выпустили… — пролепетала чешуйчатая горничная, — Крок и Пэрр были отправлены в карцер на следующие три недели…

Потные пальцы Мэрл скрипнули при сильном давлении, клыки обезумевшей от ненависти куклы глухо проскрежетали сквозь сухие губы, покрытые трещинами. Ее спина выгнулась, как мост, а глаза налились кровью, сверкнув искрами исподлобья. То, чего больше всего боялась Мэрл, действительно произошло.

Кто-то еще был вынужден пережить тот ад, что с трудом вынесла она.

Вода продолжала сочиться в ведро. Каждая капля заставляла весь организм измученной куклы содрогаться, а каждый зудящий щелчок по мутной глади напоминал Мэрл о том, как та считала секунды, мгновения перед тем, как снова сможет почувствовать себя хоть немного свободной.

Внезапно мышь со всей силы ударила по ведру ногой! На скрипучем деревянном полу образовалась кипящая лужа. Бридл испуганно взвизгнул и еле успел подобрать собственные ноги, пока их не ошпарило кипятком!

Мэрл дико зарычала, разбила собственную тарелку об пол и взгромоздилась на стол! Куклы ошарашенно вскочили с мест и отшагнули к выходу!

— С МЕНЯ ХВАТИТ! — во всю глотку взревела мышь. — Я терпела очень долго и больше страдать не намерена! Я совершенно не готова смотреть на то, как мои друзья подыхают с голоду и чахнут в железном гробу!

— Мэрл, нас ведь услышат наверху! — испуганно пролепетал Бридл.

— Я хочу, чтобы эти твари слышали каждое слово! — грозно провозгласила кукла. — Каждое мое слово!

— Ты… — сперва золотой мыш замялся, но сердито нахмурил брови и перевел на отважную Мэрл решительный взгляд. — Ты права!